Выбор рыжих женщин

      Сражение между Ичиго и Улькиоррой достигло своего апогея. Хвост Шиффера обвил шею Куросаки, который едва хрипел. Когтистый палец касался его груди, очередные доводы отчаяния доносились из уст первого. Орихиме была в ужасе от увиденной картины: зрачки сузились до мелкой точки, губы чуть дрожали, а воздух вокруг стал свинцовым и ядовитым. Не могло увиденное быть правдой, не мог Улькиорра так поступить с ней, даже несмотря на то, как она с ним поступила, какую ему причинила боль. Глупо было надеяться, что Шиффер обретет человеческие эмоции и проявит милосердие. Но он обрел эмоции, он ревновал Орихиме к Ичиго и сражался за неё, а не сколь ради победы над синигами во имя Айзена. Улькиорра гневался на выбор женщины, но сам не понимал, что чувствует настоящую палитру эмоций и что сам не мог до конца выбрать сторону.       — Ты вовремя, женщина, — вниманием Шиффера завладела побледневшая от страха девушка. — Я покажу тебе настоящее отчаяние, — и после этих слов выпустил сгусток изумрудного серо в Ичиго, в теле которого образовалась большая дыра, и безжизненное тело полетело вниз.       Иноуэ раскинула щит под падающим другом, устремившись к нему на помощь. Быть может, ещё не поздно, и можно спасти его. Но путь преградил Шиффер. Как можно быть настолько бессердечным, во истину, в его жилах текла студеная вода, и от подобного хладнокровия внутри Орихиме все кипело. Сердце готово было прорваться через глотку, вырвавшись наружу с горькой желчью.       — Что ты делаешь? — презрительно смотрел арранкар на женщину, не желая понимать цель её стремления спасти побежденного синигами. Всё, он умер, так успокойся, что ещё нужно этой женщине? Смерть Улькиорры? Она успокоит её душу?       Орихиме не смогла что-либо ему ответить. Она стала вновь опустошенной и безликой, такой же, какой была до прибытия в Уэко Мундо. Именно Улькиорра подарил ей личность, именно Улькиорра заполнил брешь в её душе. И сейчас забрал всё то, что дал ей, вернув в первозданную пустоту. Ещё бы чуть-чуть и Орихиме бросилась бы грудью на арранкара, ударяя своими маленькими кулачками, пытаясь достучаться до его души. Или отвесила очередную пощечину. Или упала на колени перед Улькиоррой, умоляя убить её. Или бы поблагодарила Шиффера за смерть человека, которому она была безразлична. События могли развиться многими ветвями, но выпущенная стрела Квинси устремилась в сторону арранкара, на которую тот отвлекся, и это позволило Иноуэ пробежать к Куросаки. Шиффер лишь обернулся через плечо на убегающую женщину, не пытаясь остановить, поскольку понял, что бесполезно. Он прикрыл глаза, которые так некстати защипали. Чтобы Улькиорра ни делал, она никогда его не простит. И он понял, что смерть ему уготована от неё руки. Единственное, что было в его власти — выбрать, где и как он расстанется со своей жизнью.       — Что же мне делать? — держалась Иноуэ за голову, не видя выхода из сложившейся ситуации. Немые слёзы ужаса скатывались по её щекам, падая на мертвого Ичиго. Не получилось стать дождем и соединить два сердца. — Куросаки! Очнись! Очнись! Сражайся! — тяжкие крики вырывались в пустоту, и адресат их услышал.       Громки вой прошелся по всей пустыне. Тело Куросаки разгорелось красным, вокруг сконцентрировались потоки не пойми откуда взявшейся мощной реацу, и образ его изменился: отрасли длинные рыжие волосы, которые обрамляла рогатая маска, и форма синигами сменилась на иную.       Ни Улькиорра, ни Орихиме никак не ожидали подобного воскрешения Ичиго. Но в этом существе не было ничего от прежнего Куросаки. Ничего человеческого.       Ужас Орихиме не имел границ. Сердце сжалось, скрутив жилы. Она хотела, чтобы Куросаки ожил, хотела, чтобы он одолел врага, а после пощадил. Но монстр, что втоптал Улькиорру в землю и оторвал руку Исиде, не был Ичиго. Вернее, сейчас перед Орихиме стоял настоящий Куросаки, монстр, что был им всегда, и который вот-вот лишит её жизни. Иноуэ боялась Ичиго, боялась, что раньше не увидела живущую в нём темноту и боялась, что не смогла принять её. Она не смогла так же, как Рангику Гина, принять настоящего Ичиго. И в эти последние секунды жизни Орихиме поняла одну простую истину: она приняла другого монстра, который всегда изначально им был. Улькиорру. Несмотря на причиненную им боль, несмотря на нанесенный вред друзьям, несмотря ни на что, она не боялась его и видела в нём то, что не смогла узреть в Куросаки. Странное, не поддающееся логике чувство. Ни жалость, ни стокгольмский синдром, ни даже вина. Высшее из чувств. Она не хотела умирать под рукой Куросаки, но запросто бы простила Улькиорре своё убийство. Она желала, чтобы Куросаки спас её, хотела почувствовать, что нужна ему, а сама хотела спасти Улькиорру, хотела, чтобы он стал нужен ей. Орихиме не хотела греться в солнечных лучах Куросаки, она хотела стать солнцем для Улькиорры и согреть его. Но солнце село вместе с ним и никогда больше не взойдет. И вот сейчас она лишится той истины, которую обрела. Через мгновение Ичиго выпустит в неё серо. Последний жалостливый взгляд на друга, и девушка прикрывает себя руками.       Неожиданно за одно мгновение маску Ичиго раскалывает напополам зеленоглазый арранкар, который не в силах был даже дышать, тем более сражаться. Он нашёл силы, чтобы встать и спасти женщину ценой своей жизни, как и пророчил сам себе.       Маска пустого Ичиго осыпается маленькими белыми кусочками и звук точно такой же, как от разбитой посуды. Дыра в груди его затягивается, и он поднимается с земли, не веря, что жив.       — Это я сделал? — оглядывается Куросаки вокруг, видя раненых товарищей и ещё живого врага. Не может он поверить, что мог сотворить подобное.       — Твой пустой, — держась за окровавленную руку, с сожалением отвечает Исида, приходя в себя от произошедшего.       — Улькиорра? — ещё раз, более внимательнее смотрит Ичиго на арранкара, чьё тело обезображено до неузнаваемости: тоненькие конечности, обломанный рог, а лицо отражает эмоции. — Это не я сделал.       — Мне всё равно, кто сделал, итог один — я проиграл, — тоска скребла и рвала душу. Какая ирония, Улькиорра Шиффер, Квадро Эспада, наместник Айзена проиграл. Он явно сильнее Куросаки, поскольку в нём все было мертво. До того момента, пока не встретил ту, которая погубила. Улькиорра стал уязвим, из-за любви стал слаб и проиграл. Всю жизнь он искал тьму, чтобы скрыться, но свет нашел его первым и погубил.       — Это нечестная победа! — повышает голос синигами и добавляет: — мы должны быть на равных. Оторви и мне руку и ногу! — Улькиорра соглашается. Исида отговаривает друга от безумной идеи, а Иноуэ переводит взгляд с ожившего Ичиго на погибающего Улькиорру. Крылья последнего начали осыпаться чёрным прахом.       — Вот как, — чувствуя, как тело его погибает, неспособное на регенерацию, Шиффер опускает печальный взгляд вниз. Слишком поздно.