Выбор рыжих женщин

      В это время Рангику брела по непривычно пустой Каракуре, в сердцах ненавидя Гина. Она ради него предала Общество душ, поклялась в верности Айзену, а после собиралась подарить ребёнка, а он… воткнул нож в сердце, которое целиком и полностью подарила ему. Она решила, что ни за что не простит Гина, даже если он будет погибать — не протянет руки. Девушка желала отправиться в Общество душ, заслужить их прощение, рассказав о плане Айзена, и тогда Тоширо… он поймет её. Мацумото шла, не ведая куда, ноги сами её вели в неизвестность, она не знала, как попасть в Сейретей, единственным логическим выходом было направиться в магазинчик к Урахаре, он поможет. Так она и решила поступить, но неожиданно ощутила мощное давление знакомой реацу. Айзен. Он пришёл сейчас, слишком рано, не по плану… Он был не один. В воздухе парили синигами, среди которых был и капитан Хитцугая. Вначале Мацумото решила, что на фоне помешательства ей померещилось: откуда синигами могли узнать о плане Айзена? Но она не знала, что сейчас находится не в Каракуре, а в специально созданном подобии, о котором не знал Улькиорра, когда открывал гарганту. И когда капитан десятого отряда призвал свой ледяной дзанпакто, сомнений в реальности происходящего не оставалось.       Тем временем Улькиорра пребывал в кромешной тьме похожей на ту, в которой он существовал до того, как его отыскал Айзен. Тогда у Улькиорры не было ни имени, ни номера, ни голоса, ни слуха. Он был способен лишь смотреть на этот мир глазами, полные боли. Глаза его видели много крови, много злобы и ненависти. Тогда он понял: то, чего не видят его глаза, не имеет смысла. В то тяжелое время ему пришлось убивать себе подобных, дабы те не убили его. Он блуждал в одиночестве по бескрайней пустыне, пока не обнаружил овраг с сухими кустовыми ветвями, в объятиях которых обрел долгожданный покой, умиротворение и пустоту. Тьма окутывала его в удушающих ласках. Для него не было ничего слаще пустоты, пока не встретил ту, что несла свет. В ней не было ничего, как и в нём. Он вспомнил, как она разбудила его после очередного ночного кошмара. Он ощутил покой, который чувствовал в колючих ветвях. Улькиорра-кун — тогда женщина впервые обратилась к нему подобным образом, а после просила прощения за то, что разбудила. Странная. Он просил больше так не обращаться к нему. Глупая, обращалась. В ней не было ничего, как и в нём. И в этом заключалось их единение.       — Тоширо! — кричала Рангику, надрывая голос. — Тоширо! — ещё немного, и голосовые связки разорвутся от боли.       — Ма-мацумото?! — увидел он своего лейтенанта, и посреди боя бросил партнера по сражению, отправился к ней. Душа его одновременно пылала радостью и ненавистью к Рангику: его лейтенант и враг Общества душ, подруга и предатель, и с ней всё в порядке, но она не должна была выглядеть настолько беззаботной, а он должен быть счастлив, но долг обязывал схватить её, а при сопротивлении — убить. — Мацумото Рангику, — направил Тоширо острие катаны в сторону девушки, — ты обвиняешься в предательстве Общества душ, и должна пройти со мной для последующего следствия и наказания. При сопротивлении — будешь убита, — едва коснулся кончик меча её живота, как Рангику перехватила острие руками, от чего с них по каплям потекла кровь.       — Я не могу пойти с тобой, но и сражаться против тоже не стану. Теперь я не могу выбрать ни одну из сторон, — Тоширо озадачено посмотрел на Рангику, не понимая, что она подразумевает. Что изменилось сейчас?       — Ты предала нас, Мацумото, каковы бы не были причины! И если ты сопротивляешься правосудию — выход только один.       — Во мне живет две жизни, капитан, — разжала она лезвие, и джанпакто со звоном упало на землю. Тело Тоширо онемело и не слушалось, а глаза расширились в неверии. Силясь что-то сказать, он перевел взор на живот Рангику, который едва не пронзил, и ужаснулся от едва не совершенного греха.       — Бе-беременна… от Гина? — Рангику положительно кивнула. — Так вот, почему ты…       — Нет, на тот момент я не была ещё в положении. Это произошло в Уэко Мундо, — не скрывала девушка правды, которая говорила не в её пользу.       — Тогда почему ты… почему пошла с ним? — желал Хитцугая услышать от бывшей подчиненной прощение и раскаяние. Высоко в небе продолжалось сражение, которое эти двое не замечали. Сейчас каждый из них вёл внутренний бой.       — Я всегда его любила… и даже сейчас продолжаю любить, при этом ненавидя.       В это время сражение между Ичиго и Гриммджо завершилось победой первого. Но перед этим Секста Эспада успел поставить Куросаки в тупик своими словами об Иноуэ:       — Она с вами, но ты не знаешь, что у неё в душе.       После победы Ичиго хотел было протянуть руку Иноуэ, дабы забрать её с собой, но она не протянула руки в ответ.       — Я сама, — неестественно улыбалась девушка, и Ичиго понял причину нежелания идти с ним: она боится его. Для него чужды были подобные эмоции Орихиме, и он схватил её и закинул на своё плечо, а после отнес во внутрь замка, подальше от сражений, обещая вскоре вернуться за ней.       Орихиме осталась одна в тронном зале, стоя в том самом месте, где Шиффер накинулся на меч в её руках. Она до последнего хотела верить, что в случившемся повинен Улькиорра, но более не могла отрицать, что он был прав: она — слаба. Если бы тогда она остановила его и сама пронзила себя, сейчас ничего этого не было. Он отстранился от неё, оставив внутри пустоту.       Из раздумий девушку вывел неожиданно открывшийся межизмеренческий портал, осыпающийся осколками, из которого вышел Улькиорра. Орихиме вздрогнула от появления Шиффера, сердце сжалось в судороге. Вернулся, а вместе с ним возвратились отчаяние и обида, страх и надежда, душа и сердце. Он медленно приближался к Орихиме, остановившись в паре шагов. Вот она, стоит одна в целом мире, одно движение руки и не станет этой лицемерной женщины, что касалась его тела, молясь о друзьях, что спасала его, а после выбрала синигами. Сейчас она даже просить не станет убить себя, слишком много чести для Шиффера, он не заслужил её благословения. Он грешник, что отказался от своей Богини, которая не простит непокаяние. Без Орихиме никак — ни дышится, ни живется, потому что прикипел, потому что с ней горел, но без неё сгорает. Потому что она лучшее, что есть в нём.       — Что такое душа? — нарушает тишину Шиффер, голос эхом разносится по тронному залу. Он делает шаг навстречу Иноуэ, и по её телу пробегают мурашки, вызванные его приближением. Еще один шаг и она сорвется, прильнет к нему, делая шаг навстречу, забыв, что сейчас перед ней стоит враг. — Смогу ли я её увидеть, вспоров тебе грудную клетку? — касается Улькиорра кончиками пальцев груди Орихиме, а после — кожи лба. Его действия не вяжутся с внутренним спокойствием, ранее он был более нейтрален, сохраняя видимое безразличие и хладнокровие, но не сейчас. — Смогу ли её увидеть, раскроив твой череп? — вначале глаза Орихиме расширились, а после взгляд её смягчился. Она покажет ему прощение.       — Душа … — она хотела дать ему понять, что это слово означает. Но как можно дать то, чего нет у самой. — Когда мои друзья пришли, я очень обрадовалась. И по какой причине именно, это и неважно, — мечтательно отводит взгляд девушка, представляя, что нынешнего сражения нет и что все счастливы. — Любовь нас укрепляет, при этом делая уязвимыми, — все же Орихиме была слишком больна для этого мира. Она была как хурма, вяжущая на языке, тошнотворно добрая и наивная.       — Ты боишься меня, женщина? — Улькиорра волнительно вздыхает, и это вынуждает её вновь поднять взгляд.       — Нет, я не боюсь, — немного помолчав, ответила она без толики страха и сомнений. Но разве что немного испугалась, но не самого Шиффера, а происходящего вокруг. Улькиорра и сам заметил это, но отказывался верить ей, заведомо зная, чего воистину желает её так называемая душа, в особенности после того, как правда раскрылась. И он понимал, что она не боялась его, а жалела и не хотела обижать, такова была её сущность. Так она покинет его, а он в её честь возведет храмы в своей душе, в которых будет молиться на неё. После построит тюрьму, в которой посадит свое сердце. И, в конечном итоге, так и будет жить с маленьким городом внутри себя, пока не исчезнет окончательно вместе с ним. Но пока его женщина ещё здесь — нужно за неё бороться. — Мы боимся любить, поскольку боимся потерь. Но не любить — это и есть наша самая главная потеря.       — Значит, я для тебя потеря, — белые кости рушились на пол, вновь обтягиваясь кожей. Улькиорра не подавал вида, как ему паршиво на душе, низ живота предательски стягивало и ком сдавливал горло.       — Это не так. Я не могу выбрать сторону, — вдруг откуда ни возьмись прогремел взрыв, разрушив близость этих двоих. Из-за столба пыли появился Куросаки, и Улькиорра тут же обнажил меч, принимая защитную стойку, дабы синигами не приблизился к Орихиме. В тот же момент появились Лоли и Мелони.       — Что вы здесь делаете? Немедленно найдите Мацумото Рангику и помогите, если ей понадобиться помощь, — эти слова Шиффера ввели Орихиме в ступор. О чем говорит Улькиорра и что может случиться с подругой?       — Улькиорра! — не медля, накинулся Ичиго на Квадро Эспада. Ему удалость предугадать действия Шиффера и отразить его атаку. — Твои атаки стали предсказуемы. Ты приблизился к человеку.       Сказанные слова задели Шиффера, под мощным давлением реацу земля под ним содрогнулась, и волна энергии разошлась по всему замку.       — Как ты можешь сравнивать меня с человеком? — Шиффер сорвался в сонидо, дабы раз и навсегда уничтожить этого надоедливого синигами, но его меч наткнулся на щит защиты, который Иноуэ создала рядом с Куросаки.       — Спасибо, Орихиме, — Ичиго высвободил одной рукой силу пустого, надев маску, другой — достал дзанпакто. Улькиорра через плечо кинул взгляд на Орихиме. В его зелени читалась горькая боль от предательства. Где-то в груди бешеным зверем зашевелилась боль, подкатила к горлу, мешая мыслить рационально.       — Вы мне оба дороги, — пыталась оправдать свой поступок Орихиме, от чего Улькиорра сильнее разозлился. Шиффер вскипел с новой силой, его ломает, ярость затмевает разум, более он не будет сдерживаться, он убьет Куросаки, разорвет на куски, сотрет в пыль — не важно как, лишь бы на её глазах. Тьма его души ожила с новой силой. Нереализованные планы, разрушенные мечты, несбывшиеся надежды обволокли его как черный тягучий деготь и заволокли на дно самой глубокой тьмы. Его надежда на взаимные чувства с женщиной умерла, утопла в белом песке, в тьме его сердца. Смерть надежды — рождение отчаяния. Свет подарил ему прозрение, от которого Шиффер ослеп, не видя ничего, кроме темноты. Улькиорра хотел показать Орихиме, что значит всегда ощущать пустоту, когда для тебя нет ничего по-настоящему реального, чтобы она пропустила через себя то чувство, когда самое важное в твоей жизни отбирают.       Орудия синигами и арранкара скрестились со звоном и мощной реацу, от которой поднялся сильный ветер, чуть ли не сбивая Орихиме с ног. Постепенно сражение перетекало из сводов замка на крышу.