Ты - моя дочь.

Странно звучит, но, воспитанный в царстве воинов на легендах об овеянных славой героях Локи Одинсон, сам воин и маг, терпеть не мог драться, ни с оружием, ни без. В пору далёкой юности он даже имел неосторожность высказать это своё мнение вслух, но, получив взамен искреннее удивление, переросшее в насмешки со стороны брата и его – тогда ещё общих – друзей, больше об этом не упоминал. На ристалище выходил, но крайне редко, чтобы только не прослыть трусом, и всякий раз, вступая в поединок, зарабатывал восхищённые взгляды не только стоявших на галерее юных дев, но и следивших за состязаниями убелённых сединой опытных воинов. Всякий раз он одерживал победу не силой, но ловкостью, потому что часами наблюдал, как сражаются другие, высматривал слабые и сильные стороны соперников и затем годами в одиночестве оттачивал движения и приёмы, могущие противостоять им. Сейчас Локи знал, чего ожидать от каждого из асов, за исключением, пожалуй, молодого Сигурда – но и за ним в бытность свою царём он понаблюдал достаточно. Он выстоит и докажет своё мастерство! Да он весь последний год только и делал, что дрался! С одним кинжалом пошёл на дракона, без оружия победил этого человека-гору на Дне Покровителей – он справится и сейчас. Только и нужно, что натравить противников друг на друга. Локи глубоко вздохнул. Противников, которые тебя даже не слышат. Без оружия. Без магии. «На что ты вообще собираешься рассчитывать, бог неудачников?» - спросил себя Локи, когда Сигурд, Сиф, Вольштагг и Олаф одновременно с разных сторон двинулись к нему. Советник замер, натянутый, как струна, в ожидании, когда Вольштагг и Сигурд почти синхронно замахнутся мечами, и за четверть мгновения до смертельных ударов упал на корточки, откатился в сторону и вскочил, слыша, как недовольно зазвенели схлестнувшиеся клинки. Наклонился, подныривая под глефу Сиф, вынырнул у неё за плечом, шепнул: - Мой брат уже просил твоей руки? Дева на мгновение отвлеклась, но бросилась в бой с удвоенным рвением. Олаф, подкравшийся сзади, успел-таки задеть булавой по колену, Локи отскочил в сторону, но повреждённая нога внезапно отказалась держать, и советник упал. Успел заметить, как летит в лицо тяжёлый цеп. Клинок Сигурда ударил плашмя по руке нападавшего, у Локи появился шанс вскочить на ноги и увернуться. Он ещё раз упал на корточки и пригнул голову, пропуская над собой меч, но вот поднялся уже с некоторым трудом: колено давало о себе знать. Перенёс вес на здоровую ногу. Шаг, наклон, кувырок, прогиб, ещё шаг. Присесть, отскочить, зайти за спину, сделать подсечку. Здесь пнуть, ускоряя движение противника. Здесь ударить под колено. Поднырнуть под локоть. А здесь можно бить прямо в пах каблуком сапога – доспехи крепкие, кроме дезориентации, бояться нечего. Увернуться от рубящего удара в плечо и заработать скользящий – по руке. И ещё один – в висок. Стиснуть зубы и терпеть. И услышать голос Сигурда: - Мой царь, долго мне их не сдержать, они порубят меня на куски. Пока есть время – бегите! Локи улучил момент, чтобы послать молодому воину короткий взгляд, полный признательности, и поплатился пропущенным ударом в спину. - Уходи сам. Приведи Тора. Я продержусь, - выдохнул бывший маг и поймал удар по лицу – только чтобы Контромния, увлёкшаяся зрелищем, не заметила, как Сигурд покидает площадку. Или просто потому, что не успел увернуться. - Бог безумцев, - глядя вслед убегающему Сигурду, прошептал Локи окровавленными губами. А в следующий миг мир окрасился в красный и начал свой странный танец. Поток обрушившейся с неба воды был таким сильным, что славные асгардские воины, показывавшие своё мастерство на потеху публике, замерли на мгновение. И в недоумении принялись оглядываться по сторонам, опуская руки, крепко сжимавшие оружие. Поскольку ни состязания, ни разряженной в честь празднества публики не было, а был размокший под нещадными струями дождя корт, и кровь на оружии, и разгневанный царевич Тор, чьи глаза, буквально, метали молнии. Когда с неба, как из опрокинутой лохани, полилась вода, Локи померещилось, что он каким-то чудом оказался выброшенным в водопад на краю мира. Он сделал судорожный вздох, глотнул воды и зашёлся изнуряющим кашлем, перешедшим в смех, едва вслед за первыми струями ливня прогремел голосом брата, многократно отражаясь от стен, гром. - Какого Суртура тут происходит? – неистовствовал Тор, так что дрожала земля под ногами. – Делегация из Ванахейма ещё не отбыла, а вы тут устроили поножовщину! Кому нечем заняться, вмиг отправлю на разбор завалов в городе! Асы, с молчаливого согласия царицы, начали по одному откланиваться и уходить. Тор, отгородив центр площадки более плотной дождевой завесой, метнулся к брату, опасно шатнувшемуся в сторону, но не успел подхватить. Локи рухнул на колени в грязь, опустил голову, позволяя волосам упасть на лицо, и с интересом рассматривал увеличивающуюся под ногами лужу. Почему-то она была красной. - Брат, ты как? Голос Тора вывел советника из ступора. Царевич опустился на колени рядом с братом, одной рукой прижимая его к себе, другой приподнял его подбородок, убрал от лица мокрые пряди волос, с тревогой заглянул в глаза. - Ты только что чуть не допустил кризис власти, - прошептал Локи. Говорить, и даже дышать было тяжело, но прикосновение Тора вернуло ясность мыслям. – Отдавать приказы в присутсвии царицы, да ещё и противоречащие её распоряжениям… - Критикуешь, но не язвишь, значит, совсем плохо, - сделал вывод царевич. – Где не болит? Локи покачал головой, и мир покачался вместе с ним. - Всё ерунда, только я кистей не чувствую. Заставь её прекратить. Братья одновременно ощутили на себе продравшийся через пелену дождя ненавидящий взгляд Контромнии. Царица сделала небрежный жест рукой, демонстративно развернулась на каблуках, и пошла прочь. Локи взвыл от боли, Тор в два прыжка нагнал племянницу, схватил её за плечи. - Останови это! Сейчас же! – царевич тряс девушку, как тряпичную куклу, а она только непонимающе хлопала ресницами и откровенно издевалась, движением пальцев доставляя собственному отцу всё новые мучения. - Просто выруби её, - прохрипел Локи из последних сил. Тор, бросив тревожный взгляд на брата, выругался вполголоса и, не замахиваясь, ударил царицу кулаком в висок. Та упала, как подкошенная. Тор склонился проверить пульс и дыхание, убедился, что племянница жива, вернулся к брату. Закинул его руку себе на плечо, помог добраться до крытой галереи. Втащил Локи по ступенькам, осторожно усадил на скамью у стены. Обернулся на звук шагов. Сиф приблизилась, опустилась на корточки перед скамьёй, сняла с головы шлем, открывая непристойно короткие волосы. Осторожно взяла правую кисть Локи в свои, начала неспешно массировать. - Сигурд вызвал целителей, они сейчас будут. Ты понимаешь, что здесь происходило? - Я только что ударил женщину, - буркнул Тор. Он устроился на скамье рядом с братом, который не мог даже сидеть, не заваливаясь на бок, обнял его за плечи, удерживая в вертикальном положении. Локи запрокинул голову, полуприкрыл глаза, медленно и неглубоко дышал, но на губах уже мелькнула тень усмешки. - Так переживаешь, словно прежде этого не делал, - прошептал советник, сжимая пальцы на руке брата. – Сколько раз дрался с Сиф… - Ну, Сиф – это другое. Она же воин, - Тор возражал, только чтобы отвлечь брата от терзавшей его боли и удержать в сознании, и пока это удавалось. Локи начал язвить. - Поздравляю, брат, ты собрался жениться на воине. Это попахивает… Хватка бывшего мага внезапно ослабла, дыхание перешло в хрип. Сиф бросила тревожный взгляд на царевича и оглянулась в надежде увидеть подоспевших целителей, но увидела только Сигурда, осторожно хлопавшего царицу по щекам. Тор сильнее сжал брата в объятиях, свободную руку положил ему на грудь и, повинуясь, скорее, наитию, чем здравому смыслу, пропустил разряд молнии прямо через прекратившее биться сердце. Тело брата выгнулось дугой, задрожало, Локи сделал судорожный вдох и закашлялся. - Больше… так не делай… - И ты больше так не делай, - раздался звенящий от напряжения голос Эйр. – А ты, - она обвиняюще ткнула пальцем в Тора, - прекрати это стихийное безобразие. Целительница выглядела так, словно вышла из озера. Подол нарядного платья был заляпан грязью, макияж глаз неаккуратными тёмными потёками сползал по лицу, изысканная причёска, украшенная самоцветами, от воды испортилась и стала напоминать сорочье гнездо. Но взгляд горел уверенностью, а жест, которым она велела Сиф удалиться, выглядел величественно. Тор, при проявлении целительницы поднявшийся на ноги, обратил взор к небесам, нахмурился, и через мгновение дождь перестал. Осталась зависшая в воздухе морось да свинцовые тучи, по-прежнему нависавшие над дворцом. - За солнце буду благодарна, - сказала Эйр. – Здесь темновато для работы. Она ловким движением уложила Локи на скамью, пробежала пальцами по его телу, расстёгивая одежду. Нахмурилась. Осмотрела и прощупала многочисленные раны, над несколькими наиболее опасными раскрошила целительные камни, попутно расставила диагностические кристаллы, проверила пульс. Извлекла из складок платья пузырёк со снадобьем, приподняла голову раненого, помогла выпить. И при этом не переставала ворчать: - Да что за напасть такая на царскую семью? За последнюю неделю работы больше, чем за минувшие десять лет. Без ножа режете! То одного из ладьи вытаскиваю, то другого, то третью. Уж или поубивайте друг друга, или договоритесь, а такая служба не по мне. Давай, царевич, неси брата в наш чертог, да поскорее, здесь ничего не смогу сделать, на нём же места живого нет. - Так плохо? – с тревогой спросил Тор, и прекратившийся, было дождь, начал накрапывать поновой. - Куда уж хуже, - согласилась Эйр. – Через час проводы делегации, мне ещё надо успеть привести себя в порядок. После того, как поставлю на ноги твоего брата. Тор вымученно улыбнулся. Склонился к Локи, успевшему сесть без постороннней помощи, и даже, морщась, спустить ноги на пол. Хотел поднять брата на руки, но тот воспротивился: - С ума сошёл? Понесёшь меня через весь дворец, как девицу на ложе? Не позорь меня, брат! - Сам ведь не дойдёшь, - Тор протянул брату руку, помогая встать. Локи вздохнул, руки не принял. Но взгляд брата выдержал. - Не дойду. Даже не поднимусь. – Он повернул голову к Эйр, в защитном жесте сложившей руки на груди и отрицательно покачавшей головой на невысказанную просьбу. – Я знаю, ты прихватила подходящее случаю средство. У нас нет времени, давай сейчас. Целительница не заставила себя уговаривать. Раскрыла висящий на груди медальон, извлекла из него и протянула на ладони полупрозрачную фиолетовую капсулу размером с ноготь, внутри которой курился дым. - Боль не отступит, но сил придаст, - пообещала она. -А действия хватит на три-четыре часа, потом ты будешь кататься по полу и выть. - Постараюсь, чтобы никто этого не видел, - вздохнул Локи и проглотил капсулу прежде, чем Тор успел его остановить. Контромния открыла глаза. Она лежала на спине в грязи, голова её покоилась на коленях у Сигурда, рядом хлопотали целители. События сегодняшнего утра вспоминались смутно: вот она ушла из чертога отца в расстроенных чувствах, вот ноги сами занесли её в хранилище артефактов, вот призывно мерцающий кулон с камнем Разума почему-то сам оказался у неё в руках. Вот Олаф докладывал ей последние данные разведки, а вот уже десять благородных асов по её наущению готовились к битве с неизвестным противником. И дальше… Она смотрела, как её отца избивают, и получала от этого извращённое удовольствие. Наконец-то она отомщена, он испытывал ту же боль, что причинил ей. Ему достаточно было признать поражение, но он почему-то этого не сделал. Не просил прекратить, не молил о пощаде. И к сладкому чувству удовлетворения примешались раздражение и гнев, и желание сломить этого гордого, упрямого человека, который называет её дочерью и плетёт интриги за её спиной. Хотелось сломить – а получилось только сломать. Она не станет сожалеть о содеянном, и не к лицу царице извиняться. Она выдержала взгляд приблизившегося медленной, но уверенной походкой отца. Приподнялась на локте и села, вытирая заляпанные грязью ладони о платье. Грязь везде. И на одежде, и под ногами, и в душе. - Будешь читать нотации или требовать извинений? – с вызовом бросила она. Пальцы судорожно искали под одеждой заветный кулон, но камня не было, а краем глаза она поймала движение, которым ладонь Сигурда вложила предмет в руку дяди Тора. Тот одарил племянницу долгим внимательным взглядом и отошёл из поля зрения. Хотя Контромния чувствовала – он где-то рядом. Отец же продолжал стоять прямо перед ней. Сломанный, но не сломленный. Ненавистный в своей гордыне. - Ни то, ни другое, - внезапно ответил он и протянул руку. – Я буду говорить с тобой об этом инциденте не раньше, чем ты сама готова будешь себя простить. – После такого она просто не могла принять его руки, путаясь в подоле и злясь на себя за это, поднялась сама. Расправила плечи, вздёрнула подбородок. И услышала шёпот дяди Тора за плечом: - Ополоумела, царица? Что ты вообще творишь? Если Бальдр узнает… - А он не узнает, - вскинул голову Локи. – Потому что мы ему не скажем. Верно, царица? Он вопросительно вздёрнул бровь, смотря на дочь в упор. Контромния, не отводя взгляда, медленно кивнула. - Верно, советник. Сейчас она ненавидела отца ещё больше. За то, как величественно он держался, за то, с какой лёгкостью подцепил её на крючок. Шантажировать её верховным судьёй? За что? За то, что законно заняла трон по праву сильнейшего, и доказывала это сейчас? За то, что не доверяла человеку, который на её глазах пытался убить её мать? Который манипулировал ею тайно, а теперь собирается делать это открыто? Локи же продолжил деловым тоном: - Скоро проводы делегации, нам следует сохранить честь семьи. Я буду изображать любящего отца, ты – почтительную дочь. Давай, идём, есть ещё пара тем для обсуждения. Он стремительной походкой приблизился к выходу с корта, но царица осталась на месте. Локи остановился. Обернулся, сделал приглашающий жест. Контромния упрямо сложила руки на груди, но, ощущая пронизывающий холодный взгляд дяди Тора между лопаток, всё-таки сделала пару шагов навстречу. - С чего ты взял, что я стану тебя слушать? Отец криво усмехнулся. Резко наклонился вперёд, словно ястреб, пикирующий на жертву, сжал плечи девушки и медленно проговорил: - Можешь не слушать. Но в ближайшие два часа ты будешь говорить и делать только то, что я тебе велю, или будешь молча стоять и глупо улыбаться. Я всё ещё твой советник, царица, и смыслю в политике поболее твоего. И я не позволю твоим неустоявшимся гормонам и юношеской самонадеянности причинить вред Асгарду. Контромния недобро прищурилась. Хотела парировать, что сам-то советник немногим лучше, и привести пару примеров, хоть того же дракона, но в последний момент передумала. Она знала, что отец не лжёт. Знала, что ради блага своего мира он пойдёт на всё, и на жертвы, и на предательство. Она сама испытывала подобное. Давно, в день, когда родители сочетались браком, и отец – как тогда она искренне верила ему! – объявил её наследницей силы, её мир перевернулся. Она ощутила небывалую целостность, она, наконец, обрела свой дом. Асгард стал её миром, асы – её народом, она готова была принести себя в жертву ради их блага. И принесла – когда братья пришли за ней. Она, маленькая девочка, добровольно стала залогом безопасности целого мира. Она искренне надеялась, что её поступок воспримут, как подвиг. Её жертву восприняли, как должное. Отец не стал её искать, не пришёл на помощь, не вызволил. Он просто забыл о её существовании на несколько лет, на годы спокойствия и безопасности собственного мира, купленные ценой жизни собственной дочери. А потом, когда этой платы оказалось недостаточно, и братья захотели заполучить Асгард целиком, а она предприняла отчаянную эскападу в Ванахейме, отец даже не явился поговорить с ней. Они могли бы объединить усилия и отстоять Асгард у братьев, но отец прислал вместо себя старого убийцу Одина, с которым она едва справилась. Как после такого она могла ему доверять? Снова и снова он предавал, манипулировал ею, а она слепо верила. И даже сейчас, несмотря на горящие в груди ненависть, злость и страх, она продолжала к нему прислушиваться. Так пусть и он прислушается к ней. Контромния с ледяной улыбкой подняла руки, прикоснулась кончиками пальцев к вискам отца, формируя ментальный контакт, и выплеснула на него все свои обиды, несбывшиеся ожидания, утраченные надежды. Тысячи дней, когда его не было рядом, миллионы мгновений, в которых он упустил или не заметил шанс побыть отцом. Выплеснула их общую жизнь, столь часто виденную в снах, которой наяву у них никогда не было. С удовлетворением отметила, как он задохнулся под её эмоциями, как в равнодушную застывшую маску превратилось его лицо. Как закричал от боли его взгляд. Она впитывала в себя его боль, наслаждалась ею, и, когда пресытилась, ощутила себя отомщённой. Скользнула кончиками пальцев по лицу отца, положила ладони ему на плечи. С помощью магии превратила его одежду в наряд высокородного аса. Повела плечами, и превратила своё замызганное платье в парадное, по стилистике соответствующее наряду отца. Провела ладонью по волосам, укладывая их в две пышные косы. И только затем разомкнула губы и проговорила: - Полагаю, мы успеем обсудить детали предстоящей церемонии, советник Локи, по дороге в тронный зал. Отец ответил вежливым поклоном, предложил руку. Когда Контромния взяла его под локоть, церемонно ответил: - Как вам будет угодно, моя царица. Дориан опоздала к началу церемонии. Появляться два дня подряд в одном и том же платье ей не позволял этикет, а политические соображения диктовали, что одеться она должна согласно новой моде. Поэтому к приготовленному платью пришлось подбирать новый плащ, а потом долго драпировать его, имитируя форму сложенных крыльев. Тяжёлая ткань никак не хотела собираться правильными складками, поэтому демону пришлось тайком от одевавших её служанок выпустить под плащом настоящие крылья и позволить утыкать их булавками. Это ужасно раздражало и причиняло сильный дискомфорт, грозивший к концу церемонии перерасти в тянущую боль. Сколовшие причёску гребни тоже оказались на удивление тяжёлыми, да ещё и рисковали выскользнуть из непослушных волос при резком повороте головы, так что весь путь до тронного зала Дориан сохраняла царственную осанку и гордый разворот плеч. Она проскользнула через боковую дверь в тот момент, когда официальный обмен любезностями был завершён, и Контромния объявляла о решениях Асгарда. Царица сидела на троне, по правую руку от неё стоял Тор, по левую – Локи, все трое были так подчёркнуто вежливы друг с другом и с такими каменными лицами взирали на ванов, что Дориан заподозрила неладное. Она проскользнула на своё место рядом с мужем, Локи на мгновение сжал её пальцы, но взглядом не одарил, продолжил благоговейно взирать на дочь. Которая, в свою очередь, не сводила глаз с князя Огуна, оглашая решения Асгарда на высказанные ванами просьбы. Из уст Контромнии лились речи Локи. Та же постановка фраз, те же завуалированные намёки и изысканные полутона – Дориан помнила их с тех пор, как, на правах царицы, сопровождала своего мужа на официальных церемониях. Дочь, несмотря на многие свои таланты, всё же не умела сказать «нет» тридцатью фразами, да ещё так, что получивший отказ чувствовал себя облагодетельствованным. Сейчас она явно повторяла заученный текст, ни на слово не отклоняясь от сценария. Поскольку ещё два часа назад царица относилась к Локи с плохо скрываемым недоверием, перемена была разительной. Дориан понадеялась, что отец и дочь всё же сумели договориться. Она вздохнула с облегчением, обвела взглядом присутствующих. И заподозрила неладное. Эйр была совсем не в том платье, которое в красках расписывали собиравшие демона служанки, и вместо изысканной причёски с множеством разноцветных камней имела всего лишь вплетённую в косу нитку жемчуга. Тор хмурился, временами поглядывая на племянницу, стоявшая по правую руку от него Сиф посмотрела на Локи так, словно он должен немедленно раствориться в воздухе. Сам Локи с таким усердием сводил лопатки, что скрыть это не мог даже висевший за спиной плащ. Когда Дориан вновь пробовала коснуться руки мужа, его пальцы дрогнули, а дыхание сбилось и на короткое время стало рваным. Сердце Дориан сжалось: они не поладили. Более того, совсем недавно они дрались за власть, и её муж победил. Судя по тому, что дочь сидела в раслабленной позе, а муж едва стоял на ногах, победа досталась ему дорогой ценой. И правды она не дознается. Ни один, ни другая ничего ей не скажут. Спросить у Тора? Сразу после церемонии, пока… Мысли демона, хаотично мечущиеся в голове, были прерваны следующей фразой царицы. Это уже были не слова Локи, её собственные. - Увы, в силу своего возраста я недостаточно опытна в вопросах правления, - заявила Контромния без малейшего намёка на сожаление, - и, возможно, - она бросила краткий, но очень красноречивый взгляд в сторону родителей, так что даже слепой бы понял, что следующая шпилька предназначается им, - меня воспитывали не совсем так, как следует воспитывать будущую царицу. Но мне довелось изучать мудрость древних, не только нашего, но и других миров. И одним из их советов я намерена воспользоваться. Он звучит так: «хочешь, чтобы человек был сыт один день, дай ему рыбу. Хочешь, чтобы он был сыт всю жизнь – дай ему удочку и научи ловить рыбу». – Контромния сделала многозначительную паузу. Обвела торжествующим взглядом зал, остановилась на князе Огуне. – Я не дам вам денег, они утекут, как песок сквозь пальцы, и не принесут пользы. Я дам вам наместника. Того, кого с младенчества готовили на царство и учили не только управлять миром, но и поднимать его из руин. Вновь пауза. Дориан на мгновение показалось, что дочь сейчас назовёт имя Локи, только чтобы избавиться от его присутствия в Асгарде раз и навсегда, и у неё тревожно сжалось сердце. Контромния, уловив настроение матери, криво улыбнулась и провозгласила: - Тор Одинсон станет наместником Асгарда в Ванахейме. Царевич Тор выступил на середину зала, преклонил колено перед троном, прижал кулак к груди, на миг склонил голову. И произнёс согласно этикету: - Я повинуюсь твоей воле, царица. Дориан показалось, что дочь продержала новоявленного наместника в позе подчинения немного дольше, чем требовал этикет, да и его статус. И усмотрела в этом мелочную месть. Наконец, царица вяло, словно нехотя, сделала разрешающий жест – таким нерадивые хозяева отпускали слуг – и Тор невозмутимо поднялся на ноги. Подошёл к ванам, с тёплой улыбкой пожал руку Огуну и встал рядом с ним. Огун поклонился, вежливо, но без подобострастия. - Благодарю, царица. - Рано благодаришь, князь, - вскинулась Контромния. – Есть ещё одно неулаженное дело. Вчера утром мой дом был обагрён кровью убитого гостя. Ты требовал найти виновника, но я не смогла. Зато я могу выплатить виру, достойную этого злодеяния. Я дам тебе заложника. Опять многозначительная пауза, блеск торжествующей улыбки на губах, многозначительный взгляд, обводящий зал. Контромния делала вид, что выбирает подходящую кандидатуру, только она уже выбрала. И была уверена в остроумии своего решения. Дориан нахмурилась. Выбрать в качестве заложника любого из знатных асов – слишком банально. Лейва, не отличающегося благородством происхождения – оскорбительно для ванов. Локи? Рядом с братом он устроится как нельзя лучше, у него будет почётный статус, и… Стоп. Догадка пришла неожиданно, и Дориан похолодела. Дочь отправит её. Чтобы никто не смог встать между ней и отцом, которому сегодня она проиграла бой – но не войну. Она оставит Локи при себе, и норны не знают, что она с ним сделает! Этого нельзя допустить! Но что она может? Локи стоял рядом каменным изваянием. Он для себя уже всё решил, не поэтому ли ночью предупреждал, что ей придётся вести переговоры с ванахеймскими демонами? Ей, не ему? Суккуб бросила умоляющий взгляд на Тора, тот едва заметно улыбнулся ей сквозь усы. Склонился к Огуну и шепнул одно-единственное слово. Огун вышел вперёд прежде, чем Контромния успела разомкнуть уста. Прижал кулак к сердцу, но кланяться не стал. И проговорил уверенно: - Коли вира моя, ваше величество, так и решать мне. Я беру леди Сиф. Повисла тяжёлая пауза. Контромния сдержала эмоции, лишь вызывающе вздёрнула бровь. Неискренне улыбнулась. Медленно кивнула и изрекла: - Твоя воля, князь. Леди Сиф Агнардоттир станет твоей вирой. Жизнь за жизнь. Дориан выдохнула с облегчением, в отличие от леди Сиф, которая не ожидала подобного исхода. Но, будучи воином и дочерью воина, она не привыкла обсуждать приказы. Выступила вперёд, звеня металлическими накладками на кожаных доспехах, сняла с головы шлем, открывая неприлично короткие волосы. Преклонила колено и, опустив взор к подножию трона, проговорила: - Как повелишь, царица. Контромния поднялась на ноги, материализовала в руке копьё власти, глухо стукнула им о ступень. - Да будет так. – Гунгнир исчез так же стремительно, как и появился. Царица спустилась в зал. – Полагаю, нет смысла задерживать наших гостей дольше. Сигурд, открой мост. Князь Огун отбывает немедленно. Развершулась на каблуках и стремительно пошла прочь. Пока ванахеймская делегация раскланивалась вслед удаляющейся царице, Тор сжал руку Сиф в своей и выступил вперёд. - Ваше величество! Зычный голос царевича прокатился через весь тронный зал, эхом отразился от стен, и застал царицу уже в дверях. Она медленно обернулась. - Пока мы ещё здесь, моя царица, я прошу тебя засвидетельствовать мои слова. Я, Тор Одинсон, царевич Асгарда, наместник Ванахейма, прошу тебя, леди Сиф Агнардоттир, валькирия Асгарда, оказать мне честь и стать моей женой. Во время этой речи Тор почему-то не отрываясь смотрел на племянницу, а не на невесту, но валькирию это не смутило. Сиф задохнулась от неожиданности, её глаза заблестели от счастья, а губы тронула робкая улыбка. Она сжала руку царевича своей так сильно, что побелели костяшки пальцев, и чинно ответила: - Я готова оказать тебе эту честь. Слово осталось за царицей. Если Контромния даст согласие на брак, она не только устроит личное счастье Сиф, но и повысит статус заложницы. Но вдруг не захочет? На всякий случай Дориан активировала свои чары и распустила в воздухе лёгкий флёр влюблённости. Глаза присутствующих заблестели ярче. Отмеревший Локи слегка сжал её пальцы своими в знак одобрения. Дочь приблизилась, гневным взглядом измерила мать, одарила присутствующих величественной улыбкой. Подошла к Тору и Сиф, протянула к ним руки ладонями вверх. Когда оба вложили свои руки в её, царица соединила ладони мужчины и женщины. - Она согласна, - глядя в глаза царевича, произнесла Контромния. – И я, как царица Асгада, оглашаю это брак! В скором времени Тор Одинсон соединится с Сиф Агнардоттир. Мои поздравления. Она хотела отнять руку, но Тор её удержал, склонившись для поцелуя. И, распрямившись, всё ещё не отпускал царицу. - Я буду счастлив взять Сиф в жёны уже завтра, в Ванахейме. И, если ваше величество в силу множества неотложных дел не сможет благословить церемонию своим личным присутствием, я надеюсь, она пришлёт вместо себя моего брата и его супругу. Дориан не сдержала улыбки. Тор поступил в лучших традициях своего брата: прилюдно поставил царице условия, которых она не сможет не выполнить. Контромнии на этой свадьбе делать нечего. А Локи теперь точно сможет там присутствовать. Живой и здоровый. Контромния кивнула с каменным выражением лица и, гордо расправив плечи, удалилась. Ещё неделю назад Дориан была бы уверена, что дочь за иллюзией скрывает непрошенные слёзы обиды, но что на её душе сейчас, оставалось загадкой. Ей следует непременно поговорить с ребёнком, как только делегация отбудет домой. Не получилось. То ли слишком много чар влюблённости витало в воздухе, то ли просто присутствие царицы угнетающе действовало на публику, но с уходом Контромнии и асы, и ваны оживились. Представители асгардской знати обступили Тора, церемония прощаний и поздравлений – как с наместничеством, так и с женитьбой – грозила растянуться на добрых пару часов. Князь Огун в ожидании Тора решил скоротать время, высказывая благодарность за гостеприимство Дориан, как единственной присутствующей хозяйке дома. Демон и не предполагала, что ван умеет быть таким многословным. Следом за князем благодарности и поклоны стали отмерять все остальные отбывающие гости, казалось, их поток никогда не закончится. Демон вежливо улыбалась, кивала, не слушая, сожалея об утекающем сквозь пальцы времени. Когда, наконец, ей удалось отбиться от ванов, Дориан окинула взглядом толпу в поисках Локи. Тот стоял у дальней колонны с невозмутимо-скучающим видом и – в одиночестве. Суккубу резануло сердце, что в зале, полном людей, её мужа окружает зона отчуждения. Ей хотелость крикнуть: «Что же вы делаете? Ведь он был вашим царём, он столько сделал для вас, он отдал за вас жизнь!» Но она промолчала. Внезапно наступило осознание, что эта пустота вокруг Локи была всегда, только прежде она её не замечала. Потому что прежде была в ней рядом с ним. - Воистину, бог изгоев, - прошептала она чуть слышно, и, лавируя между группами благородных асов и ванов, направилась к мужу. На середине пути её внимание привлекла кучка щебечущих знатных дам, окруживших Сиф. Судя по лицу воительницы, она едва сдерживалась, чтобы не обнажить меч прямо сейчас. Каждая из высокородных асиний считала своим долгом не только засыпать новоявленную царевну поздравлениями, но и добить её дюжиной приторных и льстивых комплиментов, да ещё и перещеголять товарок. Дамы договорились до того, что начали восхищаться причёской Сиф, ещё час назад считавшейся оскорбительно неприличной. - Как вы думаете, может, и мне такая пойдёт? – пискнула молоденькая и на редкость глупая жена Браги. Лицо Сиф вспыхнуло гневом, рука непроизвольно потянулась к оружию. Дориан уже хотела встать на защиту воительницы, но тут вмешалась Эйр. - Разумеется, - надменным тоном произнесла она достаточно громко, чтобы привлечь внимание всего зала, - нет. Такая причёска идёт лишь тем, у кого мозоли на руках – от оружия. А не на языке – от сплетен. За спиной целительницы раздался одобряющий смешок, и тотчас стих, стоило Эйр гневно обернуться. Жена советника Браги, не понявшая, что комментарий адресован ей, заявила, что она всё-таки хотела бы попробовать. Дориан подошла к ней сзади и шепнула на ухо: - Хотите такую причёску, леди? Не ничего проще. Я только прикажу слуге принести факел, и мы спалим ваши волосы прямо сейчас. Вы, главное, успейте сказать, когда пора остановиться. Высокородная побледнела, как полотно, судорожно сжала руки перед грудью, поклонилась и убежала. Другие асиньи последовали за ней. - Спасибо, - выдохнула Сиф. – Мне хотелось свернуть им шеи. - Мне тоже, - согласилась Дориан. - А, по-моему, милые дамы, - с презрительной улыбкой отозвалась Эйр, поправляя косу на плече. И, не меняя выражения лица, добавила, обращаясь к Сиф: - Поздравляю, девочка. Будь счастливой так долго, как сможешь. - Я выполняю свой долг, - пожала плечами Сиф. - И это лучшее, что ты можешь сделать. – Дориан одобряюще улыбнулась. – Поверь, ничто не делает брак таким крепким, как взаимные обязательства. Когда дело доходит до чувств, всё начинает трещать по швам. Сиф понимающе кивнула, но ответить не успела. К ней сзади приблизился Тор. - Всё сплетничаете, дамы? – добродушно пошутил он. Воительница обернулась и приняла предложенную ей руку. - Даём советы твоей будущей жене, как вести хозяйство, - парировала Эйр. – Чтобы ты не остался в Ванахейме голодным. - Что бы я без тебя делал, Эйр! – покачал головой царевич, и получил: - Не появился бы на свет. Доброй дороги. Тут Дориан за локоть утянул в сторону Рагнар, сообщивший, что ладьи готовы, и Радужный мост ждёт отбывающих. Демон велела объявить это во всеуслышанье, обернулась в очередной раз в поисках Локи, но муж, уже плечом к плечу с братом, о чём-то с ним беседуя, направился к дверям. Дориан же оттеснили в задние ряды, она попыталась проскользнуть сквозь толпу, но была грубо остановлена чьей-то ногой, наступивший на шлейф платья. А заодно и на крылья. Демон, шипя, обернулась, поймала ледяной и тревожный взгляд Эйр. - Не отпускай его сегодня ни на мгновение. Или потеряешь навсегда. Дориан не надо было спрашивать, о ком идёт речь. Сердце сжалось от тянущей, безысходной тоски, слова протолкнулись из горла с трудом: - Он умрёт? - Есть вещи похуже смерти. Эйр многозначительно сжала руку суккуба и удалилась прочь, более ничего не объясняя. Опешившая Дориан едва успела вспрыгнуть в последнюю ладью, отбывающую к Радужному мосту, разумеется, отдельно от Локи. Весь недолгий полёт ветер свистел у неё в ушах, отбивая знакомый ритм: «Бог изгоев. Есть вещи похуже смерти».