De geur van lelies (Запах лилий)

      И словно по взмаху невидимой дирижёрской руки, что с интересом тянула за верёвочки путь двоих, наступило затишье. Без сомнений и слов они считали себя единым целым, вдыхая обоюдную любовь и наслаждаясь всеми моментами их отношений.       За окном бушевал ветер, ломая в приступе урагана ветки хрупких деревьев, а сквозь теплый полумрак от свечей в оконном проёме танцевали силуэты, захваченные страстью, нежным чувством, объятиями. И можно было услышать их счастливый смех, наполненный до краёв, внезапно ставшая тесной улица не могла удержать притяжение Мии и Данте, напрочь забывшие о существовании всего остального.       Им было мало друг друга всегда. Стараясь восполнить упущенное моменты, искрились от переполнявших чувств, держась всегда за руки и смотря в глаза. Невозможная идиллия, нереальная, безграничная, была подвластна вампиру и Рождённой. От неё не было тошно, сладость туманила сердца, однако, приторность явно была ненавистна молодой паре, которая ещё чуть-чуть и готова парить над землёй, небесами и так же быть счастливыми.       Даже сейчас, Мия вертелась вокруг зеркала, полуобнажённая, всегда манящая, и подбирала себе наряд на вечерний променад, а Данте пристально смотрел на неё, едва сдерживаясь, чтобы в очередной раз не нарушить планы, забить на высшее общество и насладиться Ею сполна, безвозмездно отдавая взамен себя.       Мия со сверкающими счастьем глазами осматривала идеально севшее кружевное боди и еле слышно выдохнула, когда чуть прохладные руки обхватили её грудь и тело, воздвигая в нерушимый кокон тела пальцами, нигде и всюду одновременно. Прерывистое дыхание ясно дало понять девушке, что её вампир с медно-рыжими волосами остановит очередную попытку одеться. Всё так же стоя перед зеркалом, Рождённая воочию видела, как Данте одной рукой ухватил её за внутреннюю часть бедра, а другой аккуратными, но рваными движениями пытался снять полотно кружев, мысленно проклиная современную одежду за неудобство и трату времени. Хотелось порвать, но вампир сам себе этого не позволил. А Мия смотрела только в зеркало и их близость, откровенное разглядывание тел лишь сильнее накаляло желание и возбуждение.       Быстрые глубокие толчки, рваный темп и приковывающий взгляд зеркало заставляли девушку дрожать от накатывающего оргазма, видя такую почти животную страсть, продолжающая неизвестно сколько. Но тут Данте укусил Рождённую за шею, заглушая стон и так же резко отодвинул от себя её, наблюдая из-под кошачьих глаз за недоумением и сильным желанием ощутить на себе, в себе — Его.       — Милая, я и сам не горю желанием останавливаться, однако, мы можем опоздать.       Хитрая улыбка озарила открытое лицо мужчины и Мия с тихим криком умчала в ванную комнату. Всё ещё улыбаясь, мысли Данте звёздным туманом проносились в его голове:

«Невероятная. Любимая. Родная, солнечная со мной. Нужная.Моя.»

      Когда Страж вышла из ванной, нахмурилась, не найдя в комнате Гуерра, но не стала терять время и начала собираться на их выход. «Быстрее нарядиться, иначе я уже сама буду с ним играть» — девушка улыбалась и понимала сама всю ситуацию, хотя в момент их прерванной близости хотелось обрушить всю ярость и любовь при виде его ухмылки.       Уже другое боди пыльного розового цвета с корсетом и цветочным плетением, обтягивающие упругие ягодицы чёрные брюки с завышенной талией, а на плечи, слегка неряшливо, для простоты образа, девушка накинула такой же чёрный удлинённый пиджак. Весь образ сочил элегантностью и небрежностью, без тяжёлых аксессуаров Мия выглядела утончённо и невинно. На голове — низкий пучок и выпущенные к лицу волнистые пряди, дававшие собраться образу воедино. На ногах не тяжёлые грубые ботинки, которые могут выбить дурь ударной волной, а аккуратные чёрные кеды без лишних деталей.       Данте долго не было, и Рождённая уже хотела выйти, но движение рук остановило нежное прикосновение мужчины. Мия обернулась и увидела в руках Данте нежные бутоны ещё нераскрывшихся лилий, от который исходил необыкновенный, не резкий и терпкий — слегка сладковатый аромат чистого талого снега. Мягко, но настойчиво, вкладывая в жест всю благодарность и искренние чувства, девушка поцеловала рыжеволосого, а после тихим шелестом прошептала «Спасибо. Но главное, это ты» в губы и чмокнула довольного вампира.       Их маленькое путешествие по вечерней Праге началось с уютной кофейни, в котором продавались восхитительные шоколадные пирожные, покорившие девушку своей влажностью и обилием кокоса, выглядящие как маленький скромный шедевр.       Чашечка ароматного аффогато согревала теплом, но жарче становилось от держащих маленькую ладонь бледных рук, что не желали отпускать, да и стремления держать расстояние не было.       Театр марионеток впечатлил пару необычным представлением легенд и мифов Чехии, которое заставило окунуться с головой в местный колорит. Не забыли упомянуть и Старе-Место и главную страшилку этого места, от чего Мия улыбалась, а Данте… а Данте просто смотрел в этот момент на неё и не мог оторваться от её выразительных глаз.       Но совершенно незабываемым моментом откликнулся Чёрный театр. Современное театральное, местное искусство было наполнено волшебностью и нереальностью происходящего. Казалось, что в мире «нелюдей» появились магически одарённые существа, способные затуманить разум. Удивительные эффекты, ложащийся свет на декорации и актёров, которые, словно без костей, творили невероятные акробатические трюки, от вида коих автоматически сжимает дыхание.       Променад по обоюдному согласию решили закончить в изумительном парке с открытыми лугами и прекрасным панорамным видом на Прагу, где природа словно оставалась нетронутой многие века, тронутая лишь нежным ухаживанием любящих душ.       Обойдя лишь малую часть Риегровых садов, пара решила остановиться неподалёку искусственного ручья и понежиться на мягкой траве под раскидистыми ветвями вековых деревьев, обнимая друг друга и сохраняя это божественное ощущение, боясь спугнуть атмосферу безоблачного спокойствия, золотом покрывающее их воспоминания.       Данте приподнялся, касаясь девушки, и тёплый багрянец смотрел в серое небо его счастья, создавая нерушимую связь. Пряди волос растрепались и отдавали апельсином на ветру в лучах заходящего солнца. Или же солнце спряталось в нём?       — Мия, давай уедем? Я не хочу помнить Амстердам мрачным и холодным, больным, потерявшим Тебя.       — Не важно, где и когда. Важнее — с кем, господин Гуерра. Вроде взрослый вампир, а задаёшь глупость, — с улыбкой ответила Рождённая.

— Давай.