Последняя колыбельная

Лето 1989 года, поместье Малфоев Маленький мальчик, сидя в детской комнате прямо на полу, подкидывал вверх волшебную палочку, которую только что стащил у матери, и заливался громким смехом. Из кончика палочки вырвались красные искры, заставив ребенка расхохотаться еще громче. – Драко! Где ты ее взял?! – раздался за его спиной голос старшей сестры. Глаза мальчика широко распахнулись, волшебная палочка выпала из его рук и откатилась к письменному столу. Агата рванулась за ней, но Драко был проворнее, он живо метнулся под стол на четвереньках. Схватив палочку, он вскочил на ноги и, увернувшись от сестры, бросился бежать. Агата быстро направилась за ним. – Стой! Отдай! – сдавленно говорила она, боясь, что кто-то из родителей услышит, и «преступление» брата обнаружится. Девочка, путаясь в неудобном платье, вбежала вслед за Драко в огромную библиотеку, но брат уже пропал из виду. Шныряя между стеллажами, она тщетно пыталась найти его, и вдруг услышала голос отца. – Боюсь, вы просите за этот артефакт слишком много, – несколько надменно говорил он совсем рядом. – Не больше, чем он стоит, Малфой. Другой мужской голос был хриплым и холодным, от его звука по спине Агаты пробежали мурашки, и девочка сделала медленный шаг назад. Затем она тихо развернулась и на цыпочках пошла прочь из библиотеки, чтобы ее присутствие не обнаружилось. И вдруг раздался грохот, Агата увидела языки пламени, взметнувшиеся к самому потолку за одним из стеллажей, и бросилась туда. Она увидела Драко, двумя руками сжимающего волшебную палочку их матери. В его серых глазах, наполненных слезами, отражался огонь. За спиной детей послышались шаги. Девочка тут же схватила Драко за воротник, отобрала из его рук палочку, оттащила прочь и силой затолкала его под софу. – Сиди тихо! – злобно прошипела она. Едва Агата успела подняться, как перед ней возник ее отец. Он взмахнул своей палочкой, огонь в то же мгновение погас. Губы Люциуса Малфоя сжались в тонкую линию, когда он подошел к дочери, устремив на нее полный злости и разочарования взгляд. Он молча протянул руку, и Агата осторожно вложила в нее палочку матери, опустив глаза. – В мой кабинет, живо, – процедил Малфой, – и дожидайся меня там. Агата только кивнула и ушла, не бросив ни единого взгляда на волшебника в черном, стоящего за спиной отца. Драко задержал дыхание. Из-под софы он мог разглядеть только лаковые черные туфли своего отца и тяжелые темно-зеленые ботинки какого-то человека. Взрослые его не видели. Мальчик не знал, сколько времени он провел на полу в библиотеке – даже когда мужчины ушли, он не решился высунуть и носа. Однако беспокойство о судьбе сестры заставило его наконец-то выползти из своего укрытия. Драко, отряхнувшись, почти бегом направился в детскую, надеясь найти там Агату, но, к его удивлению, в их комнате ее не оказалось. Мальчик взобрался в кресло, где обычно сидела его мать, приходившая посмотреть, как он играет, и стал ждать, не отрывая глаз от двери. Драко показалось, что его сестра появилась только через несколько часов. Он увидел ее распухшие красные от слез глаза и бросился к ней. – Что он с тобой сделал? – захныкал он. Агата не ответила, но тут же заключила брата в крепкие объятия. Она поцеловала его в макушку и шумно вздохнула. – Прости меня. Ты не должна была брать на себя вину, – снова заговорил Драко, хотя его бросала в дрожь мысль о любом наказании. – Не говори глупостей, – голос Агаты прозвучал совершенно спокойно, – я тебя защитила. Потому что люблю тебя. Драко зарылся в складки платья сестры и что-то еле слышно пролепетал в ответ. Зима 1996 года, Хогвартс Едва проскользнув в ванную старост, Агата почувствовала запах сандала и лаванды. До ее ушей донеслось журчание воды, наполнявшей огромную ванну, в которой, по плечи скрытый душистой пеной, почти в самом центре сидел Драко. Он обернулся на шум, и его бледное лицо осветилось счастливой улыбкой. – Отвернись, – сразу же попросила Агата. Когда брат подчинился, девушка быстро разделась и вошла в ванну. Она повернулась к Драко спиной и медленно опустилась в горячую воду. Почувствовав, что сестра оперлась на него, юноша невольно вздрогнул – память о летнем происшествии была все еще свежа, с той ночи он не смел касаться сестры. Во всяком случае, в столь интимной обстановке. Агата нашла под водой длинные пальцы брата и крепко сжала их. – Драко, позволь помочь тебе, – тихо проговорила она, – я знаю, ты проклял Кэти Белл. Юноша дернулся, но Агата продолжила говорить, не дав брату вставить и слова. – Я знаю, это был ты. И еще знаю, как это мучает тебя. Я ощущаю всю твою боль, Драко. Я чувствую, как ты страдаешь. – Нет, – выдохнул слизеринец, – ты не понимаешь. Раздался всплеск воды, Агата развернулась к брату и обхватила мыльными ладонями его побледневшее лицо. – Я знаю о тебе намного больше, чем ты думаешь, – прошептала она, – потому что… Девушка смотрела в глаза брата, пытаясь собрать всю имеющуюся смелость, чтобы продолжить говорить. – Потому что мы с тобой связаны, – наконец, пролепетала она, – Не как брат и сестра. Намного крепче, Драко. Я должна сказать тебе сейчас. Я связала нас магией. Драко в недоумении раскрыл было рот, но Агата замотала головой, как бы приказывая ему молчать, ее лицо засветилось радостью. – Я обещала защитить тебя, – продолжила девушка, – и я сделала это. Если ты сумеешь исполнить волю Темного Лорда, твоя душа останется нетронутой. Но если ты не справишься… Если он попытается убить тебя – он не сможет. Глаза Агаты сияли, но лицо Драко помрачнело, едва он понял смысл сказанных сестрой слов. Он схватил ее за запястья. – Что ты сделала? Что ты натворила? – Я спасла тебя! – торжествующе объявила Агата, ее глаза широко распахнулись, – Я спасла твою жизнь, Драко, спасла твою душу. Драко почудилось, будто его сердце замерло. Во рту у него пересохло, он медленно отпустил руки сестры и отстранился. – Нет, – прошептал он, – нет. Ты не могла этого сделать. Я не просил. Ты не можешь умереть за меня. Я тебе не позволю. Агата возбужденно облизала губы, провела ладонью по белым волосам и снова приблизилась к брату. – Все не так, Драко, никто из нас не умрет. Другая жизнь – за твою, это правда. Но не моя. Я беременна. Это дитя спасет нас. Губы юноши задрожали, и он закрыл рот ладонью. Агата улыбалась, она была полна решимости и радости, и даже не пыталась скрыть счастья, озарившего ее лицо. – Ты безумна, – сдавленно прошептал он, – Ты хочешь убить ребенка? Девушка затрясла головой, все не переставая улыбаться, Драко хотелось закрыть глаза, спрятаться, только бы не видеть этого жуткого оскала, который его пугал. И вдруг он понял – Агата не могла быть беременна. Во время их единственной близости он испугался, он остановился, не довел дела до конца. Агата сошла с ума, она не может носить его ребенка. Но даже когда Драко высказал эти размышления вслух, Агату его слова ничуть не смутили, хотя она и опустила глаза ненадолго. – Я опоила тебя зельем, чтобы ты не смог мне помешать, – призналась она, – а потом заставила забыть. Я знала, ты не позволишь мне… В груди у Драко все болезненно сжалось. Она обманула его. Он смотрел в глаза Агаты, но не видел и тени сожаления или стыда. – Верни мне мои воспоминания, – только и сказал юноша. Агата не двигалась. – Верни их мне! – завопил Драко, ударив кулаками по уже остывающей воде. Девушка вздрогнула. На этот раз без стеснения она выбралась из ванны, Драко сначала хотел было отвернуться, но взгляд его упал на живот сестры – похоже, она и правда носила ребенка. Ему захотелось нырнуть поглубже, задохнуться, забыться, никогда не знать о том, что Агата сотворила с его жизнью и со своей. С жизнью этого еще не родившегося, но уже обреченного ответить за грехи родителей ребенка. Драко покинул воду вслед за сестрой, когда та уже набросила махровый халат. Юноша обернул вокруг бедер белое пушистое полотенце из стопки, заботливо подготовленной домашними эльфами Хогвартса, и повернулся к сестре. Агата держала волшебную палочку, ее рука дрожала. – Верни мне мои воспоминания, – повторил Драко громко, но спокойно. На протяжении нескольких месяцев Агата была уверена, что все сделала правильно. Сначала она была готова предложить Драко бежать, скрыться, прожить вместе столько, сколько они смогут, пока Темный Лорд не найдет их, но знала, что брат никогда не согласится на это, не оставит родителей, не подвергнет ее, Агату, такой опасности. Тогда девушка пришла к другому, единственно верному решению. Она исполнила свое обещание, и ей было плевать, какую цену нужно заплатить. Весь мир ничего больше для не значил. Девушка направила палочку на брата. Его глаза словно заволокло туманом. Он слышал, как стучит его собственное сердце, но тело словно его больше не слушалось, веки были так тяжелы, что ему стоило огромных усилий держать глаза открытыми. Агата взобралась на постель, где он сидел и, не сказав ни слова, принялась расстегивать его рубашку. Он хотел было воспротивиться, но даже не смог поднять руки. Что она делает? Она не могла желать его. Только не после того, что он с ней сотворил. Закончив с рубашкой, все так же молча девушка принялась за ремень его брюк. Сладковатый запах ее волос, близость ее горячей кожи заставили его дышать чаще. Он ничего не понимал, но хотел прижать сестру к себе. Он чувствовал стыд от вновь вспыхнувшего желания обладать ею. Агата стянула с него брюки, заметила, что он уже возбужден, и улыбнулась. Она сбросила на пол свой шелковый халат и, сев ему на бедра, крепко его поцеловала. Голова закружилась от вкуса ее мягких губ и бархатного касания ее кожи, и он закрыл глаза. Они занимались любовью словно в трансе, словно во сне, и это было самое сладкое, что он ощущал в своей жизни. Он не заметил, как в руке Агаты возник нож. Его глаза распахнулись, и он глухо ахнул от изумления, когда девушка рассекла собственную ладонь. Когда она проделала то же самое с его рукой, он даже не почувствовал боли, а только смотрел, как из раны сочится кровь. Сестра отбросила оружие и соединила свою рану с его, сцепив их руки в замок, а затем приставила волшебную палочку к его горлу. Заклинания, что она шепотом произносила, слились в единое шипение, и он мог только смотреть в ее серые, внезапно потемневшие глаза. Бедра сестры все еще двигались в такт тем словам, что она читала. Ему показалось, на ее лице смешались страх, злость и похоть. Он чувствовал приближение оргазма, Агата все еще продолжала шептать, но он, словно застыв, не мог ни говорить, ни шевелиться. Его тело содрогнулось, когда он изливался в нее, он увидел удовлетворенное лицо сестры, ее губы больше не двигались. Он провалился в сон. – Ты должна все исправить, – голос Драко был тверд, – Ты сделаешь все, что в твоих силах, чтобы разорвать эту связь. Ты уедешь домой на Рождество и не вернешься в Хогвартс. Ты сохранишь жизнь этому ребенку. Агате показалось, что она никогда не видела брата более серьезным. Забыв, что и сам он совсем еще юн, Драко увидел этого еще не родившегося ребенка как теплый источник света в мире, полном мрака и страхов, неустанно терзавших его израненные разум и сердце. Он мысленно поклялся самому себе, что не позволит Агате, какими бы ни были ее благие намерения, навредить этому крохотному существу внутри нее. Драко обнял сестру, сжав в горсти ее влажные волосы, с которых еще капала вода. – Ты должна все исправить. Пообещай мне. Плечи девушки затряслись. Стоя босиком на холодном полу, прижимаясь к обнаженной груди брата, Агата заплакала.