Откровение

При выборе между больницей и домом Гарри руководствовался внезапным улучшением самочувствия. Он отказывался проходить лечение в Мунго. Забота мамы и зелья профессора Снейпа буквально спасали его. Гарри не хотел это потерять. Он боялся, что, если вновь окажется среди людей в желтых халатах, то останется там навсегда. Все каникулы он находился дома. А к началу следующего семестра Гарри наконец-то смог вдохнуть полной грудью. Врачи подтвердили, что его состояние улучшилось, и потому дали разрешение на продолжение обучения в Хогвартсе. Гарри улыбался и думал, что это — настоящее рождественское чудо, за которое он обязан своим близким. Если Лили и Северус занимались в основном лечением Гарри, то Джеймс, Сириус и Ремус решили улучшить его физическую подготовку. А потому, как только Гарри стало лучше, они начали вместе летать на метлах, гулять в лесу и веселиться, как в старые времена. Отчасти всё было сделано и ради Джеймса, который с восстановлением Гарри пытался вернуться к постоянной работе в Ордене. Все они понимали: ремиссия может означать затишье перед более страшной бурей. Но Гарри учился жить настоящим. И надеялся на то, что вместе с Томом они совершат невозможное. И именно мысли о Томе выбивались из рационального восприятия мира Гарри. Том казался ему обманщиком, который в любой момент мог сказать, что происходящее между ними — всего лишь шутка. Всё, во что он верил, глупая-глупая шутка. Гарри вспомнил, как однажды, сидя на ужине в Хогвартсе, Симус сказал ему: — Не знаю, что думают остальные... А я считаю, что ты очень крут, раз осмелился подружиться со слизеринцами. Завидую твоей решимости! И спустя какое-то время мечтательно добавил: — Я бы тоже хотел поговорить с ними. Сказать Паркинсон, что она красивая, например, — и тут же покраснел, выставив руки в защитном жесте. — То есть волосы у нее красивые, не она. Или... Или кому-то еще сказать, что они красивые. Не знаю. Просто что-то сказать — хорошее, а не плохое. Симус тогда сильно смутился и попросил ни с кем его слова больше не обсуждать. Гарри был слишком юн, чтобы в должной степени быть способным к рефлексии собственных чувств. Он поверил Тому, совершив, на его взгляд, самую глупую на свете ошибку. И почему-то всё ещё хотел верить. Ему становилось лучше лишь при мысли о Томе, о его новых планах, над которыми они снова будут спорить в библиотеке допоздна, чувствуя странный уют от общества друг друга. Том был идеален. А Гарри хотел быть на него похожим. И, наверное, именно это сподвигло Поттера первым же делом по возвращению в Хогвартс направиться в подземелья. Ему было неловко ловить изучающие взгляды слизеринцев, которые молча пропускали его в свою гостиную. Они знали, к кому он пришел. Руки, удерживающие книгу сказок, непроизвольно сжимались сильнее. Гарри хотелось спрятаться с ней подальше от проходящих мимо зевак, которые интересовались им больше, чем хотелось бы. Но еще хуже он ощущал себя, когда от нервов забыл постучать в дверь и вошел в комнату Тома без разрешения. Как раз в то время, когда на Томе были надеты лишь брюки, а на плечах висела расстегнутая рубашка. Первое, что хотел сделать Реддл, — превратить нарушителя личного пространства в лягушку или болотное растение. Обычно к нему никто без приглашения не заходил. Он был зол на свою непредусмотрительность. Но узнав в нарушителе Гарри Поттера и увидев, как тот на него смотрит, Том лишь насмешливо склонил голову набок: — Ты, видимо, что-то очень сильно хотел спросить. Гарри отвернулся практически сразу, позволяя Тому застегнуть рубашку и окончательно одеться. Поттер мечтал провалиться в подземелья подземелий, лишь бы не испытывать удушающий стыд, который овладел всем его телом. — Извини. Гарри не успел толком рассмотреть, как выглядит Реддл без верхней одежды (и не то чтобы сильно хотелось). Он считал это своим оправданием, а потому без малейшего волнения продолжил: — Ты знаком со сказками Барда Бидля? Том медленно застегивал пуговицы на рубашке. — Нет... Это что-то из магического фольклора? — Да. Обычно их рассказывают детям, и поэтому я не сразу вспомнил о них... — Гарри развернулся к Тому лицом и указал на книгу. — Возможно, это глупо прозвучит, но в них рассказывается о том, как получить бессмертие. Пальцы Тома останавливаются на предпоследней пуговице. Он окружает комнату заклятием, блокирующим звук. На удивление Гарри, без палочки. — Ты хочешь сказать, что в детских сказках хранится секрет вечной жизни? — Том подходит к нему, забирает книгу и начинает пролистывать страницы. — Вернее, я просто это предположил. Из-под ворота не до конца застегнутой рубашки виднелась четко очерченная ключица. Волосы Том уложить не успел. В таком виде он казался не менее привлекательным, чем обычно. Гарри одернул себя. Пора перестать так пялиться на читающего друга. Он пришел сюда не за этим. — Гарри? Всё в порядке? Он сбросил наваждение. — Да, конечно, — правой рукой он нервно пригладил свои волосы. — Когда мне попалась на глаза эта книга, я вспомнил, что назвал существование философского камня тоже сказкой. И сейчас... почему бы нам не поискать информацию по поводу Даров Смерти? Может, это к чему-нибудь и приведет. Том заострил внимание на бузинной палочке. — Ходили слухи, что Гриндевальд являлся её владельцем, а потому долгое время был непобедим, — он захлопнул книгу. — Если эти слухи — правда, то где теперь её искать? Гриндевальд заточен в Нурменгарде и навряд ли имеет хоть какой-то способ колдовать. Среди его последователей нет ни одного достойного мага, который мог бы ею владеть. Зная, что им придется проникнуть в запретную секцию, Гарри в тайне от родителей взял с собой в Хогвартс отцовскую мантию-невидимку. Но даже в книгах найти информацию о Дарах было очень трудно. В их руки попали исследования безызвестных волшебников и потрепанные зарисовки даров, благодаря которым можно было определить их примерный внешний вид. На этом поиски зашли в тупик, а после и вовсе прекратились. Том злился. — Очень обидно, что многие так безответственно относятся к изучению магии. А все ценные знания... просто разбросаны по миру. Нет никакой универсальной энциклопедии, как у маглов — только какие-то редкие упоминания о самом необходимом. Чуть позже Том делится с Гарри планами о создании сообщества, которое в будущем сможет выступить против действующих порядков, мешающих развитию магических наук. Гарри называет Тома идеалистом и закатывает на каждую такую фразу глаза. Но никогда не останавливает.