De geur van lelies (Запах лилий)

      Что есть дом? Мия не знала. Всю сознательную жизнь студентки, живущей в маленькой комнатке общежития, окружало чужое место. Общежитие, бесконечные поездки по Европе, временное пристанище волков, и такое же временное обитание в доме Виктора, маленькая уютная, но съёмная, квартира, отели, Дом клана Аши… Девушка долго думала, стоит ли здесь оставаться, в такой родной Праге, где она провела два года, или же встать на путь возвращения в Штаты.       Вот и сейчас, когда скоро начнётся посадка на самолёт, Рождённая стоит посреди зала аэропорта — статичная фигура, окружённая хаосом жизни, и впервые не понимает, что делать дальше. Сильная, уверенная в себе Обращённая застыла в нерешительности, впервые за годы гостеприимства пражского клана.       — Прошу прощения, пропустите, пожалуйста.       — Примите мои извинения.       — Дайте пройти, мистер.       Мия озирается по сторонам, с надеждой всматриваясь в лица прохожих и ища среди них одно, родное до быстро бьющегося сердца, и застывает в неверии, а в глазах образ начинает расплываться. Всего лишь слёзы. Всего лишь неожиданная, маловероятная, но такая нужная для счастья встреча.       — Данте!..       Он услышал её тихий оклик, и время замедлилось для них обоих. Заворожённые, шли навстречу друг другу, боясь спугнуть такой хрупкий, как мотылёк, зарождающийся вновь союз душ.       — Милая Мия, я нашёл тебя…       Стало неважным то, что девушку звали уже достаточное время, дабы поторопить и, наконец, взлететь, ненужным — звук взлетающей искусственной птицы, лишь эти глаза и нежная манящая улыбка стали её личным маяком. Рождённая замечала в веренице цепкого взгляда его уставшие, блеклые звёзды, которыми Данте смотрит на неё; заметила осунувший вид, уставший и одинокий, что невольно руки девушки начали обнимать вампира так отчаянно и одновременно нежно. Опешивший вампир в мгновение обнял маленькое тельце такой необходимой для него Луны.       Слова были не нужны для двух, когда-то давно осиротевших по своей глупости сердец, и теперь в головах бессмертных было абсолютное счастье.       «Я нашёл её и свой дом в Ней».       «Он рядом. Как же я скучала».       С безжалостным сожалением Мия отстранилась от Данте, прошептав «Нельзя так долго стоять как статуи», улыбнулась:       — Нас не поймут. Хоть это не важно, но тайна бессмертия… Должна оставаться тайной для людей.       Вампир помолчал немного, а потом, тихо и тепло засмеялся, и этот хрипловатый смех отдавался эхом и лиловым рассветом. Закружив в неведомом танце, Данте обнял и повёл своё бедовое сокровище подальше от этого места, чтобы, наконец, остаться наедине.       Мужчина привёл Мию в небольшой стильный, но уютный отель, от которого веяло домашним очагом и солнечным днём. Почему-то мужчина сразу подумал о Праге, так как в одном из разговоров стало понятно, что Рождённой понравилась Европа, и ей не хватало как раз того ощущения нормальности, размеренной жизни — в смертоносном темпе всегда можно забыть о стабильном счастье и времени на себя. После, в один из вечеров вампир увидел Мию в толпе прохожих, но так и не смог подойти к ней. Два года искал её по всему городу и окрестности, но так и не мог найти — о клане Аши он не думал, считая Старе-Место и его покровителей не более, чем вымыслом, в чём позже пришлось разубедить себя. Один из номеров с балконом и видом на исторический центр города Данте бронировал постоянно, зная, что, если он приведёт однажды сюда свою Луну, она восхитится и будет улыбаться тепло — городу, обстановке, ему. Особенно ему.       Закат придал причудливый оттенок светлому номеру, что делало и без того романтичную и особенную обстановку ещё мягче и ярче, а искусно обставленные ретро-мелочи приятно освежали взгляд.       Данте показывал обо всём, мимо чего проходили, с энтузиазмом и волнующей интригой, показывая лучший номер отеля его спутнице, однако…       Мия смотрела только на него и этот взгляд тяжелел от накатывающего возбуждения с каждым шагом, фразой, сказанной любимым голосом, случайным прикосновением к её разгорячённой коже, от чего по телу прокатывала волна вожделения.       — Тсс. Молчи. — с этими словами девушка коснулась своей крошечной ладонью к губам Данте, таким желанным и всё ещё недоступным… Искрящие глаза обоих говорили больше, чем ненужные в этот миг слова. Все запреты, мысли, образы стёрлись, исчезли, не оставив даже пепла в столь откровенный момент. Пока рыжеволосый вампир раздевал Мию глазами, девушка успела расстегнуть пуговицы на его рубашке, которых казалось слишком много, чтобы начать трепетать от ожидания и терзать свою душу.       Данте же просто порвал шнуровку платья, что мигом упало к стройным ногам, открывая почти полную обнажённую красоту. Рождённая моментально покрылась мурашками, а вампир не мог налюбоваться, насытиться таким прекрасным зрелищем. Бледная кожа словно сияла изнутри, порождая желание заглянуть внутрь, под самое сердце, а закатный мотив солнечного танца украшал эту картину небывалой мощью. Трепетание от возможности видеть столь эстетичное наслаждение погасло перед долгим ожиданием, отзывающимся болезненной истомой возбуждения.       Подхватив за ягодицы и крепко обняв за талию, вампир перемещался в сторону комфортно большому ложе и покрывал шею поцелуями, переходящими в неглубокие засосы и укусы, заставляя девушку дрожать и выдыхать тихим стоном его имя.       Целуя манящие, сладковатые губы Мии, Данте бережно уложил её на постель. Шёлковая ткань приятно холодила кожу, даруя небольшую прохладу, что тут же сминалась в горящей агонии.       Гуерра уже не мог сдержаться и резко, одним глубоким толчком, оказался в ней. Да и как тут сдержаться, когда все мысли были заняты этой очаровательной особой, когда, наконец, ему было позволено всеми несуществующими богами касаться её бархатной кожи, когда каждая клетка отчаянно просила её? Из преисполненного нежности и очарования он превратился в страстного любовника, заставляя забыть своё имя и рваным вдохом просить жалостливо, нуждающе, его ласк.       Мокрая кожа отдавала громкими шлепками тел. Рычащие, нежные, рваные и тихие от переизбытка чувств стоны окружили пару непроницаемым коконом, позволяя впервые себе насладиться сполна друг другом. И так плевать на окружающий мир, что рьяно, с остервенением пытался забрать их чувства не раз. Так плевать на прошлые ошибки, когда она тает под тобой, наполненная до краёв, отданная на истязание и горя от аромата лилий, когда вдыхает аромат его кожи; когда он смотрит на дрожание ресниц и полузакрытые глаза, целуя чувственные губы, заглушая обоюдные стоны.       Они ещё долго обнимали друг друга, сплетались в одно целое, не желая заканчивать безумную страсть, вновь и вновь шептали имена, растворяясь в поцелуях, пока за окном лениво пробуждался новый день.