Откровение

Нити магии переплетались между собой. Тело немело. Любое движение отзывалось болью. Гарри снились сны: черные силуэты на белом фоне сливались в одну липкую мазутную сферу. Сфера поглощала всё на своем пути. Она давила, разрушала магию, лишала рассудка. Была ночь. Гарри разбудил всех находящихся в комнате. Рон пытался докричаться до него, а он не мог даже пошевелиться. Волны магии исходили из его тела, точно помехи на телевизоре в плохую погоду, чередуясь со статичной картинкой привычного мироустройства. Он видел расплывчатые изображения перед собой. Через него проходили все чувства разом, и ни на чем одном он не мог остановиться. Возможно, он кричал. Потеря контроля манила погрузиться в забвение. Гарри проснулся в больничном крыле на рассвете. Предметы вокруг теряли четкость, и даже очки не помогали избавиться от тумана в глазах. Он казался себе обездвиженным облаком. От мадам Помфри Гарри позже узнал, что Том и Гермиона хотели провести рядом с ним всю ночь. Но им пришлось покинуть больничное крыло, так как данное своеволие напрямую нарушало школьный устав. Он мог бы улыбнуться на ее слова. Но он не смог. Мадам Помфри ушла, и Гарри остался один. Он сдерживал слезы отчаяния и чувствовал, как магия разрывает его изнутри, ртутью растекаясь по всему организму.

***

До каникул оставалось чуть больше недели. Поэтому решение вернуться домой немного раньше показалось самым приемлемым. Но дома его состояние ухудшилось. Ко всему прочему прибавилась тошнота — магия, как и пророчила Гермиона, начала отторгать своего носителя. Северус присылал новые рецепты зелий, а на каникулах лично приносил необходимые лекарства. Джеймс старался лишний раз с ним не пересекаться. Лили же, наоборот, радовалась возможности пообщаться с другом детства, и не отпускала его до самого позднего вечера. Зелья помогали. Но дозировка постоянно увеличивалась. В самые тяжелые моменты родители смотрели на Гарри так, будто он уже был мертв. Возможно, ему это просто казалось — всё чаще он опускал взгляд вниз из-за внезапно возникающих головокружений. Но с отцом отношения становились хуже — тот начал пить. Он всё глубже уходил в себя, не замечая ничего вокруг. Друзья остались где-то вдалеке — гордость не позволяла делиться своим горем с ними. Он убивал себя так по-магловски, на взгляд Гарри: в лицемерии, одиночестве и алкоголе. Лили справлялась лучше. Она пыталась восстановить атмосферу веселья в их доме. Но после улыбок и мнимого счастья Гарри слышал мамин плач в ванной комнате — и ничего в итоге не менялось. Гарри не оправдал даже малейшего их ожидания, оказавшись бесполезным. И об этом он смог поделиться лишь с Сириусом — тот стал часто к ним заходить, чтобы контролировать количество выпитого Джеймсом и поднимать настроение Гарри. — Никогда не позволяй другим решать за себя, малой. За тобой всегда последний ход. Если ты решил жить — живи всем чертям назло. Понял, олененок? Гарри всегда улыбался крестному, несмотря на тошноту и ком в горле. — Понял, бродяга. Рождество прошло мимо семьи Поттеров. Когда Гарри стало лучше, он решил отправить письма Тому и Гермионе. И если Гермиона в ответ подробно описала ему все то, что с ней произошло, то Том сухо заметил: “Со мной все хорошо", — с пожеланиями скорейшего выздоровления. Гарри слишком много думал о Томе. На Рождество и день его рождения (о дате которого он узнал от одного слизеринца, а потому все еще сомневался в ее подлинности) он отправил в качестве подарка книгу об артефактах и сделанный под контролем близнецов Уизли “Набор пакостей”. “Чтобы каникулы в приюте прошли чуточку веселее”, — отметил он в открытке. Он мечтал об улыбке Тома, которая обязательно должна была появиться при открытии подарка. Он мечтал о том, что они станут хорошими друзьями. Гарри было приятно осознавать, что Том заботился о нем (пускай никогда и не принимал благодарности). А он заботился о Томе в ответ. Северус стал постоянным собеседником Гарри. С помощью Лили они смогли перейти на неофициальное общение. Потому Гарри даже не удивился, услышав вопрос: — Что связывает Тома Реддла с тобой? Гарри любил язвить, уклоняясь от ответов на неудобные вопросы. Этим он напоминал отца. Но с Северусом препираться не хотелось. Он сделал многое для Поттера и заслужил его доверие. — Мистер Снейп, я не знаю. Мне... иногда кажется, что он просто моя галлюцинация, которую я выдумал из-за болезни, — он сардонически улыбнулся. — Возможно, мы оба... слишком сильно боимся смерти. Мы боимся умереть прежде, чем что-либо предпринять. Ночью в очередной раз его начинает выворачивать наизнанку. Встав с кровати, он задевает стеллаж и роняет множество вещей. Он слышит пьяное бормотание отца на кухне, обеспокоенные возгласы матери. Гарри едва успевает дойти до ванной комнаты. И уже после, сдерживая дрожь рук, он возвращается в комнату, уставший и бледный. Утром он находит в себе силы самостоятельно убрать разбросанные вещи. В завале книг его привлекает одна. С потрепанной годами обложкой и золотой гравировкой букв. Сказки Барда Бидля. И с ухудшением здоровья приходит абсурдное осознание: он действительно может Тому помочь.