Ты - моя дочь.

У входа в Обсерваторию Дориан всё же удалось настигнуть мужа. Она не терпящим возражений жестом взяла Локи под левый локоть и тот, несмотря на всю свою острую нелюбовь к тактильным контактам на людях, даже на мгновение накрыл её пальцы своими. Дориан успокоенно выдохнула – и, как оказалось, напрасно. Не успели они сделать и пары шагов, как правого плеча Локи осторожно коснулся Бальдр. Этот безусый юноша с глазами старика лишь мельком кивнул Дориан, а у неё от недоброго предчувствия заныло сердце. Пальцы сами разжались, выпуская руку мужа, ноги сами понесли вперёд, в глубину зала, где Сигурд уже воткнул в механизм меч, раскрывая портал. Отбывающие ваны уже стояли у дальней стены, провожающие асы выстроились в центре, и незаметно для себя Дориан оказалась в первом ряду, напротив Тора и Огуна. Ей следовало, на правах хозяйки, пожелать гостям доброй дороги, но демон упорно пыталась между асами разглядеть Локи и Бальдра, стоящих у выхода. Бальдр что-то говорил, Локи молча, с вежливо-отстранённым выражением лица, выслушал, потом коротко кивнул. Верховный ас, удовлетворившись этим, удалился, а муж остался. У Дориан отлегло от сердца. Она повернулась, наконец, к гостям, и начала говорить слова прощания: - Добрых вам дней, и да благословят… Демон оборвала себя на полуслове. Ну как же глупо! Царица Асгарда произносит рэйскую формулу вежливости! От стыда следовало немедленно провалиться сквозь землю, Дориан же лишь опустила взгляд. И вдруг любимые руки уверенно обвили её за талию, и бархатный тембр мужа произнёс над ухом: - Моя драгоценная супруга так огорчена расставанием, и так взволнована надеждой на скорую новую встречу, что едва может говорить. Простите её. И добавил чуть слышно, для одного демона: - Да пребудет… Дориан подняла голову, продемонстрировала заигравший на щеках смущённый румянец, и громко, уверенно повторила: - Да пребудет с вами милость норн. Доброй дороги. Дождавшись принятой формулировки, Сигурд повернул меч, Радужный мост заискрился, лучи света обняли отбывающих гостей. Пока фигуры ванов таяли одна за другой, Дориан почувствовала, как руки мужа перестали её держать. Обернулась – он уже впрыгивал в ближайшую ладью. Расталкивая асов, демон устремилась следом за ним. Она велела эйнхерию везти её во дворец, надеясь, что скрывшаяся среди городских башен ладья Локи направилась именно туда, надеясь, что нагонит мужа на полпути, и не позволяя себе думать, что будет, если она ошиблась. Когда ладья причалила к балкону второго этажа, демон с трудом сдержалась, чтобы не задрать юбки и не перемахнуть через перила. В дальнем конце галереи между широких спин патрульных она заметила профиль Локи. Позволила себе вздох облегчения. Позволила сопровождавшему её воину подать ей руку и помочь выйти из ладьи. Величественно кивнула, отпуская эйнхерия, быстрым, но не поспешным шагом приблизилась к патрулю. И сумела не споткнуться, наступив на собственный подол, когда поняла, что ошиблась. С патрульными беседовал Лейв, напряжённый, как тетива гордо висевшего у него за плечом самострела. При виде Дориан молодой ас вежливо поклонился. Демон поймала его взгляд, смесь уязвленной гордости и достоинства, и обворожительно улыбнулась. - Господин хранитель чертога, я разминулась с советником Локи, - сообщила Дориан светским тоном. – Вы, конечно же, знаете, какой дорогой он пошёл? Лейв поджал губы. Мгновение помедлил, потом всё-таки приложил наручи с вмонтированным кристаллом связи к губам, что-то шепнул. Прикрыл глаза, выслушивая ответ. Сказал: - Советник Локи направляется к личному чертогу. Мне проводить вас, госпожа? - Не стоит, - качнула головой Дориан. Развернулась на каблуках и стремительно пошла прочь. Зуд в исколотых булавками крыльях был нестерпимым. Пешком через весь дворец ей придётся идти не менее четверти часа. Облететь Золотой чертог снаружи она могла бы за пару минут. Она не может себе позволить летать. Оставалось молить милостивых норн, чтобы она успела. В том, что Локи будет в своём чертоге, она не сомневалась. Она не была уверена, что там будет именно её муж. Есть вещи похуже смерти. Ей доводилось видеть его безумие. В последнем коридоре Дориан не выдержала, подобрала юбки и перешла на бег. С разгона влетела в плохо притворённую дверь и остановилась, переводя дыхание. Локи был там. Просто стоял посередине комнаты спиной к ней, услышав её шаги, он вскинул голову и привычным движением свёл лопатки. - Уходи, Дора, - глухо проговорил он, не оборачиваясь. Демон плотно притворила дверь, прижалась к ней спиной. Позволила себе улыбнуться. Это был её Локи, который так знакомо гнал её прочь. Не сегодня. - Непременно, - пообещала суккуб. – Как только расскажешь, чего от тебя хотел Бальдр. Муж обернулся. Глубоко запавшие глаза сверкали нездоровым блеском, на выступающих скулах алел румянец, бледные до синевы губы были искусаны в кровь. Только тронувшая их усмешка была привычной и родной, как и нежно-снисходительный тон, которым муж проговорил: - Ох уж это неуёмное женское любопытство! Во всей вселенной нет от него спасения. Обещай, что уйдёшь, как только скажу. - Клянусь, - торжественно отозвалась Дориан, прикладывая палец к выемке между ключиц, где когда-то висел анк, и судорожно думая, как обойти только что данную клятву. - Бальдр сказал, что мне… Локи внезапно захрипел, закатил глаза и навзничь упал на каменные плиты пола. Его тело забилось в судорогах, выгнулось дугой, изо рта тонкой струйкой потекла кровь. Бросившаяся на помощь Дориан отстранённо подумала, что норны оказались к ней милостивы. Спустя четверть часа она поняла, что ошиблась. Вершительницы судеб, а вместе с ними и Эйр, предрекавшая, по-видимому, подобный исход, откровенно издевались над демоном, заставляя её снова и снова наблюдать за муками, терзающими её любимого мужчину. Локи бился в судорогах, сжимал до треска костей кулаки, скрежетал зубами так, что становилось страшно. Жилы на его шее вздувались, и без того бледное лицо приобретало мертвенный оттенок и покрывалось тонкими чёрными прожилками, уподобляясь мрамору, и только почти исчезнувший шрам на щеке багровел, наливаясь кровью и пульсируя. Наливались кровью и глаза, смотревшие сквозь демона, когда в редкие мгновения Дориан удавалось поймать взгляд мужа, она видела в нём только боль. Хриплое и рваное дыхание с трудом вырывалось сквозь плотно сжатые губы, иногда вместе с ним прорывался приглушённый стон. Дориан хотелось самой кричать в голос – от обиды и отчаяния, от собственной беспомощности. Она наваливалась на мужа всем телом во время приступов судорог, обтирала его лицо и грудь в периоды затишья мокрым полотенцем, гладила по волосам, шептала нежные глупости. Этого было категорически мало, но что ещё она могла сделать? Даже молиться не получалось: единственный бог, который внушал ей уважение, лежал перед ней на полу в судорожных корчах. Позвать на помощь? Самое разумное, переложить хоть часть ответственности на других, кто более сведущ. Но Эйр настрого запретила покидать Локи, и демон металась между желанием и страхом. Желанием привести помощь и страхом потерять мужа навсегда. Переждав очередной приступ, Дориан поднялась с колен, быстро прошлась по чертогу, бросая тревожные взгляды на мужа. Тот дышал немного ровнее, тёмные прожилки на коже таяли, но кулаки были по-прежнему судорожно сжаты. Локи закрыл глаза, на щеках появился лёгкий румянец. Кажется, кризис миновал. Дориан обшарила чертог в поисках какого-нибудь звонка для вызова прислуги, или передатчика – но не обнаружила ничего подходящего. Кричать бесполезно. Крыло нежилое, стены толстые, вряд ли кто услышит. Надеяться, что прислуга заглянет сама, крайне опрометчиво. Остаётся идти за помощью. И надеяться, что в соседнем коридоре она встретит патрульный отряд. Ещё раз взглянув на мужа и не заметив никаких изменений, кроме, разве что, шрама, багрово наливающегося на бледном лице, Дориан выскользнула за дверь. И замерла, не сделав и шага в сторону. Из чертога немедленно раздался хриплый, громкий, полный боли и отчаяния, человеческий вой. Дориан прижалась спиной к двери и прижала руки ко рту, сдерживая рвавшиеся наружу рыдания. Он ведь терпел всё это время – из-за неё! Следовало не мешкать, а сразу позвать Эйр, у целительницы наверняка есть средства, чтобы облегчить страдания Локи. Нужно идти прямо сейчас. Но стоны, доносившиеся из-за двери, приковывали к месту, отдавались пульсирующей болью в висках, и заставляли сомневаться в доброй воле богини. Если Эйр предвидела подобный расклад, почему не пришла сама? Или, хотя бы, на снабдила Дориан средством, способным помочь? Демон с трудом заставила себя отлепиться от двери и даже сделать пару шагов вглубь коридора. А ведь Эйр уже всё сделала. Она велела быть рядом и ждать, а не бегать по целителям. И, если присутствие демона и не облегчает страдания Локи, то её отсутствие точно их усиливает. Да и, будучи в состоянии говорить, муж непременно бы напомнил ей об остатках собственного достоинства. Негоже, чтобы посторонние видели его в таком состоянии. Дориан никого не позовёт на помощь. Она справится сама. Демон решительным шагом вернулась в чертог, упала на колени перед мужем, лежащим на боку изломанной куклой. Осторожно повернула Локи на спину, положила ему под голову подушку. Наклонилась, поцеловала в лоб, прошептала: - Упёртый баран! Что ты сдерживаешься, здесь никто тебя не услышит. Кричи так, чтобы стены тряслись, пусть золотой дворец рухнет и погребёт нас под завалами, только бы тебе стало легче. И, к собственному удивлению, услышала ответ: - Штукатурка… посыпется… - выдохнул Локи, изобразив на губах подобие улыбки, - на большее… не рассчитывай. Дориан позволила себе ответную улыбку сквозь слёзы. А в следующее мгновение Локи вновь выгнулся в судороге, запрокинул голову и закричал. Высоко, громко, протяжно, на едином дыхании. Боль и страх смешались в этом крике, хотелось убежать от него прочь, но Дориан только зажала уши руками и зажмурилась. А когда вновь открыла глаза, муж уже погрузился в блаженное забытье. И время поползло, густое и вязкое, уподобляясь стекающей по стволу смоле, звуки тонули в нём, дыхание замирало. Дориан распахнула настежь окно, но и холодный воздух отказывался проникать в чертог, замирая снаружи. В комнате было жарко. Демон уже избавилась от плотного плаща, с трудом отыскав пришпилившие крылья многочисленные булавки, кажется, все, но отбрасывая ткань от себя, услышала покоробивший её звук рвущихся перепонок, и поняла, что некоторые она не заметила. Тяжёлые гребни с драгоценными камнями, скалывавшие причёску, уже давно были растеряны где-то по полу, демон иногда наступала на эти шедевры цвержьей работы, и без всякого уважения отшвыривала их носком туфли в сторону. Рассыпавшиеся по плечам волосы несказанно мешали, норовили упасть на лицо, лезли в глаза всякий раз, как она склонялась над мужем. Демон заплела косу, но не нашла, чем перевязать. Взгляд упал на шнуровку на рукаве платья, Дориан попыталась оторвать часть шнурка, но кожаная полоска оказалась крепкой. Тогда она обшарила чертог в поисках хоть какого-нибудь ножа или клинка, и к своему величайшему удивлению, ничего не обнаружила. Попыталась перегрызть шнурок зубами. Безрезультатно. Вздохнув, демон выпустила коготь и безо всякого сожаления вспорола подол платья, отрывая тонкую полоску ткани. Вплела её в волосы. Склонилась к мужу, чтобы стереть выступившие на его лбу капельки пота, провела полотенцем. Сквозь ткань ощутила жар. Нахмурилась, пощупала лоб губами – и отпрянула, прижимая ладонь ко рту. Губы обожгло. Локи был не просто горячим, он пылал. И произошло это за несколько минут, потраченных демоном на поиски ленты для волос. Дориан нахмурилась, потянулась вперёд и взяла ладонь мужа в свою. Рука была горячей, но не обжигающей. Демон провела пальцем по тыльной стороне кисти, и её уставшему от волнений и бессонной ночи взору померещилось, будто в венах под кожей вместо крови полыхает огонь. Сердце на мгновение замерло, демон впала в оцепенение. Было так спокойно просто сидеть, держать Локи за руку и наблюдать, как он горит. Она так устала. Она всё равно ничем не поможет, просто будет рядом. Мысли вяло переваливались в голове, от излучаемого телом мужа жара клонило в сон. - Ну уж нет, - Дориан заставила себя вскочить на ноги, тряхнула головой. – Я тебе не позволю. Не для того ты вернулся из Хельхейма, чтобы так бездарно… Она не договорила, собственный голос показался ей чужим и тусклым. Но она начала действовать. Расстегнула на Локи камзол, кое-где даже не пытаясь отыскивать сложные застёжки и помогая себе когтями, распахнула. Снять не пыталась: мало того, что приподнять взрослого мужчину у неё не хватило бы сил, так и недавно минувшие судороги, сопровождавшиеся хрустом костей, подсказывали, что Локи лучше не тревожить. Кто поручится, что, повернув его на бок, демон нечаянно не проткнёт ему внутренности обломком ребра? Под камзолом оказалась рубашка, которую пришлось просто порвать, под ней – ещё что-то, напоминающее нательный доспех. Кожа грубой выделки, буро-коричневая, прорезанная во многих местах, с неаккуратными накладками брони, похожими на струпья. Дориан попыталась оттянуть её от тела, чтобы вспороть, но ответом на её действие стал слабый стон и судорожно сжатые кулаки. И до демона дошло. - Что она с тобой сделала? – процедила суккуб сквозь сжатые зубы и опрометью бросилась в купальню за мокрыми полотенцами, смывать засохшую кровь и обрабатывать многочисленные раны, уже начинавшие рубцеваться, но растравленные приступами судорог. Когда она закончила, и на груди и животе мужа кое-где начали проступать участки алебастровой кожи – спасибо божественной регенерации! – Дориан перевела дух и вновь прикоснулась губами ко лбу Локи. Жар уменьшился, дыхание было ровным, болезненное забытьё превратилось в сон, пусть не целительный, но хотя бы дарующий отдых. Демон добрела до кровати, упала на неё поперёк навзничь, поёрзала, выпростала крылья. Несколько минут на отдых у неё точно есть. Глаза закрылись сами собой, суккуб неожиданно провалилась в сон, из которого вынырнула, как от толчка. Локи бредил. Он катался по полу, мотал головой, то сгибал ноги в коленях, пытаясь встать, то пинал кого-то невидимого. Широко раскрытые глаза смотрели в иные миры, сухие губы непрестанно шевелились, но произносимых слов было не разобрать. Дориан кинулась к мужу, проклиная себя за то, что оставила его, осторожно убрала от лица пряди волос, прижала ладони к его вискам, попыталась поймать расфокусированный взгляд. -Ну, не надо, я здесь, с тобой… Локи приподнял голову, посмотрел ей в лицо, в его взгляде появилась осмысленность. Губы дрогнули и искривились в усмешке, сердце Дориан замерло. Она помнила это выражение на его лице, это кровожадное чудовище, возникшее в день гибели Рэи. Она так надеялась, что смерть избавила Локи от его присутствия! Дальше думать стало некогда, потому что в следующее мгновение муж с силой ударил затылком в пол, и, если бы не мгновенная реакция демона, разбил бы себе голову. Дориан поморщилась от боли в ушибленных пальцах, а Локи, тем временем, схватил её за плечи, сжал до синяков и отшвырнул от себя. Демон упала. Приподнялась на локте, села и, придерживая юбку, встала на колени. Распахнула крылья, взлетела, не поднимаясь на ноги, и спикировала на мужа. Устроилась верхом на его груди, прижимая его руки к телу своими коленями. Локи извивался и бесновался под ней, пытаясь вновь скинуть, Дориан помогала себе крыльями. Вновь прижала пальцы к вискам мужа. Склонилась к его лицу, ловя вполне осмысленный ненавидящий взгляд, твёрдо проговорила: - Ты – не Локи, убирайся. Мне нужен мой муж. Покажи его. Проговорила заклинание на древнем языке и припала губами к губам мужчины. Вихрь закружил сознание демона и швырнул туда, где она надеялась найти любимого. Она оказывается на руинах города, сердце подсказывает, сердце что это Асгард, но ничто не напоминает об этом. Вокруг – горящие обломки стен, камни под ногами перемешались с останками изувеченных тел, воздух наполнен дымом и копотью, оба низко стоящих над горизонтом солнца, багряно-чёрные от гари, не могут развеять сумрак. Вокруг - боль и страх, мёртвые тела и стоны раненых, впереди, за обломком стены, кто-то громко смеётся. Дориан узнаёт голос дочери. Она идёт на звук, осторожно шагая по обломкам, но оступается. Нога попадает в расщелину между камнями. Дориан чувствует боль повыше лодыжки – наверное, поранилась. Пытается вытянуть ногу, но ступня зажата крепко. Дориан чувствует прикосновение чего-то чужеродного к колену, к голени, потом – ослепляющую боль укуса. Судорожно, дрожащими пальцами, задирает подол платья – и видит мёртвые руки, рвущие на части её плоть. Дориан кричит, не слыша себя, и зажмуривается. Открывает глаза в зале собственного рэйского дома. Вокруг – странная мебель, стол, на нём какие-то книги, сложенные аккуратными стопками. По углам – сумерки, окутанные тишиной. Стремительно темнеет, вокруг – ни звука, от нагнетающегося мрака у Дориан по спине бегут мурашки, а в груди неприятно ноет. Это – больше, чем страх, это – предчувствие. Она хочет бежать, но не решается дойти и до утопающей во тьме лестницы. И вдруг внимание Дориан привлекает лежащий на столе прямоугольный предмет. Это – переговорное устройство, навроде тех, что завела дочь. Предмет начинает светиться, Дориан поднести его к уху. Слышит кажущийся ей знакомым женский голос. Он говорит об организации некоего пиршества, спрашивает совета и одобрения на то и другое. Дориан отвечает живо и с участием, цепляясь за этот разговор, как за спасительную соломинку. Но внезапно, на полуслове, прибор гаснет и умолкает, в наступившей тишине отчётливо разносится перестук длинных когтей. В ноздри ударяет запах мокрой псины и болота, Дориан разворачивается и роняет прибор, когда видит Его. Огромный, в половину человеческого роста в холке, с выгнутым хребтом, низко опущенной головой, на длинных искривлённых лапах. Шкура туго, как барабан, обтягивает тощие рёбра и мослы, сохранившиеся прогалинами клочья шерсти яростно топорщатся, торчащие уши гневно раздвинуты в стороны. Зверь – не то собака, не то волк – скалится, демонстрируя острые жёлтые зубы. Но страшнее всего глаза: чёрные с красными зрачками, как горящие угли, они гипнотизируют. Зверь медленно приближается. Дориан понимает, что нельзя бежать, нельзя поворачиваться спиной, и стоит. Потому что страх приковывает её к месту. Недо-волк припадает на передние лапы, готовясь к прыжку, и тут его отвлекает движение сбоку. Дориан с трудом отводит глаза от зверя и видит справа от себя Локи. Полуобнажённый, тощий, с впалой грудью и остро выступающими позвонками, сутулый, отчего руки кажутся непомерно длинными и бестолково болтающимися вдоль тела. Грязный, в потёках красного и коричневого. Мокрые волосы сосульками свисают вдоль худого бледного лица, делая нос острее и длиннее. А в глубоко запавших глазах прячется тьма. Сердце Дориан сжимается. Она не понимает, кого из двоих – человека или зверя – она боится больше. Локи заступает дорогу недо-волку, утробно произносит звуки, которые, на слух Дориан, отказываются складываться в слова, и она скорее угадывает смысл: - Это - моё! Зверь рычит. Локи резко оборачивается, толкает Дориан обеими руками в грудь, она падает, падает, падает в темноте, и последнее, что она слышит, это звуки драки. Рычание Локи и визг зверя. Дориан открыла глаза и оказалась в реальности. Сердце колотилось, как бешеное, воздуха не хватало. Демон с трудом заставила себя дышать медленно и глубоко, потёрла пульсирующие болью виски, на мгновение зажмурилась. Перевела взгляд на Локи. Он по-прежнему пребывал в своём кошмаре. Открытые глаза её не видели, тело вновь мучительно выгибалось в судорогах. Дориан положила ладонь на горячий лоб мужа, склонилась с нежностью к плотно сжатым губам, прошептала: - Конечно, твоё. Я навсегда – твоё. Локи оскалился, зарычал. Его руки сжались в кулаки, затем пальцы заскребли по полу, потянулись к лицу, оставляя глубокие царапины на щеке. Дориан прыгнула сверху, прижимая руки мужа к полу, мешая навредить себе. Там, в своём кошмаре, он сражался со зверем – из-за неё. Она поможет ему здесь. Но физически справиться с мужчиной у демона никогда не получалось. Локи извернулся, с лёгкостью приподнял демона над собой, встряхнул. Прорычал: - Это - моё! – и отшвырнул с такой силой, что у Дориан от удара вышибло дух. Понимание навалилось тяжёлым камнем: он вытолкнул её, чтобы не мешалась на пути. Он не защищал её. Она была лишней. Этот новый, чужой Локи был по-настоящему страшен. Дориан хотелось вскочить и убежать, но она нарочито медленно поднялась, вытянула вперёд руку с раскрытой ладонью, знак доверия. Локи, вложивший в бросок все силы, наблюдал за ней, стоя на коленях. На жест Демона он попытался встать, но пошатнулся. Опустился на четвереньки, подполз к ней. Обнял демона за ноги, прижался головой к её бедру. Дориан осторожно улыбнулась, погладила его по волосам. Локи приподнял подол её платья, медленно провёл ладонью по женской голени. Посмотрел снизу вверх взглядом побитой собаки. Дориан продолжала улыбаться и гладить его по волосам. Мужчина сильнее задрал подол платья, гладя её колено и голень уже обеими руками, и вдруг – во взгляде мелькнула злость. Он резко нагнулся, поднырнул под юбку жены и прежде, чем Дориан успела понять, что происходит, изо всех сил вцепился зубами в её голень. Дориан вскрикнула. Нога мгновенно онемела, но Локи и не думал отпускать, он словно стремился зубами выдрать кусок плоти. У Дориан потемнело в глазах. Превозмогая боль, она перенесла вес тела на прокушенную ногу, резко вздёрнула юбку и изо всех сил ударила мужа пяткой в переносицу. Раздался мерзкий хруст ломающихся костей, челюсти Локи разжались, и он навзничь упал на пол. Дориан, оседая, сжала пульсирующую рану рукой, но не сводила взгляда с мужа. Убедившись, что его грудь равномерно вздымается от дыхания, тонкие струйки крови из носа перестали литься с прежней силой, а отёкшие вокруг глаз багровые синяки понемногу зеленеют, Дориан глухо всхлипнула. С трудом, дрожащими пальцами оторвала ещё одну полосу от подола платья и туго перебинтовала рану. Осторожно поднялась. Медленно – каждый раз, как приходилось наступать на больную ногу, перед глазами вспыхивали звёзды – добрела до купальни. Смыла кровь с рук. Намочила полотенце. Вернулась в комнату, опустилась на пол рядом с мужем. Осторожно уложила его голову себе на колени, обтёрла его лицо, приложила мокрую ткань к переносице. Наклонилась и поцеловала в лоб бессознательного Локи. - Ты моё чудовище, - нежно прошептала она. Она просидела, держа его голову на коленях, остаток дня и половину ночи, почти не шевелясь, словно в оцепенении. Порой изнутри накатывали волны страха и отвращения, хотелось убежать, уползти, скрыться как можно дальше отсюда – но Дориан всякий раз мысленно одёргивала себя. Если она уйдёт сейчас, она уже не сможет вернуться. А если она потеряет его, то никогда себе этого не простит. И только перед часом жаворонка демон, мысленно испросив благословения у норн и богов – и, разумеется, ни от кого не получив ответа – выскользнула из чертога и, осторожно ступая, захромала в сторону собственных покоев. Тревога за мужа окончательно уступила в её материнском сердце волнению за ребёнка. Если она не поговорит с дочерью до рассвета, она рискует потерять ещё и её.