Откровение

Гарри открывает глаза. Голова кружится, а от запаха зелий начинает тошнить. Белый свет. Слишком много белого света. Он зажмуривается, пытается встать, но получается только слегка приподняться, опираясь на локти. — Очнулся. В комнате рядом с кроватью, где он лежит, стоят три человека. — Гарри, как ты себя чувствуешь? Ему протягивают очки. Он аккуратно надевает их и видит перед собой родителей и еще одного незнакомого человека в халате лимонного цвета. Такие халаты носят работники больницы Святого Мунго. Не может быть. — Я... — говорить очень трудно. — Почему я тут?.. — Диагностирующие чары показали, что ты полностью здоров, — отвечает Лили, но сжимает губы и делает резкий вдох, словно сейчас заплачет. — Но мы не уверены в этом, — говорит человек в желтом халате. Он не называет своего имени, понимая, что в таком состоянии Гарри его все равно не запомнит. Он спрашивает: — Какое твое последнее воспоминание? И первое, что приходит на ум: — Вспышка. Джеймс держит за руку Лили, хмуря брови. Они оба не понимают и хотят узнать, что произошло. Доктор молча кивает, предлагая продолжить. А голова Гарри снова начинает кружиться. — Я был... в паре с Малфоем на ЗОТИ, — хрипло говорит он, обращаясь к родителям. — Мы... терпеть не можем друг друга. Нас поставили отрабатывать защитные заклинания вместе. Гарри закрывает глаза и видит перед собой Драко. Тот желчно улыбается и язвит. Драко его раздражает. — Я неважно чувствовал себя уже месяц или около того. Я... просто пытался атаковать Драко... Но не сработало. Палочка словно перестала его слушаться. Он пытался еще и еще. Гарри чувствовал, как нити магии спутываются между собой внутри его тела. Драко злорадствовал. Теперь атаковал он. Гарри пытался увернуться, защититься простейшими заклинаниями, атаковать Малфоя в ответ. Но ничего. Поттер ощущал магическую пустоту. Драко сбил его заклинанием с ног. Вместо пустоты Гарри почувствовал боль во всем теле. Настолько сильную, что хотелось умереть. — Боль, вспышка — и я просыпаюсь здесь. Это все. Доктор кивает, записывая. После он перечисляет все необходимые для восстановления зелья. Гарри тихо рассуждает: — Извините, но... я не думаю, что Малфой... причинил мне вред, который стоит внимания медиков... Любое проклятие чары бы зафиксировали, так? Я мог остаться в Хогвартсе. Доктор выдерживает недолгую паузу, подтверждая догадки Поттера: — Диагностирующие чары иногда пропускают серьезные заболевания. Гарри сглатывает. Лили подходит и обнимает сына. — Ты был без сознания три дня, — говорит она, сжимая его руку. — Мадам Помфри ничего не могла поделать. Джеймс подходит к нему с другой стороны и слегка треплет волосы, успокаивая. — Пока что это только догадки. От этого никому не легче.

***

Спускаясь в подземелья, Том Реддл привык встречать на своем пути гриффиндорцев с пятого курса. Обычно он не обращал на них внимания. Сам Том учился на шестом курсе Слизерина, и до младших студентов других факультетов дела не было. Только все неожиданно изменилось. И теперь он присматривался к ним, выискивая одного студента. Того, чье имя звучало чаще обычного. Кто смог разозлить Реддла без слов, лишь одним сомнительным достижением — он расположил к себе самого отстраненного и загадочного профессора. Северус Снейп давал дополнительные занятия по зельеварению лишь одному человеку из Хогвартса — Гарри Поттеру. И это выводило из себя. Каждый раз, когда об этом просил Том, Снейп отказывал. “Я не смогу вас обучить тому, чего бы вы не знали, мистер Реддл”. Он врал, и Том это понимал. Знал, что на самом деле профессор просто не желает иметь дело со студентами вроде него. Поэтому, когда в гостиную Слизерина просочился слух о новом “избранном ученике” Снейпа, лелеемая гордость начала сильно давить на ребра. Он не привык отдавать первенство. И не хотел мириться с внезапно появившимся конкурентом. Гарри не был любимцем многих, в отличие от Реддла. Фамилию Поттеров помнили по легендарным забавам мародеров. Сам парень здорово играл в квиддич и приносил Гриффиндору множество побед. Но на этом все достижения заканчивались. Как сказала Панси — студентка потока Гарри — Поттер был безответственным и наивным глупцом. Постоянно принимал участие в проделках Уизли, получал не самые лучшие оценки, но почему-то оставался близок с самой способной девушкой пятого курса Гриффиндора — Гермионой Грейнджер... Конечно, эта субъективная оценка никак не помогла Реддлу понять, кем Гарри является на самом деле. Но первое впечатление казалось не самым приятным. Гарри не стремился быть лучшим учеником, не занимался поиском тайных знаний, которые Том напротив так стремился получить. Он был обычным, и это раздражало в нем больше всего. Том Реддл впервые не мог смириться с тем, что кто-то его обошел. И все больше ему хотелось понять, почему Снейп вдруг начал давать дополнительные занятия именно Поттеру. Так началось его странное, гневное помешательство. И если бы Гарри не уходил в себя и больше оглядывался по сторонам, то он бы заметил, как пристально за ним наблюдают. Но он не заметил. Рон с Гермионой тоже. Lamenta letiferа — вот что сказали Гарри спустя месяц обследований в Святом Мунго. Ламента — болезнь магов, которая упоминается в медицинских пособиях настолько редко, что даже Гермионе пришлось перечитать множество библиотечных книг, чтобы ее найти. Гарри не сказали в больнице ничего — разговор вели исключительно с родителями. Он был еще ребенком. Они думали, что, если они скажут ему — будет хуже. Но видеть заплаканное лицо матери и хмурое отца — вот то, что было настоящим мучением. Гарри медленно умирал, магия внутри него — тоже. И никто не знал, как это предотвратить. Никто не знал, сколько ему осталось. Гарри просил Рона и Гермиону рассказать, что случилось тогда на ЗОТИ. — Ты упал... — девушке было тяжело говорить. — Я толком не видела. Все тебя окружили, не знали, что делать. — Глаза светились, ты начал биться в конвульсиях, будто задыхался, — продолжил Рон. — А потом — бам! — и ты без сознания. — Драко испугался. Он думал, что убил тебя. Гарри усмехнулся. Умереть из-за брошенного Малфоем атакующего было бы позорно. В библиотеке Гермиона читает им выдержки из книги, посвященной малоизвестным магическим болезням: — Магия волшебника — тонкая материя, которая проходит по всему физическому телу. При ламенте происходит непреднамеренное слияние нитей магии с другими, их подмена. Энергия не успевает высвободиться вовремя, поэтому происходят сильные выбросы магии. — Это свойственно обскурам, — подмечает Рон. — Да, но у обскуров происходит выброс темной магии, — возражает Гарри, — а здесь... — Отсутствие баланса магии вообще. Верно, — Гермиона продолжает читать. — Организм, который не может справиться с мощью своей магии, испытывает сильную боль. Начинается саморазрушение нитей, а затем и физического тела. Они молчат некоторое время. Гермиона продолжает искать необходимую информацию, Рон касается плеча друга, поддерживая, а Гарри вновь уходит в себя. Ему не нравится думать о смерти. Она такая далекая и непонятная, она должна прийти когда-то потом. Не здесь и не сейчас. Нет. Ему хочется думать о новых победах в квиддиче, участвовать в глупых (но продуманных до мелочей!) розыгрышах Уизли, слушать магловскую музыку с матерью и веселиться с ней и отцом. Пригласить Сириуса, Ремуса и всю семью Уизли в гости или отправиться с ними в веселое путешествие. Гарри не знает, что делать. Лили смогла уговорить Северуса помочь сыну научиться готовить зелья, необходимые для поддержания баланса и подавления всплесков магии. В письмах Снейп категорически отказывал всем просьбам, ссылаясь на сильную загруженность. Но когда он поговорил с Лили вживую, сердце дрогнуло. Ее уставший взгляд был печален и молил о помощи. Северус не мог оставить ее в этот момент. Как и семья Уизли, и Ремус с Сириусом — все они поддерживали Гарри и хотели для него только лучшего. А Гарри как никогда нуждался в безразличном отношении к себе. Он не хотел, чтобы его жалели. Гермиона это понимала — Рон, кажется, нет. Рон Уизли всегда завидовал Гарри и плохо это скрывал. Несмотря на крепкую дружбу их семей, сами они являлись скорее приятелями с общими интересами. Рон никогда не мог открыться Поттеру до конца, многое утаивал и веселился, когда у Гарри что-то не получалось. Гермиона была олицетворением гармонии и всегда могла их помирить. Но с каждым днем их отношения становились сложнее. Рон просто не мог продолжать сопереживать — он не знал, как вести себя рядом с Гарри, говорил многие вещи невпопад, вел себя глупо и раздражающе. У него была девушка — Лаванда, веселая семья и беззаботное будущее. Теперь Гарри не был лучшим во всем. У Рона Уизли наконец-то появилось преимущество. Ночью у Гарри проявились первые симптомы ламенты: все тело болело, было трудно дышать. Он видел странные сны. Перед глазами стояли разноцветные всполохи света. Очнувшись, он увидел встревоженную мадам Помфри. Гарри забыл принять необходимые зелья из-за поздней тренировки по квиддичу. О приеме лекарств должен был напомнить Рон. Но он, видимо, пропустил это мимо ушей. Поттер не хотел казаться слабым, а потому, извинившись, почти сразу покинул лечебное крыло, несмотря на упреки женщины. На практическом занятии по зельеварению студенты Гриффиндора и Слизерина были объединены. Снейп смог научить Гарри сносно готовить зелья. И, несмотря на язвительность профессора, его требовательность и обоюдную нелюбовь, они смогли найти компромисс. После сотни проб и ошибок Поттеру даже понравилось работать с профессором. Приготовление зелий начало приносить долгожданное умиротворение. Некоторые студенты Слизерина заметили, что декан изменил отношение к гриффиндорцу, и начали обращаться к Гарри за помощью. Поттер никому не отказывал. Рон настаивал на том, что со слизеринцами общаться не стоит. Этого Гарри никак не мог понять. — Зачем ты помогаешь им?! Они же тебя используют! Гарри добавил в котел необходимые ингредиенты, убавил огонь и начал помешивать содержимое. — Рон, если так рассуждать, то ты тоже меня используешь. Например, сейчас, когда я готовлю зелье за двоих. — Но я же твой друг! Ему хотелось задать вопрос: “Разве?” Но он промолчал. — Я беспокоюсь за твой рассудок Гарри. Ты же болен, непонятно чем! Я... — Рон. — А что если Снейп готовит с тобой зелья, которые подавляют твою волю... Ты же не можешь себя контролировать и... — Рон! На них обратили внимание другие студенты. А Рон словно этого и ждал. Он замолчал, но демонстративно отвернулся от Гарри. Тот продолжил варить зелье.

***

С этого урока все и началось. Кто-то услышал слово “болен”. Кто-то смог все сопоставить. Лаванда спросила Рона: — Это правда? А Рон совершенно не умел врать. И уже на следующий день до Тома Реддла дошла новость: Гарри Поттер болен. Гарри Поттер скоро умрет. Поэтому он ходил к Снейпу — учился готовить зелья. Поэтому он был ко всему равнодушен. Гарри Поттер скоро умрет. Том не ощущал совершенно ничего, кроме небольшого ликования внутри. Теперь он понимал, что Поттер из себя действительно ничего не представляет. Реддл смог изучить генеалогическое древо Поттеров, узнать много информации от его однокурсников. Гарри Поттер — совершенно обычный студент Гриффиндора. Он ничем не отличался от других, и внимание заострять на нем не следовало с самого начала. Но почему-то Тому казалось, что он нашел того, кто сможет ему помочь. Ликование сменилось надеждой.

***

Гарри Поттера обсуждали все. Профессор МакГонагалл пыталась вразумить хотя бы гриффиндорцев, но тщетно. Поттера окружал зудящий шепот и удивленные взгляды повсюду. Он знал, что все началось с Рона, и теперь его избегал. Гермиона держалась за Гарри, понимая, что в этот раз помирить друзей не получится. Но все равно Поттер ощущал липкое одиночество. Хотелось убежать и спрятаться, чтобы никто его не нашел. Все, кто его поддерживал (а их было много), ничем не могли помочь. Когда профессор Дамблдор вызвал его к себе, Гарри не удивился. Они говорили о малозначительных вещах. Поттеру казалось, что во время разговора директор совсем не задумывался, кто перед ним сидит. Для Дамблдора он был еще одним ребенком, которому не повезло стать героем магической Англии. — Мне жаль, Гарри, — съев очередную лимонную дольку, произнес директор. — Но, помни: несмотря ни на что, ты должен быть сильным.

***

Сидеть на холодной земле было неудобно, а согревающие чары накладывать не хотелось. Он нуждался в холоде. Он спрятался в тени деревьев, чтобы его никто не нашел. Но кто-то все-таки это сделал. — Здравствуй. Ощутив действие согревающих чар, Гарри поднял голову вверх. Перед ним стоял Том Реддл. Они не были знакомы лично. Том учился на курс старше и был лучшим на факультете Слизерина — вот и всё, что знал о нём Гарри. Издалека Поттеру казалось, что Реддл идеален во всем. — Привет. Том смотрел на Гарри впервые с такого близкого расстояния. Поттер был однозначно красив. Но покрасневшие глаза и бледность придавали ему болезненный вид. Гарри смутился, не зная, куда себя деть. Смотреть в холодные синие глаза и не опускать голову было тяжело. — Ты... что-то хотел? Том сделал вдох: — Ты обречен. Нет смысла скрывать — я даже знаю, чем ты болен. Но на самом деле меня интересует иное, — он протянул руку. — Ты умираешь — но я готов дать тебе жизнь. Гарри совершенно его не понимал. Пристальный взгляд Тома казался отсутствующим, безэмоциональным. — Ты предлагаешь мне жизнь? — Да. — Тогда... что взамен? Реддл словно вышел из транса и посмотрел на гриффиндорца совершенно иначе. Гарри ощутил внутри еще больший холод. — Ты должен помочь эту жизнь найти. Том совершенно не ожидал, что спустя мгновение Поттер засмеется, вымученно и печально. Он все еще протягивал Гарри руку. — Ты хочешь уговорить меня найти то, что делает людей бессмертными? Том кивнул. — Со мной знания, с тобой — преданность и находчивость. Если ты согласишься мне помогать, то я подарю тебе бессмертие. Бессмертие. Гарри бессмертие казалось странным, выдумкой для сюрреалистического кино. Он смотрел на Тома и понимал: какая-то часть его души и правда хочет поверить в то, что Реддл сможет его спасти. И ему совершенно не хотелось испытать на себе обливиэйт. Он вспомнил грустный взгляд Гермионы, уничижительный — Рона, заплаканное лицо мамы и хмурое — отца. Он вспомнил всех тех, кто не может ему помочь. — Хорошо. Гарри берет Тома за руку и поднимается с земли. И снова неловко улыбается. — И что, ты к каждому так подходишь? Том поморщился. Он не хотел ничего предлагать. Не хотел подходить к нему. Он знал, что сможет прекрасно справиться самостоятельно. Но словно сама судьба привела его к Гарри Поттеру. И он ничего не мог с этим поделать. Словно их встреча была неизбежной. — Только к тебе. Гарри отвечает, смущаясь: — Это хорошо. Ему нравится быть избранным.