Мой милый "визави": Позволь мне любить тебя

      Проживание отдельно от родителей имеет свои плюсы: можно есть Doritos в постели, возвращаться домой в любое время, и никто не встретит с укозризненным взглядом, разве что ваш голодный кот, приводить домой друзей-знакомых, и не только, и не обязательно объясняться родителям, мол «да, мам, это Калеб с параллельного класса», но есть одна вещь, которая изменилась для Оливера почти моментально. Готовка. Оли никогда не был одним из тех детей, что в семье родителей с талантом к готовке с рождения имели пристрастие к этому. Он был очень упрямым мальчиком, и к плите подходил крайне редко, о чём сожалел первое время проживания отдельно от семьи. Сейчас же это почти вошло в привычку, особенно после недолгого голодания в самом начале учебного года. И сейчас, когда в его дверь так яростно ломятся, Оливер почти скулит от того, что его картофель начал сильно кипеть, расплескивая воду на плиту. Убавив мощность, он бросил половник и почти бегом достиг двери. Распахнув её, он хмыкнул с поднятой бровью. — Привет, красав… — дверь перед Райаном захлопнулась также быстро, как и была распахнута. — Эй! — послышалось по ту сторону, после чего возмущение сопроводилось лёгким ударом по дереву. Вздохнув, Оливер вновь открыл её, позволяя парню войти. — Оливер, что за поведение? — У меня из-за тебя картофель выкипел, — бросил он уже с кухни. Старший скинул обувь и подкрался к юноше сзади, укладывая голову ему на плечо. — По чью душу припёрся, дьявол? — По твою, конечно же, — оголил клыки Фитч, кусая свою «жертву» чуть ниже мочки ушка. — А вообще, — он вдруг отстранился, стаскивая сумку с плеча, — держи, — Райан протянул Оливеру небольшой контейнер, — мама приготовила овсяное печенье, попросила занести тебе. — Твоя мама слишком обо мне печётся. Спасибо, — выдохнул он с улыбкой, убирая выпечку в шкаф, где хранился чай и разные сладости. — Что? — приподнял Оливер одну бровь, почти смеясь с того, как пристально Райан осматривал его, оперевшись на стол. — Думаю, — ответил он с улыбкой. — И о чём же? — Да так, — Райан бросил взгляд куда-то в сторону своей сумки, и Оливер, не желая вникать в очередные бесноватые мысли своего друга, продолжил нарезать морковь. — Рай, — строго бросил младший, когда крепкие руки обвили его талию, прижимая к горячему телу. — Райан, ты слышишь? Я же готовлю, — правая ладонь потянулась к Оливеру, с напором касаясь пальцами его подбородка, и юноша, чувствуя лёгкий разряд по позвоночнику, прикусил губу, оборачиваясь к другу. — Рай, — произносит он уже с закрытыми глазами, и вдруг застывает, услышав хруст, который в ту же секунду повторился вновь. Распахнув глаза, Оливер почти ахнул от возмущения, наблюдая за тем, как парень нагло поедает его свежую морковь, что должна была пойти в суп. — Фитч, чёрт тебя дери! — Прости-прости, — расхохотался Райан, дожевывая овощ и пытаясь поставить блок от несильных ударов. — Съел мою морковь! — возмущённо пыхтел младший, отходя от друга, и в это же мгновение почувствовал, как его запястье сильно сжали, утягивая к себе. — Ладно тебе, — улыбнулся Фитч, пытаясь схватить лицо парня в ладони, и, когда ему это удаётся, с нажимом провел большими пальцами по щекам, двигаясь к губам. — Фитч, — хмурится Оливер, пытаясь выбраться из хватки. — Но-но. "Райан", — Льюис почти вздрогнул от интонации, с которой старший произнёс своё имя, и всё его тело теперь было под властью друга, чему он почти всегда сдавался, за исключением моментов, когда вопрос касался учёбы или родных. — Райан, — шепчет он послушно, прикрывая глаза, и осторожно накрывает ладони парня своими. Оливер любит время, что проводит с Фитчем. Он любит то, как желанно его касаются, как томно стреляют взглядом, продавливая своей похотью, как заставляют забыться в чувствах. Оливер просто хочет быть любимым и дальше, и пока Райан даёт ему ощущение нужности, он будет с ним до конца.       На вопрос: «Какой Райан в постели?» Оливер никогда не сможет дать чёткий ответ, потому что в этом и весь Фитч. Он жестокий, грубый, властный, порой его может не заботить, что его партнёр кончил, продолжая вдалбливаться в его тело до момента, пока не кончит сам, но иногда его касания сами выдают его желание быть приласканным: когда он вдруг почти любовно оглаживает льюисовские плечи, неторопливо касается его бёдер во время ласк, перед самым концом ни с того ни с чего целует юношу во влажные от пота волосы или лоб, морщась так, словно это доставляет ему скорее боль, чем удовольствие. Но такое случается редко, и Фитч скорее тысячу раз убедится, что Оливер захлебнулся в собственных слезах от чувств во время секса, нежели позволит тому в здравом уме увидеть какие-то эмоции, помимо неимоверного желания обладать. И всё же, даже спустя то время, что Оли и Фитч находятся в этих «отношениях», Льюис ни за что не сможет предугадать, как Райан будет вести себя в процессе секса. И порой, когда они устраивали небольшие игры, во время которых Оли завязывали глаза, он готов был кончить уже лёжа на кровати в томлении и представлении того, какой сегодня Фитч. Быть может, он приласкает и даст Оливеру то ощущение любви, которого ему так не хватает, или будет издеваться, водя по его подрагивающему члену плетью, заставляя почти рыдать от желания, а затем принудит отсосать, что, скорее всего закончится тем, что парня просто жёстко оттрахают в рот, после чего его лицо, заплаканное, влажное от слюны, но изображающее тысячью и тысячью красками удовольствие, будет покрыто вязкой спермой. И с Райаном Оливер почти всегда мысленно выберет второй вариант. Пусть это глупое сердце и хочет быть любимым, но Оли сам знает себя не хуже, и сейчас он просто хочет быть желанным. «Любовь, чувства, искренность — всё это пустое, никому не нужное дерьмо» — каждый день повторяет про себя он, ожидая, когда его сердце сможет в это поверить. — Будь сегодня хорошим мальчиком, — шепнул Райан, потянувшись к своему ремню, на котором, почему-то, он постоянно завязывал красную ткань, но теперь, когда Оливер смог увидеть её во всю длину, то понял, что она вполне может позволить себе закрепить чьи-то запястья. Что Фитч и сделал, зафиксировав руки парня над его головой. — А теперь, сладкий, — обласкал Рай своим дыханием слишком чувствительную шею Оливера, почти того не касаясь, но, если провести ладонью по груди, можно ощутить частое сердцебиение и сильную дрожь, — позволь себе сегодня быть громким, — простонав от его томного голоса и столь жаркой фразы, Оли почти выгнулся навстречу парню, притераясь к его горячей плоти, и закатил глаза в наслаждении, когда влажные губы коснулись его мочки ушка, жадно кусая и оттягивая серьгу. — Иди ко мне, — Льюис не сразу пришёл в себя после слов Фитча, и даже когда тот подхватил его под ягодицы, убирая связанные руки себе за шею, и посадил парня на стол, он не сразу осознал, что они поменяли плоскость, пока острые зубы не провели болезненную дорожку укусов до самого соска, вынуждая мальчика громко вскрикнуть от контраста горячего мягкого языка и словно специально заточенных зубов. Внезапно Райан подхватывает левую ногу друга за лодыжку, закидывая себе на плечо, устраивая ладони на его талии, чуть выше тазобедренных косточек, и, как только Оливер поднял голову, чтобы увидеть парня, Рай сделал плавное, но сильно ощутимое движение вперёд тазом, и Оливер чувствует, как его тело прошибает волна удовольствия, когда он через тонкие домашние шорты ощущает твёрдое и горячее возбуждение партнёра. — Ты хочешь, Оливер? — почти безумно шепчет Фитч, вновь и вновь вдалбливаясь в промежность, имитируя половой акт. Оливер почти задыхается, его вновь окатывает волной возбуждения с ног до головы, горячо разливаясь в паху и он словно в бреду шепчет: — Да, Райан…пожалуйста, — Фитч застывает с непонятным для Оли выражением лица, жадно сглатывая и облизываясь, и в это же мгновение вновь подхватывает его, с лёгкостью преодолев комнату и коридор, бросает на кровать, утягивая и себя за парнем, ведь руки мальчишки всё ещё связаны за его шеей. Выскользнув из его «объятий», Райан возвысился над парнем, стаскивая с себя футболку и бросая её куда-то на пол, позволяя Оли захлебнуться собственной слюной от вида шикарного тела. Райан был из тех, про кого можно сказать «На спорте»: на выходных проводит время в зале, постоянно сбрасывая Оливеру снимки его влажного тела после тренировки. Оттого у него и хватка сильная, и рука тяжёлая, которая порой так ударит младшего по ягодицам, что те потом горят адским пламенем. Но Райан Оливеру помогает, особенно если вымотает его настолько, что тот и до ванной сам дойти не сможет. Возьмёт его на руки, отнесёт до воды, и будет осторожно водить по больным участкам, если это плеть, или же просто по его телу после долгой ночи, мягко, с небольшим нажимом, намыленной губкой. Оливеру не нравится, когда после сильно саднит, губка шершавая — больно, но ни за что не скажет об этом Райану. Если Фитч будет так же ласково водить по его разгоряченному и податливому телу ладонями, нежно размывая пену по больным участкам, Оливер…он не знает, что случится, он просто боится почувствовать что-то большее, чем просто желание секса, и если это случится, он уже никогда не заговорит с ним вновь. — Ты? — удивился старший, когда Льюис напористо перевернул его на спину, устраиваясь ему между ног. — Да, — он бросил затуманенный взгляд на друга снизу вверх, и с усмешкой провёл кончиком языка над резинкой боксеров, почувствовав, как тот мелко дрогнул то ли от взгляда, то ли от прикосновения. Райан ненавидит, когда парнишка его дразнит, но тот то и дело доводит старшего, потом расплачиваясь за свою вольность, но это точно того стоит. Оливер медленно-медленно поднимается поцелуями по торсу, чертовски аппетитному торсу, который он бы облизывал и кусал целую вечность, если бы не иные части тела, что требовали внимания, и Райан, который в любой момент может схватить Оли за шею, заставляя делать то, что хочет он сам. Он обводит кубики, улыбаясь тому, как время от времени дёргается пресс Фитча, а его руки с силой сжимают покрывало. Оливер не упускает, казалось бы, ни одного участка кожи, пока не опробует торс полностью, после чего поднимается к груди, размашисто облизывая тёмный, не сильно выделяющийся, сосок, и вновь поднимает взгляд на парня, и вдруг животом чувствует нарастающее возбуждение старшего. — Оливер, — прошептал Рай, когда названный влажно укусил его шею, — Оливер, — медленно и горячо повторил он на ушко парню, заставляя того выдохнуть высоким полустоном, от чего Фитч сам громко простонал, хватаясь за плечи партнёра. Рай любит его стоны, он любит, когда Оливер громкий настолько, что может сорвать голос, он любит его шёпот, любит горячее дыхание, любит его сладкие постанывания, в перерывах между которыми он так отчаянно зовёт: «Райан…». — Хей, — не выдерживает старший мучительно-приятных ласк, судорожно хватая Льюиса за подбородок. — Ты ведь хороший мальчик, верно? — усмехается он, всё ещё тяжело дыша. — А хорошие мальчики делают приятно своему папочке, — эта фраза заставляет Оливера расплыться в хитрой улыбке, соблазнительно закусывая уголок нижней губы. — Значит, — он ведёт кончиком носа по линии груди и пресса вниз, к самому паху, где вновь поднимает взгляд на друга, — я буду хорошим мальчиком, папочка, — произносит он последнее слово на выдохе, специально почти простонав, вновь улыбаясь тому, как Райан низко промычал, прикрывая глаза. — Знаешь, мои руки всё ещё связаны, — намекает Оли взглядом на ремень. Фитчу два раза повторять не нужно, и уже через пару секунд Оливер целует его поверх боксеров, ткань которых была тонка настолько, что казалось, словно он целует саму плоть. — Оливер, — протяжно, почти просяще, стонал он, крепко схватив волосы на затылке парня, заставляя того посмотреть ему прямо в глаза. — Возьми в рот. — Да, — томно выдохнул Оли, всем телом содрогаясь от слов Райана. — Тебе так не терпится взять ме… — он почти задохнулся от того, как резко его прервали, грубо прижимая к паху лицом, и от нахлынувшего возбуждения он раскрыл губы и высунул язычок, проходясь им по всей длине органа, пока скрытого под тканью нижнего белья. Его почти тошнило от того удовольствия, что доставляло ему ощущение пульсирующего возбуждения под своими губами, и естественный запах, что исходил от Райана, заставлял его чуть ли не скулить от разрастающегося жара в паху. — Ты слишком разговорчивый, — усмехнулся Фитч, тут же закусывая губу и откидывая голову на подушку от того, как нежно Льюис прошёлся губами по головке.       Райан если и заботился о своём теле, то касалось это всех его частей, без исключений. Оливер терпеть не может волосы на лобке и отталкивающий запах, и он благодарен Фитчу за то, что тот никогда не ленится подготовиться специально для Оливера. У него член красивый: с небольшим изгибом вверх, крупной яркой головкой, что завораживающе блестела от смазки, и небольшими венками, которые так любит ласкать Оли. Фитч и сосчитать не может, сколько раз младший делал ему минет, но каждый раз мысленно благодарит его за то, что он не теряет той страсти и желания, что связали их вместе в один день год назад. Если Оливер берётся за какое-то дело, то всегда доводит его до конца и с качеством, потому так любовно ласкает друга, движимый желанием добиться от него глубоких и протяжных стонов, словно это становится его жизненной необходимостью. Всякий раз, что он поднимал взгляд, видел лишь прикрытые глаза и слышал тихое, но рваное, дыхание, но этого было недостаточно. Оливер обхватывает головку члена губами, сверкнув глазами, и Рай почти трясётся. Он злится от того, что старший нарочно сдерживает стоны, и чувствует, как внутри него взрывается вулкан, заставляя его застонать в голос вместо Фитча. Проведя языком по стволу, Льюис медленно облизывается, заставляя друга выронить тихое «Блять» с грозным рыком, но от этого тона парня лишь ведёт, и он медленно берёт головку в рот, не разрывая зрительного контакта. Наглый. Дерзкий. Абсолютно лишённый стыда мальчишка.       Оливер хотел освободить саднящие руки, переместить ладони на крепкие бёдра, оглаживая перекатывающиеся под пальцами мышцы, коснуться торса, очерчивая каждый кубик пресса, с удовольствием зацеловывая горячую кожу, и улыбаясь тому, как дёргаются мышцы под его губами. Но сегодня игра по правилам Райана, и Оли не смел ему перечить.       Поцелуй за поцелуем, неспешные, но чувственные до дрожи в руках, касания языком, влажные припухлые губы, что дразняще обхватывают головку, вновь выпуская её и целуя с издевательской усмешкой. Оливер любит подразниться, любит этот нарастающий жар, что копится внизу живота и не имеет возможности выхода, любит несдержанные дрожащие поцелуи, сквозь которые Райан властно прикажет: «Возьми в рот», любит момент, в который он смотрит на младшего взглядом, полным похоти и желания. Оливер знает этот взгляд. Глядя в такие глаза, он непременно выдохнет с тихим полустоном: «Животное…».       Низкий, гортанный, хрипловатый стон заставил дыхание Оливер сбиться, и он выдохнул тихим скулежом, задержавшись на середине ствола, посылая вибрацию по возбуждению Фитча. Райан усилил хватку, заставляя парня изламывать брови в удовольствии и заглатывать глубже, почти касаясь носом гладкой кожи. Рай мог бы поклясться, что минет в исполнении Оливера — настоящее искусство: то, как он нарочито медленно водит головой, размашисто проходится языком по всему стволу, обхватывает нежно головку, касаясь языком уретры, как соблазнительно стонет, когда старший несдержанно давит на макушку и толкается в горячий рот, как втягивает щеки, стараясь усилить давление на член, и как жарко при этом смотрит Фитчу прямо в глаза своими яркими влажными просящими драгоценными камнями. Райан ни за что и никогда бы не отводил взгляд от этой картины, но всякий раз жар рта Льюиса и вещи, что он творит языком, заставляют Фитча рефлекторно откинуть голову на подушку и закатить глаза в сладком наслаждении.       Райан контролирует движения Оливера: долбит его в глотку, крепко хватая за короткие волосы, толкается бёдрами, вызывая у того слёзы, но Фитч знает — слёзы удовольствия, поэтому сильнее закусывает губу и сдерживает низкий стон от того, как по-блядски Оли истекает слюной и смазкой собственного члена. Оливер не перечит. Оливер хочет быть использованным, хочет потерять рассудок, почти лишаясь сознания в момент, когда старший будет грубо и размашисто брать его сзади. — Ты — само безумие, — выдохнул Райан, хватаясь за юношеские волосы, направляя его движения, и тут же низко промычал, почти выгибаясь. Оливер мог бы кончить лишь от одного голоса Фитча, и пусть сейчас слёзы пеленой застилали глаза, крупными каплями обрамляя подбородок, дыхание сбивалось от неравномерных грубых толчков, а горло заходилось кашлем, Льюис с каждым движением чувствовал, как его возбуждение распирает, и заставляяет его стонать, не имея возможности себя коснуться, и он почти скулит от того, как тяжёлый горячий член плотно скользит по языку с каждым разом всё глубже и глубже, а головка упирается в стенки, заставляя парня постоянно сглатывать смазку, что, смешиваясь со слезами, каплями стекает по подбородку. И это заставляло его дышать через нос, позволяя Райану грубо входить всё глубже. — Дыши, — послышалось откуда-то сверху, но Оли лишь прикрыл глаза и продолжил наслаждаться всеми звуками, которые издавал Райан, все так же не выпуская мягких волос и буквально насаживая на себя. Оливер не дышал. Он задыхался. Рай трахал его рот размашисто, входя, наконец, до самого конца и остановился на пару секунд, заставляя парня прочувствовать заполненность, всю свою власть. Фитч уже не стонал, он гортанно рычал, оповещая младшего о приближении скорого оргазма, и вдруг резко одёргивает голову Оливера, не позволяя себе кончить ни в рот, ни на лицо парня. Хочется трахнуть его прямо здесь, прямо сейчас.       Он почти рывком оттягивает парня за волосы, тихо улыбаясь его разочарованному и удивлённому аханью, и тот крупно вздрагивает, когда Фитч, перевернувшись, хватает его за шею, вдавливая в постель лицом. — Райан…а-ах, — давится он собственным дыханием, пытаясь заглянуть за плечо. Его руки всё ещё связаны, а значит, младший не имеет ни возможности, ни права дёрнуться или выразить недовольство. Райан стягивает бельё ниже и наклоняется к самому ушку: — Это твоя вина, сладкий, — шепчет хрипло от возбуждения, что всё ещё отдаёт болью в паху. Он вновь отстраняется, аккуратно берет свой член, надрачивая, и приставляет к выставленным ягодицам. Оливер дрожит от нетерпения и прикусывает нижнюю губу, чуть ли не вскрикнув, снова утыкается носом в подушку и протяжно стонет, когда горячая плоть медленно проникает внутрь. Райан вновь толкается глубоко, уже не стараясь сдержать свои стоны, чувствуя как мальчишка немного сжимает его в себе, но сразу же расслабляется, прогибаясь в спине. — Малыш такой нетерпеливый, — вновь ласкает Фитч парня своим змеиным шёпотом, начиная ритмично вбиваться в тело. — Райан! — шикнул Оли, пытаясь вновь обернуться, но тут же заполняет комнату высоким стоном, когда ему грубо отвешивают шлепок по ягодице. — Что, малышу не нравится, когда я так его называю? — насмехается он, явно осознавая свою доминантность и пользуясь превосходством. — А может малышу стоит засунуть в задницу свои хотелки? Ох, точно, — он оголяет клыки, хватаясь за талию, — здесь уже занято, — говорит он тише, оттягивая правую ягодицу.       Оливер стоит шатко, утыкаясь носом в постель, и теряет громкие стоны где-то в подушке, стараясь хотя бы изредка наполнять лёгкие кислородом. Он не ощущает границу реальности и удовольствия, путаясь в словах, что изредка бросает Райан, вовсе не слыша его, и даже не замечает, как тот скользнул по его спине к атланту, оглаживая, и приходит в себя, хрипло выстанывая имя партнёра только тогда, когда тот сжимает его шею, с силой напирая. Он придушивает несильно, но этого хватило, чтобы Льюис закатил глаза в удовольствии и приоткрыл рот, показывая алый язычок, и затем проводит по влажным волосам, сжимая их между пальцев, и грубо тянет на себя, заставляя парня заметить зеркало, что стояло прямо перед ним. — Смотри на себя, — приказывает, наращивая темп. — Я хочу, чтобы ты видел свое лицо.       Он еще раз размашисто толкается и больно шлепает по ягодице, когда не видит через отражение глаз мальчишки. Оливер покорно поднимает голову, всхлипывает, сталкиваясь взглядами с Райаном, и почти падает от слабости, что внезапно окутала его тело, но тут же блаженно прикрывает глаза, когда ощущает, что хватка на волосах и бёдрах усилилась. Словно голодное животное, старший грубо сжимает его бедро ладонью, рычит, толкаясь, и насаживает на себя, чувствуя всю поддатливость льюисовского тела. — Райан, — вдруг доносится хрипло, — прошу…кончи на меня, — он с чувством насаживается на член, в удовольствии дёргая уголками губ, ощущая, как внутри него стало ещё плотнее и жарче. Это удовольствие, сравнимое с болью, и боль, сравнимая с удовольствием, когда каждый толчок словно распирает горячее тело, а бёдра мелко подрагивают от смазки, что вязкими каплями стекает по ним. Оливер двигается навстречу, выпячивает ягодицы, сильно выгибаясь в спине, чувствует жжение в кистях, что всё ещё скованы алой тканью, и неотрывно заглядывает в чужие глаза через, мутное от жара тел и горячего дыхания, зеркало.       Оливер надрывно стонет, изламывая брови, когда чувствует пульсацию своего члена, и кончает, пачкая зеркало белесыми каплями, что теперь красиво очерчивали его торс и грудь в отражении. Райан же, сделав ещё один размашистый толчок, выскользнул из парня, разворачивая его к себе за волосы, и обхватил ствол ладонью, судорожно надрачивая, толкаясь большим пальцем в горячий юношеский рот, и тот, открыв его пошире, показал язычок, чувствуя, как под ним собирается слюна. Спустя пару активных движений рукой Райан низко простонал, сжимая волосы младшего ещё сильнее, и ткнул головкой прямо в пылающий влажный язык Оли, на который тут же прерывисто начала выплескиваться сперма. Он не сводил взгляда с Фитча до тех пор, пока тот не ослабил хватку на затылке парня, и слегка улыбнулся, вытирая языком капли, что скопились в уголках губ. — Бестия, — обессиленно усмехнулся старший, утыкаясь лбом куда-то в шею другу, и тот потёрся носом о его щёку, даже не почувствовав, как Райан потянулся к его запястьям. — Прости. Было больно? — тихо интересуется он, отбрасывая красную ткань, и осторожно переводит затекшие руки вперёд, разминая. — Ауч, — шипит Оливер, хмурясь, и вдруг, прикрыв глаза, с улыбкой выдыхает, когда Райан медленно касается его поцелуями от пальчиков до плеча, оглаживая саднящие кисти подушечками пальцев. — Идём, — Фитч целует парня в висок, и подхватывает его на руки, улыбнувшись тихому «Ой». Он отнёс его в ванную, опустив на небольшой белый коврик, пока пар от воды медленно наполнял комнату. Райан развернулся к другу и нежно огладил его щёку, прижимая его к себе всем телом, после, отпрянув, коснулся его губ своими, лишь приминая. В такой маленькой комнате моментально становится жарко, и это слишком приятно, чтобы кто-то из них мог оторваться друг от друга, но вода достигает нужного уровня, и Райан помогает младшему переступить через бортик, усаживая того в горячую воду, от которой его кожа моментально покрывается мурашками, а по телу разливается приятное тепло. — Не очень горячо? — беспокоится Фитч, проводя ладонью по водной глади и пуская небольшие волны. Оливер лишь мотает головой, улыбаясь. — Пару минут назад было очень горячо, — выдыхает он, откидывая голову на мужское плечо. Райан низко смеётся и оглаживает мягкую разнеженную кожу, скрытую под водой. Оливер смеётся вместе с ним, но замолкает раньше, ещё несколько секунд вслушиваясь в бархат хриплого баса, — Рай, — тихо шепчет Оли куда-то в шею, склоняя голову чуть влево и оставляя на разгоряченной коже поцелуй. — Останься сегодня на ночь, — просит всё также еле слышно, прикрыв глаза. Нежится. Райан не сразу привык к такому ласковому Оливеру, что внезапно становится таким чувствительным и любящим, но с каждым разом свыкался с этим фактом всё проще, и вскоре стал делать всё, чтобы его партнёру было комфортно и после секса, ведь тогда комфортно будет и самому Райану. — Не могу, — целует в нахмуренные бровки, — сегодня я с Коулом. — Опять? — возмущённо цыкает и отстраняется от парня, оборачиваясь. — Мы решили начать встречаться, — Райан поцеловал младшего в плечо и приподнял в удивлении брови, ощутив, как тот крупно дрогнул. — Что-то не так? — Нет. Голова закружилась, — выдохнул он рвано, рефлекторно проведя ладонью по месту недавнего поцелуя. Райан лишь улыбнулся и положил руки на юношеский торс, заставляя лечь на себя. Оливер не сопротивлялся. И теперь он, лёжа на крепкой груди друга, слыша биение его сердца и чувствуя жар тела, еле заметно дрожал, закусив губу и зажмурив глаза, что больно щипало от горячих слёз. И казалось, словно он был здесь один. Вскоре он перестал ощущать размеренно вздымающуюся грудь Фитча, его руки, что крепко держали, обвивая талию, тихое дыхание где-то у шеи, и приятное тепло обнаженного тела, что теперь так ласково прижимает к себе. Он чувствовал лишь горячую воду, которая так мягко обволакивала его тело, небольшими волнами лаская обнажённую кожу, и мечтал, чтобы однажды она могла увлечь его с собой на глубину, бережно окутывая небольшой плотностью и медленно наполняя его лёгкие, успокаивая и нашептывая слова вечной любви.