Откровение

Предложив Гарри руку помощи, дарить бессмертие Том, конечно же, не собирался. Наивно было предполагать, что студент Слизерина способен на честную игру. В его планы это совершенно не входило. Но воспользоваться сложившейся ситуацией гриффиндорца, его связями, умом, способностями — почему нет? Зная возможности получения бессмертия, запросто можно найти и слабые места. Том Реддл всегда был один. И вечность на одного его полностью устраивала. Том выхватил Гарри из толпы спустя несколько дней. — Встречаемся после ужина в библиотеке. Он практически сразу скрылся в подземельях. Гарри на мгновение перестал дышать. Он всем телом ощущал опасность. Было бы глупо отступать сейчас, потому что он уже согласился последовать за Реддлом. Пойти против собственного же слова Гарри не мог. Поттеру казалось, что если он откажется от идеи Тома, то умрет еще раньше. Реддл привык добиваться поставленных целей. Гермиона недоверчиво оглянулась на друга, взяла его за руку. Он был ей благодарен за молчание, в котором они дошли вместе до кабинета. С Роном они окончательно перестали общаться. Гермионе не нравилось поведение Уизли, не нравилась его девушка, которая, видимо, к Грейнджер ревновала, а потому постоянно с ней ругалась. Гермиона не смогла сохранить дружбу их трио, а потому чувствовала вину. Гарри остался единственным человеком в Хогвартсе, которому она полностью доверяла. И она никак не могла его потерять. Гарри и Том редко встречались в библиотеке. У Тома было множество дел и без этого, а Гарри просто не хотел навязываться. Реддл расценивал эти встречи как отдых, Поттер — как возможность высказаться. Их сближение, конечно же, заметили все факультеты. Гарри был рад, что рядом с Томом научился относиться к слухам равнодушно. Однажды Том спросил: — Что ты делаешь для того, чтобы поддерживать баланс магии? Гарри удивился заданному вопросу. В библиотеке они опять засиделись за чтением допоздна. Глаза болели от сухости, хотелось побыстрее лечь спать. — Я... пью зелья? Врачи сказали, что они помогают укрепить магические нити. — И всё? — Ну, я играю в квиддич. Это тоже помогает восстановлению, — Гарри не упомянул о том, что перестал ходить на тренировки, потому что встречи с Томом приходятся как раз во время их проведения. — А дуэли? Гарри усмехнулся. Том был серьезен. — Дуэли? — Зачем сдерживать магию внутри себя, если можно выпустить большой ее поток на противника? Гарри задумался. На ЗОТИ он боялся применять свою магию в полную силу, как и на других предметах. Ему было страшно потерять контроль над палочкой и очнуться в стенах больницы. Том понимал, что снова идет на поводу своих желаний, но ничего поделать с этим не мог. — Думаю, мы могли бы попробовать. Гарри пожал плечами. — Я не сомневаюсь в твоих умениях, Том. Но мы в Хогвартсе. Дуэли вне занятий запрещены. Нам просто сделают выговор или вообще исключат. Том отзеркалил движение Гарри. — Ты забыл самую главную особенность Хогвартса. Он склонился к Гарри и прошептал: — Он полон секретов. Так Гарри Поттер впервые оказался в Выручай-комнате.

***

Он продолжает ходить на дополнительные занятия к профессору Снейпу. Северус обещал Лили научить Гарри приготовлению всех необходимых зелий до Рождества. Он не удивился, когда вместе с Поттером начинает приходить Том. Реддл получал от Северуса множество отказов. Но Том, кажется, существовал в отдельной реальности, в которой отказы не имели особого значения на пути к достижению цели. — Он мой друг, профессор. В это верилось с трудом. Даже Том не сдержал на этих словах ухмылки. Студенты Слизерина выдвигали различные теории, насколько значим гриффиндорец для их непризнанного короля. И они не догадывались, что Гарри ничего для него не значит. Многие решили, что они оба прокляты. Но Тома Реддла боялись все, а потому слухи о нем не распространяли. Северус позволил ему посещать занятия лишь по одной причине. Гарри был невыносимо похож на Лили свойственным только им гордым отчаянием. Взгляд обоих — беспомощный, но образ в целом напоминал вечных магических воинов, которым предстояла борьба за жизнь (свою и других) до последнего вздоха. Поттер не знал, как договориться со Снейпом, не надавив на жалость. — Я умираю, профессор. Скоро, я уверен, наступит момент, когда я не смогу помочь себе. Мне будет нужен тот, кто знает, что делать. Гарри понимал, что Гермиона не сможет совладать с эмоциями. А Том сделает все быстро и точно. Паника уступала гневной холодности. — Хорошо. Том и Гарри все чаще появлялись вместе. Им нравилось проводить время друг с другом. Том был готов признать: несмотря на эмоциональность и наивность, Гарри являлся сильным и способным волшебником. Гарри покинул сборную по квиддичу. Гриффиндорцы не понимали его выбора и обвиняли Тома Реддла в уходе их лучшего игрока. Они думали, что слизеринцы намеренно решили ослабить их команду. Наивные. Поттер никогда не любил читать, но все изменилось с Томом. Он рассказывал интересные факты, давал полезную и легкую литературу. Гермиона удивлялась преображению Гарри. Единственное, что она сказала: “Будь осторожен”. Поттер тогда обнял ее, благодаря за молчаливое понимание. Был бы рядом Рон, она бы не смогла так легко принять дружбу Гарри с одним из опаснейших слизеринцев. Постепенно общее прошлое отпускало, а настоящее казалось прекрасным. Но чем больше проходило времени, тем хуже обстояли дела с поиском информации о вечной жизни. Гарри успокаивал то ли Тома, то ли себя: — Не забывай, что это с самого начала было абсурдной идеей. Тот возражал: — Это магический мир. Все, что абсурдно у маглов, реально здесь. — Я понимаю это. Но бессмертие, Том... Это сложнее, — Гарри отложил книгу в сторону, сложив руки вместе. — Единственный, кому удалось стать бессмертными — семья Фламелей. Но многие считают философский камень всего лишь легендой. — Ты тоже? — Я тоже. Том закрыл очередную книгу и положил ее в стопку других. — Я не буду переубеждать тебя, Гарри. Способы стать бессмертным есть — и я в этом уверен. — Но зачем тебе это? Том посмотрел на него, как на глупца. — Я стану неуязвимым. Гарри кивнул. — Но ты уверен, что будешь счастлив? — Гарри не знал, как сформулировать вопрос более конкретно. — Я имею в виду... Жизнь — это счастье, безусловно. Но, если ты будешь бессмертным, что будет являться счастьем для тебя? Мир через сто лет не изменится, умрут одни — на их место придут такие же другие. Том хмурился и не понимал. Гарри продолжал: — То есть... это сложно объяснить. Сейчас многие недовольны политикой Министерства. Я слышал от родителей, что последователи Гриндевальда набирают силы. Зло возрождается. Все эти восстания, войны... Зло ведь, как и добро, бессмертно, так? — Что ты хочешь этим сказать? Гарри не нравилось обсуждение данной темы, но ничего поделать с собой не мог. Том продолжал внимательно слушать. — Стоит ли вечная жизнь того, чтобы зло всегда было рядом с тобой? Конечно, это всё кажется чушью. Но... может... сначала стоит изменить качество жизни, а потом ее продолжительность? — Гарри посмотрел в глаза Тому, выдержав паузу. — Иначе я не понимаю... зачем жить вечно, если ты несчастен? Не спорю, что сейчас поступаю лицемерно — мне хочется продлить время своего существования. Но... если честно, я бы никогда не согласился на абсолютное бессмертие. Том видел свое счастье в безграничной власти над другими и собственной непобедимости. — Почему? — единственное, что он спросил. Гарри сомневался, стоит ли вообще отвечать. — Вечная жизнь обрекает на одиночество. Я бы сошел с ума, если бы на моих руках умирали те, кого я люблю. Гарри прикусил губу и улыбнулся, разведя руки в сторону и пожав плечами. — Я просто не такой, как ты. Пускай Том не знал, что такое любовь, и был один с самого своего рождения, сердце его забилось чаще. Он представил, как остается один во всем мире. Вальпургиевы рыцари трупами лежат под ногами, а его дрожащие руки пытаются удержать окровавленное тело Гарри. На мгновение стало труднее дышать. — Между смертью своей и смертью остальных я однозначно выберу второе. Гарри засмеялся. — Поверь, я в тебе не сомневался. Ты такой типичный слизеринец. — Приятно это услышать от весьма типичного гриффиндорца. Том ухмыльнулся, открывая новую книгу. — Предлагаю продолжить поиски. Гарри кивнул, продолжая глупо улыбаться и понимая: в чем-то всё-таки он оказался прав.