Часть двадцать восьмая
5 апреля 2021 г., 23:43
С момента фееричного возвращения «блудного сына» в лице Ричарда миновало порядка трёх дней, и ни один из них не прошёл без яростных метаний Оливера из состояния «Пошёл он к чёрту!» — что так пылко кричал юноша, то наворачивая круги по комнате, то утыкаясь в любезно подставленное плечо Тони, до состояния, когда он апатично смотрел в одну точку, чуть дергаясь от внезапной ладони Грейса, что утирала редко стекающие по щекам слёзы.
Состояние Ричарда было не лучше. Дом, в котором он жил более пяти лет, был продан одной молодой семье, и теперь ему пришлось искать новое место жительства. Таковым оказался совсем небольшой, но до ужаса уютный домик в стиле форскуэр недалеко от коттеджей, и по словам Лиама, это всего лишь в семи минутах езды от их с Дереком дома, в котором всё так же было два этажа: с кухней, гостиной и гостевой ванной на первом, и спальней с кабинетом и ванной комнатой этажом выше. Можно сказать, что это был стандартный американский дом, но, по правде говоря, Ричард не собирается надолго задерживаться в Клойде, поэтому и дом выбирал не особо избирательно, но хозяйка судьба была на его стороне, и это место действительно так и пышет рациональностью и линейностью, но в то же время доброжелательностью и семейным уютом. И теперь, на протяжении трёх дней Манн караулил мальчика недалеко от его дома, в квартале, но этого было достаточно, чтобы убедиться, что Оливер за эти три дня так ни разу из дома и не вышел. В отличие от Тони, который, кажется, мог даже и не уходить от мальчишки, но тот бы и остался с радостью, только вот он знает парня не первый и даже не третий год, поэтому прекрасно понимает, как тому важно порефлексировать в одиночестве. Ричард не мог просто взять и заявиться к парнишке домой, понимая, что тот, скорее всего, попросту не впустит его — в лучшем случае, а в худшем — погонит кухонной утварью, и переедет вовсе. Манн ничего не знал о нынешнем Оливере: ни то, с кем он сейчас живёт, ни то, чем занимается, ни то, был ли с кем-то за это время, и мужчина на сто процентов уверен, что его порой вспыльчивый и чересчур восприимчивый мальчик натворил глупостей за эти два года, но у Ричарда есть для него хорошие новости. И он наивно полагает, что так сможет заставить Оли хотя бы впустить его за порог.
Тяжело вздохнув и собираясь с мыслями, Ричард провёл ладонью по зачесанным назад волосам, чувствуя в перчатках лишь движение. С тех пор, как он покинул Клойд, он снимал их разве что будучи в душе, и ночью. Как-то эта привычка выработалась, и исчезать никуда не спешила, особенно когда Ричард осознал, что первое время все его движения были порой лишены смысла, а касания небрежны, неосторожны и рассеяны. Затем же это переросло во что-то большее, чем просто боязнь что-то испортить, и постепенно превратилось в неспособность коснуться чего-то, что не являлось Оливером. И потому он, подойдя в тот день к компании студентов, стянул с себя перчатки, надеясь коснуться малыша хотя бы кончиками пальцев. Но наш мальчик, чувствуя, как грубо и бестактно вновь коснулись его сердца, до тела добраться не позволил. И Ричард неустанно думал о том, что ему следовало подарить Оли аксессуар, чтобы спустя столько лет увидеть его на мальчишке и убедиться, что тот всё ещё его любит. Но Манн ещё даже не догадывается, что на слово «любовь» Оливер лишь надменно фыркает, отмахиваясь, словно это понятие никогда не было ему знакомо.
Время 10:15, и Ричард уже сорок минут находится в своём автомобиле, в ожидании хоть какого-то движения в окнах, но вместо этого, заметив краем глаза приближающуюся к льюисовскому дому фигуру, нахмурился и чуть ли не прилип к лобовому стеклу, в попытках разглядеть объект как можно ближе. Как только входная дверь раскрылась, Ричард вновь припал к стеклу, силясь запомнить каждую эмоцию на лице мальчишки во время его разговора с этим незнакомым типом. Ричард вдруг сжал руль, и кожа под пальцами захрустела, когда перчатки крепко обхватили его. Оливер был раздражен, или даже…злился? Издалека не видно, но Манн почти убеждён: у мальчика красные глаза. «Плакал?» — с щемящей болью в груди подумал он, и, тяжело выдохнув, прикрыл глаза: «Конечно, плакал» — смирился он, разрываясь на части от желания увидеть юношу ближе. Вдруг Оли машет руками и проходит в глубь дома, позволяя гостю проследовать за ним, и теперь, когда рука этого незнакомца так по-свойски легла на спину мальчишке, Ричард почти закипал от злости.
С того дня такие случаи более не повторялись, и теперь проведать мальчика приходил лишь Тони, но Ричард до одури боялся, что этот, по всей видимости бессмертный, тип заглядывает к Оли по ночам. Но, пожалуй, это было бы полным абсурдом. «Сегодня среда» — вздохнул он, подумав о том, что прошла уже неделя с момента его возвращения, но кажется, словно это случилось буквально вчера. Решение вылететь в Клойд было ни секундным, ни минутным, ни даже вопросом нескольких дней. Ричард около двух месяцев бронировал билеты, вновь и вновь сдавая их, со стиснутыми зубами решая вдруг возникшие проблемы. Самые разные: от семейных, когда его мать не хотела ложиться на осмотр в больницу после обнаружения опухоли клеток крови, диагноз был поставлен сразу — лейкемия, после чего Манн уже не слышал врача вовсе: что-то про химиотерпаию, кроветворение и ремиссию в пять лет, и до проблем на работе, с которой мужчину не хотели отпускать, ибо «Какого чёрта, Манн?! Я не собираюсь ждать тебя ещё четыре года! Мы найдём другого фотографа!». Ричарду, сказать честно, было плевать. В его голове нежилась мысль о том, чтобы увидеть парнишку как можно скорее, и лишение одного рабочего места его не сильно-то заботило, в отличие от диагноза матери, судьба которой должна будет решаться либо в течении пары месяцев, либо пяти лет. Но он обещал вернуться. И сейчас, когда Оливер не подпускает его к себе ближе, чем на расстояние ста метров, а каждый разговор с родными заканчивается скандалом и обвинениями в том, что сын покинул их, Ричард внезапно чувствует себя невыносимо одиноко. На протяжении недели он метался к мальчишке, стараясь привести свои мысли в порядок, постоянные звонки, ругань, ещё и этот мерзкий тип нарисовался, и когда Ричарду удалось просидеть в тишине несколько часов, он вдруг смог выдохнуть, вслушиваясь в тишину и силясь найти в ней ответы. Правильно ли он поступил, что покинул семью на такое длительное время и в такой тяжёлый период? Не ошибся ли он, когда внезапно, после своего появления, вновь исчез на семь дней? Какие слова подобрать при встрече? Как Оливер отнесется к тому, если Ричард постучит к нему домой? Уедет ли? Обругает? Или же расплачется и, сдавшись, прижмется к его груди? Как ему донести то, над чем мужчина трудился около полутора лет? Манн не знал ничего из этого, и оттого не решался сделать шаг, боясь, что мальчишка вновь исчезнет. Поэтому он решил взять перерыв.
***
В выходные Оливер окончательно привёл себя в порядок, решив, что пора перестать лишать себя нормальной жизни лишь из-за того, что какой-то мудак вернулся по причине присвоить его себе снова. Тони прав, он более не имеет власти над его чувствами и эмоциями, поэтому: «Плевать я хотел на этого мудозвона. Он мне не указ». «Ему же сейчас двадцать семь?» — подумал он с ухмылкой, надеясь, что «Клуб 27» не завершится на Эми Уайнхаус. В понедельник Оливер вернулся на учёбу. Проходя мимо фонтана, у которого происходил этот цирк, он усмехнулся, но его сердце начало вдруг гулко стучать, и Льюис рефлекторно стиснул футболку, пытаясь усмирить биение, неуверенно усмехаясь тому, как его тело боится, что Ричард встретится им вновь. Но ведь это полный бред, не так ли? Мальчишка как обычно направлялся к своей аудитории, стараясь не обращать внимания на косые взгляды в его сторону, и он действительно забыл о том, что теперь чуть ли не весь университет галдит о том, что у него есть взрослый любовник. На эту мысль он лишь раздражённо фыркнул. — Оливер? — удивился Чарли, выглядывая за спину Тони, отчего тот резко развернулся и Оли не сдержал улыбки от того, как высоко вскинулись брови его друга. — Ты здесь, — начал оглядывать он парня, коснувшись плеча, — но почему ничего не сказал о том, что придёшь сегодня? — Грейс чуть нахмурился, но несомненно был безмерно рад тому, что Оливер вновь приступил к обучению, да и по виду, смог преодолеть чувство страха и безысходности. — Почему ты не появился ни разу за неделю? — приподнял Чарли одну бровь. — Я спрашивал у Тони, но тот молчит, как рыба. — Раз уж повисла такая интрига, расскажу, — подмигнул мальчишка как-то уж слишком озорно, — пару лет назад я встретился с одним придурком, по своей дурости попросил купить мне выпивку, на что он, как истинный педофил, согласился. После этого… — Оливер, подожди, — Тони помотал головой и поставил руки вперёд, — ты хочешь рассказать обо всём сейчас? — Тони, для меня это больше не имеет значения, и раз так оно и есть, то чего тайну хранить. На чём я там остановился? — На…педофиле? — сморщил Чарли непонимающую рожицу, приподняв бровь. — Ах, да. Так вот, этот педофил дошёл до состояния, когда, по всей видимости, увидев меня в шортиках на соревнованиях, решил признаться в своих «чувствах», — скорчил он ковычки в воздухе, — и я, опять-таки по своей дурости и неопытности, ответил ему взаимностью. Это продолжалось около трёх-четырёх месяцев, после чего о нас узнал мой отец. Он пострадал, побегал за мной пару недель, и затем, вжух, — Оливер изобразил самолёт, — свинтил в свою ненаглядную Германию. После этого о нём не было ни слуху ни духу около двух лет, и вот, свершилось! Он заявился к нам в университет. И представление, что он устроил на той неделе — жалкая попытка вернуть меня. Ко-нец. Чарли молчал. Его лицо всё ещё искажало недопонимание, а Тони явно был чуть ли не в ужасе. Тон Оливера был слишком бодр, а это никогда ничем хорошим не кончалось, уж Грейс был в этом уверен. — И ты…так спокойно об этом говоришь? — Чарли непрерывно глядел другу прямо в глаза, подозрительно щурясь. — Это имеет для меня значение размером с думами о том, может ли рой муравьёв в каком-то лесу прокормить свою матку. Делай выводы, — развёл руками он, пожимая плечами. Внезапно его взгляд упал на фигуру позади Чарли, что скромно устроилась на подоконнике в конце коридора, разбирая какие-то вещи в сумке. — Разрешите откланяться, — не глядя на товарищей, Оливер с хитрой улыбкой прошёл мимо Чарли, хлопнув его по плечу, и, торопясь, пересёк коридор. — Хей, — начал он, коснувшись ладони Райана. Тот поднял удивлённый взгляд, который в следующую секунду сменился улыбкой. — Ты в порядке? Прошло дней пять с нашей последней встречи. — Но я ведь обещал увидеться с тобой при первой же возможности, — наклонился Оливер ниже, но Фитч на этот жест лишь усмехнулся, и с места не двинулся, принимая вызов. — Почему ты здесь? — Нужно было занести профессору некоторые поправки по поводу статьи, — он бросил взгляд на пустую папку, что пару минут назад достал из сумки. — М-м, — закусил губу Оливер, коснувшись крепкого бедра выше колена, — интеллект — самая сексуальная твоя часть. Райан залился смехом. — Правда? — не успокаивался он, утирая слёзы. — А я-то считал, что ты сходишь с ума от моих рук. — Не только, — улыбнулся Оли, опираясь на мужские бёдра уже двумя руками, — ещё от твоего голоса, твоего торса, шикарных рук, которые хватают меня за волос… — Хей, — Райан выдохнул и почувствовал, как его кадык дёрнулся, повернув голову чуть влево так, чтобы его губы оказались у самого льюисовского ушка, — ты дразнишь меня? — Что, если так? — Я встречу тебя после пар. — Нет, — прервал Оливер, сжимая бёдра и поднимаясь ладонью выше, — сейчас, — его глаза сверкнули решимостью и похотью, и Фитч почти утонул в глубине этого металлического серого цвета. — Только после того, как расскажешь мне о том, что случилось неделю назад. Что за мужчина за тобой приехал? Оливер фыркнул, отстранившись, и скрестил руки на груди, недовольно хмурясь. — И ты туда же! Снова говоришь об этом. — Ты обещал всё рассказать, как только вернёшься в университет. Помнишь? В тот день, когда я пришёл к тебе. — Да-да, — отмахнулся парень, — помню я всё. Почему тебе это вообще важно? Райан замолчал на пару секунд. Он вдруг отвёл взгляд куда-то в сторону, о чем-то задумавшись и сжав губы, после чего вернул его льюисовским глазам. — Интерес, — произнёс он с улыбкой. Оливер ничего не ответил. Лишь бросил на друга загадочный взгляд, и улыбнулся только самыми краешками губ. Перед тем, как его юное тело неторопливо направилось в сторону уборной, Оливер обернулся вглубь коридора, в сторону друзей, но ни Тони, ни Чарли там уже не было.***
— Тони! — пытался докричаться Чарли, пока еле успевал перебирать ногами за другом. — Энтони Грейс! — он схватил запястье, заставляя парня остановиться, и тот чуть ли не падает назад от резкого столкновения с телом. — Чарли, мне нужно идти, отпусти! — Нет, пока не объяснишь, куда ты так рванул! — Чарли потянул товарища на себя, заставляя обоих почти свалиться на небольшой диван, что стоял вдоль стены. На мгновение их взгляды встретились, и Грейс просто не мог не сдаться этому пронзительному, и в любом случае добьющегося своего, взгляда. Тони выдохнул и сел рядом с парнем, который поправлял свой пиджак. — Я должен всё исправить, — произнёс он куда-то в пол. — Исправить? — Чарли, пойми, если бы я тогда, два года назад, был на стороне Оливера, он сейчас был бы другим, — внезапно Тони взял друга за руки, поворачиваясь к нему, а обеспокоенность не покидала его лица. — Это как-то связано с тем мужчиной? — спросил Чарли тише, чуть наклоняя голову вперёд, словно это какая-то тайна. — Напрямую. — И что ты собираешься делать? — Пойду к Ричарду, и…не знаю, он что-то придумает. Чарли молча оглядывал друга, стараясь вникнуть в настроение его слов. Студент не был уверен, хочет ли Тони действительно идти к этому Ричарду, но по его лицу было понятно — он жалеет о чем-то, совершенном несколько лет назад, и встреча с тем мужчиной — единственный шанс вернуть всё обратно. Ричард распахнул глаза, на потолке плыли разноцветные круги — «Не выключил свет?», а в ушах больно гудело. Кажется, спокойный сон покинул его вновь, как только мужчина вернулся в Клойд. Так было и два года назад, когда Оливер был в Дрифолте, и затем, за пару дней до отъезда Ричарда. В этот раз Манн почувствовал что-то, что заставило его прервать дневной сон. Разница во времени Клойда и Кёльна — семь часов, и за неделю Ричард ещё не смог перестроить свой режим, поэтому живёт в состоянии «совы». Он неторопливо поднялся, выключил телевизор, что неприятно трещал какими-то программами и телешоу, и направился было на кухню за водой, как вдруг… Звонок. «Должно быть, это Лиам» — промелькнуло у него в мыслях, поэтому он, всё ещё спросонья, открыл дверь, не глядя в глазок. Через секунду перед ним предстал алый до кончиков ушей юноша, что нервно отводил взгляд от нагого мужского торса. — Тони? — Ричард потёр шею, щурясь от яркого солнечного света. — Мистер Манн, — парень набрал в легкие воздуха и вдруг застыл, сжав губы. Его плечи медленно поползли вниз, и брови сошлись в переносице. — Разрешите войти, — осмелился спросить он, вдруг чувствуя себя невообразимо крохотным рядом с этим мужчиной. Ричард отошёл и позволил парню пройти в дом, закрыв за ним дверь. Тони чувствовал себя неловко, ощущая жар мужского тела и лёгкий приятный запах, что шёл от него. Оливер тоже его чувствовал? Или для него он был ярче и вкуснее? Касался ли он его обнаженного пресса? Груди? Шеи? Что при этом возникало в его сердце? Желание? Любовь? Быть может, трепет от ощущения крепких мышц? А как Ричард касался его: мягко ли, или же не сдерживался, позволяя себе применение лёгкой физической силы? А Оливеру вообще нравится такое? Тони не мог остановить поток мыслей, что вдруг всплыли в его голове при виде полураздетого Ричарда, и которые никогда ранее не возникали. Он и не считал, что это важно, вернее, не хотел даже представлять подобное. Но сейчас, когда этот самый мужчина, что украл сердце его друга, стоит перед ним, облокотившись о дверной косяк и сложив руки на груди, Тони вдруг подумал, что всё, что было между ними — настоящее: с чувствами, страстью, желанием, волнением и пылом. И это ещё не конец, Грейс был в этом уверен, иначе не примчался бы к Манну, сбежав с пар. Пусть сегодня были и лекции. — Как ты узнал адрес? — Я…это не важно, — парень опустил глаза в пол, а потом вдруг поднял их вновь с большей уверенностью. — Послушайте! Вы ведь… Вы ведь за Оливером прилетели, верно? Чтобы вернуть его? — Ричард чуть нахмурился, но кивнул. — Я хочу помочь. — Помочь? — реакция Манна очевидна. Стал бы он сейчас так насмешливо приподнимать бровь, если бы Тони, вместо того, чтобы вселять в Оли сомнения, поддерживал их хрупкие отношения, особенно, когда мальчишка находился в таком нежном возрасте. Но Ричард не злился на Грейса, потому как для него их отношения не нуждались ни в чьей-либо поддержки, кроме их самих. — Я знаю, как это звучит после всего, что я делал в старшей школе, но я прошу Вас, только Вы можете вернуть его. Манн отвёл взгляд, задумавшись, и вдруг направился на кухню, махнув мальчишке, чтобы тот следовал за ним. — Я знаю это и без тебя, — проговорил мужчина, заваривая чай на двоих. — Мистер Манн, Вы ещё его не видели, но Райан, он… — Тони заметил, как мышцы на спине Манна напряглись, а его рука, что размеренно размешивала заварку, вдруг застыла. — Вы знаете его? — Ниже меня на полголовы, тёмный с короткой стрижкой? — Грейс кивнул. — Видел однажды, — две кружки были поставлены напротив друг друга, и Ричард сел на своё место, сложив руки на столе в замочек, принимаясь слушать. — Они с Райаном познакомились ещё на первом курсе, перед Рождеством, кажется. В тот день Оливер сделал себе татуировку у него в салоне. Я до сих пор не знаю, какую и где, можете на меня так не смотреть. Полгода он пытался прийти в себя, но с июня… — Тони сделал небольшую паузу, вздыхая. — Его словно подменили. Татуировка, потом прокол уха, линзы. Знаете, он носит цветные линзы уже год. Разве что дома можно увидеть его натуральный цвет глаз. Манера общения, походка, жесты — всё это стало мне, человеку, который знает его чуть ли не десять лет, совершенно чужим. И Райан…он хороший друг, как человека я его не очень хорошо знаю, но у них с Оливером что-то есть. И это «что-то» явно не приведёт его ни к чему хорошему. — Он счастлив? — Тони хотел было продолжить, но опешил от столь внезапно заданного вопроса. Ричард смотрел пристально, прямо в глаза, не отрываясь, и младший вновь отвёл взгляд в сторону. — Я не знаю. Он улыбается, смеётся с Райаном, они вместе гуляют и весело проводят время, и… — Так в чём же отличие его от меня? — С Вами было не так. Оливер был счастлив, он тоже, как и сейчас, смеялся, и тому подобное, но с Вами он светился. Его взгляд словно кричал «я люблю», и это было видно, но с Фитчем…с ним не так. Порой кажется, словно Оливер навязывает себе эти чувства, чтобы просто быть хоть с кем-то. — Понятно, — Ричард сделал небольшой глоток, в то время как чай Тони стоял нетронутым, — тебе ведь нравился Оливер, верно? Тони почти вспыхнул от стыда и смущения, но в ответ лишь сдержанно кивнул, закусывая щёку изнутри. — Так, скажи мне, как ты мог претендовать на Оливера, если, видя, как он день изо дня разрушается, посчитал, что лишь я смогу вернуть его настоящего? Грейс молчал. Сжав губы, он пылал ушами и щеками, чувствуя себя почти букашкой перед непоколебимым взглядом. — Я знаю это, — голос его дрогнул от обиды, но он продолжил, — я знаю, поэтому и пришёл к Вам. У каждого своё место: наше — рядом с Оливером, поэтому, если Вы мне не поможете, я сам всё сделаю. Ради Оли я готов на всё. — Я тебя понял, — снисходительно улыбнулся Ричард, откинувшись на стул и пододвинув парнишке кружку с чаем. — Что ж, для начала скажи мне его расписание: когда он дома, до скольки в университете, во сколько выходит на учёбу, есть ли работа и всё таком духе. Тони поднял сияющие глаза на мужчину, оторвавшись от трав, что пеленой покрывали дно кружки, и кивнул, словно это было их с Ричардом деловое соглашение. Грейс рассказал ему буквально всё, что знал о дне Оливера, и о чём сам догадывался. Единственное, что оставалось под вопросом — это как часто они с Райаном проводят время вместе, но вопросом это было только для Тони, Ричард же лишь хмыкнул на это, явно считая, что Фитч не стоит ни их времени, ни нервов. Когда наброски были сделаны, Тони откинулся на спинку стула, вдруг замечая единственную рамку с фотографией, что стояла на подоконнике. Пока Ричард что-то искал в телефоне, парень подошёл к окну и остановился в сантиметре от рамочки, не решаясь её взять, словно это было что-то очень личное, что его не касалось, даже если это лучший друг. — Вы видели его другим, не так ли? — Ричард обернулся и дёрнул уголками губ в улыбке, тоже вставая с места. — Хотя, можете не отвечать. Это очевидно даже по снимку. — Тебе кажется, словно ты его не знаешь, да? — Тони поднял голову на мужчину, что взял в руки фотографию и с нежностью провел пальцем по юношескому лицу. — Это не так. Оливер любит тебя, Тони. Те недели, что вы не общались, были худшим для него за всё время нашего с ним знакомства, я уверен. Я никогда не видел его таким, и желаю, чтобы этого не повторилось вновь. Поэтому не покидай его больше, Энтони Грейс, — Ричард взял ладони парня в свои и вложил в них рамочку, улыбаясь, — иначе увидишь свободу лишь в своих фантазиях под деревянной доской. Тони рассмеялся и, с улыбкой вздохнув, опустил глаза на снимок, скользнув подушечкой пальца по стеклу, через которое он вдруг почувствовал невероятное родство и связь с юношей под ним. В его погоне за первое место, Грейс не замечал, что мог бы сделать друга гораздо счастливее, попросту будучи рядом. И сейчас, когда он бросает взгляд на Ричарда и видит в его глазах решительность, стойкость, мужество, он чувствует, что это именно тот человек, которому уже давно забронировано место в льюисовском сердце. На следующий день Ричард был чуть ли не единственным человеком на улице, когда сидел в машине в ожидании Оливера. Нервно постукивая по рулю, он непрерывно наблюдал за дверью дома, изредка поглядывая на окна. Стараясь усмирить гулко бьющееся сердце, он прикрыл глаза, а когда раскрыл их вновь, вскинул брови кверху, заметив, как входная дверь медленно раскрылась. Манн, не сводя взгляда с мальчика, вышел из автомобиля, двигаясь в его сторону. Его сердце больно сжалось, когда он заметил страх, что промелькнул в юношеских глазах, и движения его вдруг стали скованней, но он моментально взял себя в руки, двигаясь прямо к парню. — Какого чёрта, — Оливер сильно нахмурился и сжал в кулаке ремешок от сумки. — Я подвезу тебя, — мальчишка лишь удивлённо-возмущённо хмыкнул, стараясь обойти мужчину, но тот сделал шаг в сторону, стараясь усмирить руки, что так активно хотели коснуться юноши, — Оливер, позволь подвезти тебя. — Пошёл ты, — Манн пропускал мимо ушей грубость парня, полностью оправдывая такое поведение, и вновь сделал шаг в сторону, перекрывая Льюису путь. — Оливер, — он вздохнул, — если не сядешь в машину, я заставлю тебя это сделать. — Ты!..- у мальчика буквально перехватило дыхание от несправедливости и невозможности вмазать Манну, и он буквально трясся от желания кинуть в мужчину что-нибудь тяжёлое. Раздражённо фыркнув, Оли одернул сумку и направился к единственному автомобилю на парковочном месте. Ричард в эту секунду буквально ненавидел себя за то что, что пришлось угрожать парню, но иначе тот бы просто продолжать упираться, а это пустая трата времени. Когда Льюис нервно уселся на место и захлопнул дверь, Ричард не спешил заводить двигатель, лишь положил ладони на руль. — Ну? Поехали! — Оливер пристегнул ремень безопасности и отвернулся к окну, высказывая тем самым абсолютное нежелание общаться с человеком слева. Они тронулись. — Оливер… — Нет, — отрезал он, не поворачиваясь. — Не смей ничего говорить. — Послушай, я… — Я сказал: «Не. Смей. Ничего. Говорить», — прошипел он, вгрызаясь в Ричарда яростным взглядом, — иначе, клянусь, я выйду прямо на дороге. — Оливер, прошу, выслуш…- Манн чуть дёрнулся от того, как резко парень потянул на себя ручку двери, и также резко обернулся на мужчину, понимая, что та закрыта. — Тебе известно понятие «личное пространство»?! — Ты согласился сесть ко мне в машину, сейчас же я лишь обеспечиваю тебе безопасность, не позволяя выпрыгнуть во время движения. Оливер, я хочу с тобой поговорить, давай встретимся после твоей учёбы, — парень вновь молча уткнулся в окно, оперев голову на руку. Жаль, что дорога до университета составляет от силы пять минут на машине, и впереди уже виден небольшой парк и территория учреждения. — Мне нужно многое тебе сказать, нам нужно, поэтому дай мне полчаса всё тебе объяснить, — когда автомобиль остановился на парковке, Оливер мигом отстегнул ремень и открыл дверь автомобиля. — Я заеду за тобой пос…- дверь с силой захлопнулась, и Ричард выдохнул, провожая льюисовскую фигуру взглядом, — после учёбы, — произнёс он куда-то в пустоту, грустно усмехаясь, — кажется, сегодня наша первая неудача, — он вздохнул, прикрывая ладонью глаза, понимая, как много им ещё стоит пройти, чтобы восстановить утраченное. Ричард сделал свой шаг, теперь очередь Оливера принимать решение, пусть и подсознательно, но сердце даст ему знать, как поступить в этой ситуации, и Оли до ужаса боится, что оно подскажет: «прощай» тогда, когда он совершенно не будет к этому готов.
