Between us

      Знаете, что такое законы жанра? Так вот, для моей истории это означает, что всё идёт так, как в какой-нибудь классической мелодраме или даже драме. Я, словно магнит, притягиваю к себе неприятности. Я та самая главная героиня, которая набивает все шишки.       Очень хотелось бы спросить: «Кто, чёрт возьми, писал этот долбанный сценарий к моей жизни?» Кем бы он ни был, он точно находился под градусом, и не под одним. Уволить сценариста, поменять всю съёмочную группу и устроить кастинг заново? Да, да и ещё раз ДА! Шепфа свидетель, я понятия не имею, что такого ужасного сделала в этой жизни, а может быть, в прошлой, раз мне приходится расплачиваться... Ведь с самого детства я могла бы посчитать количество по-настоящему счастливых дней по пальцам. Может, я не была рождена для радости? Может, там наверху, где-то за пределами Эдема взорвался аппарат по равномерному распределению счастья для Виктории Уокер? Потому что в последнее время мне и правда начало казаться, что карма (или что бы там ни было, как бы оно ни называлось) сломалась и насилует меня даже за добрые поступки...       Я стояла на руинах какого-то разрушенного здания где-то в Болгарии и не имела ни малейшего понятия, как здесь оказалась, и что это за место, но оно отлично характеризовало то, что происходило у меня внутри в этот момент. По ощущениям, помимо очередной горы обломков, все мои иллюзии, представления и планы на жизнь, горели адским пламенем, а я тихонько стояла рядом, прикуривала от этого смертельного огонька и улыбалась. Мне казалось, что в этот самый миг я максимально приблизилась к понимаю того, почему спятил Сатана. Полчаса наедине с Люцифером – и крыша моя помахала мне ручкой.       Сколько раз я говорила себе «больше никогда»? Не сосчитать. Но в итоге всё равно раз за разом оказывалась в тех же ситуациях, ловила себя на тех же разрушительных чувствах, поступала с собой очень плохо и делала вещи хуже, чем раньше. Наверное, это печальный удел всех женщин, которые любят придурков и не могут это остановить...       Пиная не очень крупные камушки ногой, я размышляла о своих мечтах из глубокого детства. Рик Уокер, как и любой любящий отец, обещал мне много волшебства и того самого принца, а ещё кучу всякой сопутствующей ерунды. А я невинно хлопала глазами и хотела. Хотела этого грёбаного принца, пышное платье и бал, но в тот момент совершенно не думала о том, что будет после. А после обычно бывает совсем иная жизнь. Взрослая. Серьёзная.       Камни яростно летали вокруг, поднималась пыль и случайные прохожие окидывали меня странными взглядами, но мне было плевать. Эмоции и чувства били через край. Среди миллиона дверей я будто бы искала нужную, но каждый раз наталкивалась не на ту. Глупый, слепой котёнок Вики, не готовый к взрослой серьёзной жизни. Оставалось спросить: «Когда же я уже повзрослею?» Подобно этим кирпичам, моя жизнь была похожа на груду. Груду стекла. Разбитого на мельчайшие осколки. А я каждый день с широкой улыбкой босыми ногами ступала по этой прозрачной, но острой крошке.       Прошло несколько дней с тех пор, как я покинула Ад. Как и всегда, я предпочла загрузить себя работой, чтобы убежать от реальности. Но время шло, и в какой-то момент я поняла, что более-менее успокоилась. Да, мне было больно. Да, очень больно. Не знаю, может, у меня уже выработался иммунитет, но почему-то в этот раз я ощущала всё как-то... иначе, что ли? Успокоившись и проветрив мозги, я запустила процесс анализирования и почти сразу вновь вернулась к первоначальному суждению о том, что во всём этом безумии было слишком много нестыковок. Слишком разительные перемены. Возможно, уровень моей наивности сейчас побил бы все мировые рекорды, но, оглядываясь назад и прокручивая в памяти моменты того разговора, я готова была поклясться, что Люцифер безбожно врал мне и себе, в первую очередь.       Я ведь какое-то время считывала его истинные эмоции, и напускное равнодушие скрывало в себе на самом деле боль, бессильную ярость, горечь, вину и сожаление. Сверхъестественная интуиция подсказывала мне, что весь этот разговор был ложью, плохим спектаклем, сценарий которого был впопыхах написан на коленке. И, помимо всего прочего, Люцифера выдавали слишком напряжённая поза, вздымающаяся грудь, рваное дыхание, крики и сдерживаемый гнев, стиснутые зубы, слишком громкий смех, неестественно расширенные зрачки... Это были признаки неравнодушия. Теперь все его слова казались мне ширмой. Я будто бы чувствовала, как за многочисленными масками настоящий Он умолял меня не верить ему.       Сошла ли я с ума?       «Может, я играл? Может, ты оказалась самой крепкой из моих игрушек?» – он не утверждал это, он спрашивал... Словно бы мысленно спрашивал у меня, верила ли я сама в эту ложь? И на вопрос, трахался ли он с другими всё это время, он ответил: «А ты как думаешь?» И снова вопрос, а не утверждение. «Убедилась? Достаточно?» – я сама додумала ответы на все эти вопросы, но в тот момент пелена боли застилала мне не только глаза, но и разум, и я не могла спокойно анализировать. Зато сейчас, приведя в порядок эмоции, я чувствовала себя не только преданной, но и в каком-то смысле, предательницей.       Оставалось только решить, кем я была. Самой большой дурой с разбитым сердцем или же мудрой любящей женой, понимающей истинные намерения своего придурка-мужа?       Единственное, что не вписывалось во всю эту абсурдную картину – ребёнок. Чёрт, ребёнок! Это уже не просто слова, это целое живое существо... Я поморщилась, но всё же нашла в себе силы посчитать эти долбанные месяцы. Хотя бы примерно. И всё складывалось так, что мальчик этот вполне мог быть зачат ещё в то время, когда мы с Люцифером были не вместе. Конечно, особо легче от этой мысли мне не стало, потому что совершенно не хотелось думать о том, с кем трахался Люцифер, пока я строила новую жизнь на Земле, но было бы нечестно обвинять его в этом, ведь на тот момент наши дороги разошлись. Но зато сейчас это маленькое последствие конкретно выбивало почву из-под моих ног и сводило с ума.       Я действительно не знала, как мне следовало поступить. Меня разрывало на части. Я думала и думала, прокручивала в голове снова и снова и никак не могла перестать анализировать. Тело, воля, душа, сердце – всё принадлежало ему. Проклятому королю Преисподней. Он забрал меня всю, поглотил. Не осталось шансов спастись...       Я любила и ненавидела.       Любила и ненавидела.

***

      Мне снились какие-то нереальные яркие сны. И казалось, будто я действительно попала в совершенно другую новую реальность. Где я не должна была разрываться между мирами, где не должна была никого спасать и спасаться самой, где никто не стремился разрушить мою жизнь в прямом и переносном смысле, где я была маленькой лесной феей, а Люцифер – храбрым добрым эльфом, который любил рассказывать красивые сказки и петь песни.       Но, как и через всё фантазийное великолепие, сквозь это тоже просочилась ненавистная реальная жизнь. Кто-то требовательно барабанил мне по голове, а я упорно цеплялась за все тоненькие ниточки, желая навсегда остаться в мире грёз.       Да что за херня?       Как эта долбанная жизнь не понимала, что я просто хотела спать? Хотела уснуть как минимум навек и превратиться в грёбаную спящую красавицу, желательно без всяких там принцев. Хотела проснуться потом и увидеть, что все знакомые лица растворились во времени, а я вдруг оказалась в прекрасном готовом будущем с кучей новых возможностей и с перспективой на счастливую судьбу в придачу. Но нет! То была сказка. И отнюдь не моя.       Вот так всегда, сначала тебе хочется самореализации, социальных изменений, затем тебе хочется всепоглощающей безумной любви... А потом тебе хочется просто хорошенько выспаться. Просто, сука, выспаться. Ну хотя бы разочек.       С трудом разлепив глаза, я поняла, что кто-то барабанил вовсе не по моей голове, а в дверь. И судя по знакомому запаху и по тому, что дверь почти ходила ходуном и готова была в любой момент сорваться с петель, по ту сторону находилась Мими. Недовольная и нетерпеливая Мими. А это уже приговор.       Всего через полминуты я открыла и тут же оказалась в крепких объятиях подруги. Так странно. Словно и не было всех этих дней моего одиночества. И вот я уже почти рыдала на плече подруги, вцепившись в неё мёртвой хваткой, словно она могла бы раствориться в воздухе, как любили это делать некоторые красноглазые демоны.       – Шепфа, Вики! Я так переживала за тебя, где ты была? – воскликнула она, а я неопределённо пожала плечами, потому что понятия не имела, где была, останавливаясь то там, то тут в разных точках земного шара. – Ты выглядишь... нормально, – окинув меня взглядом, удивлённо выдала она, а я засмеялась. – Вот, что значит Земля с этими её материальными благами и всевозможными удовольствиями!       Я нахмурилась, а она резко прикусила язык. Повисло молчание с долгой паузой, во время которой каждая из нас вспомнила, что ещё совсем недавно я жила в своём собственном доме на небесах и купалась в счастье, а теперь слонялась по чужому миру, словно бездомная сиротка.       – Ну, начинай, – коротко и ясно сказала я, давая подруге понять, что я готова была к тому монологу, который уже буквально рвался из неё.       Мы обе приземлились в мягкие кресла с бокалами белого вина в руках и посмотрели друг на друга.       – Для начала... – нервно выдохнула она. – Прости. Прости меня, детка! Я всё знала... Но, чёрт, он взял с меня обещание, что я не стану лезть в ваши отношения. Он ведь и мой друг тоже. Я разрывалась между вами, но он уверял меня, что сам тебе обо всём расскажет. Но я...       – Прекрати, – махнув рукой, перебила я её и мягко улыбнулась. – Я понимаю. И не злюсь на тебя, честное слово.       – Он облажался...       Ещё как.       – Я не знаю, что думать... Хотелось бы сказать, что всё это больше не имеет никакого значения, потому что у него теперь есть сын. Сын, понимаешь? От другой женщины... Другой! – на одном дыхании протараторила я, а Мими уставилась на меня так, словно перед ней сидел сам Шепфа.       – Погоди... Что?! – вскрикнула она, взмахнув рукой и проливая на ковёр вино. – Дьявол, прости, детка, – коротко ругнулась, а затем нервозно засмеялась. – Так он сказал, что это его сын?!       Теперь я смотрела на неё, как на новую планету.       – Д-д-а... – заикнувшись, прохрипела я.       – Шепфа! Серьёзно? Ну что за придурок, а? Это же надо было до такого додуматься! – как-то слишком громко смеялась она. – Вики, этот мальчик – сын Сатаны.       На секунду я выпала из реальности, не понимая, о каком именно мальчике она говорила, но вскоре мозг таки сложил два и два. Глаза мои готовы были вырваться из орбит. Внезапно в голове пронеслись детали ещё одного варианта развития событий, который я почему-то даже не догадалась представить за долгие часы своих утомительных размышлений.       – Теперь я ничего не понимаю, – ошарашенно пробормотала я. – Пожалуйста, расскажи мне всё, что знаешь. Будь добра закончить, раз уж пришла и сама начала всё это, – раздражённо прошипела я и нахмурилась, скрещивая руки на груди.       – Ну... меня особо не посвящали в подробности, но, как ты понимаешь, в связи с тем, что наши мужчины находятся в дружеских отношениях, я много чего узнала... случайно, – на выдохе произнесла Мими, а затем села поудобнее и слегка наклонилась в мою сторону. – Короче, после того, как Люц во всеуслышание отказался от прав на престол, в Аду началась настоящая жопа. Все высшие и хоть сколько-нибудь значимые демоны сорвались с цепи. Но, так как официально только единицы могли заявить права на трон, это усугубило ситуацию. Поэтому я так психовала, когда узнала, что Люц с Адри быстро решили всё в тихую, даже не посоветовавшись со мной. Нет, я, конечно, люблю престиж и хорошее положение в обществе, но, чёрт, править Адом? У нас маленькая дочь, и я не хотела, чтобы в самое ближайшее время она осталась без отца! А вчерашние приспешники Сатаны готовы были стереть в порошок любого, кто собирался занять трон. Помимо всего прочего были и другие, те, которые считали, что на трон должен был взойти только истинный наследник по крови. Действительно достойный этого. Как ты понимаешь, Люцифера готовили к этой роли всю жизнь, хоть потом и открылась правда о его сущности. Тем не менее он единственный знал Ад настолько хорошо, чтобы править им. Поэтому демоны разделились на несколько лагерей, и начались междоусобные восстания. Я плакала каждый день, Вики! И молилась, чтобы вечером Адри вернулся домой живым. Там была такая мясорубка, что просто невозможно описать. А Люцифер хотел лишь одного – уберечь тебя от всего этого дерьма. Но потом случилось то, чего никто не ожидал. Оказалось, что в тайне от всех у Сатаны незадолго до этого родился сын от одной из фавориток, которой он увлекался в последние несколько месяцев. И мальчик выжил. Представляешь? Впервые за двести с лишним лет после Люцифера. Все были в шоке. И тогда Люц переменился. Резко поменял мнение и заявил, что сам будет править Адом. Он убил несколько демонов, заставил Азазеля публично приклонить голову и поклясться в верности на крови. То же самое произошло и с высшими демонами. И те, кто не подчинились, были брошены в тюрьму за измену. А особо буйные казнены. Я не знаю, что происходило у Люцифера в голове в тот момент, но с тех пор он стал сам ни свой. Но, клянусь, таким великолепным и могущественным я не видела его никогда. Он просто взял и сделал то, чему его учили всю жизнь. Будто бы следовал по порядку всем пунктам в пособии «Как править Адом». Установил хоть пока и шаткий, но всё же мир, заткнул всех за пояс и доказал, что он не тень своего отца. И, конечно, мы все считали, что ему следовало сразу обо всём рассказать тебе, потому что в итоге ты оказалась застигнута врасплох, и это ужасно, детка... Но поначалу он и слышать ничего не хотел об этом. Однако спустя несколько дней всё же решился. И, честно, я понятия не имела, что он додумается назвать брата сыном и вывернет всю эту ситуацию наизнанку... Да и зачем?!       – Всё по той же причине, Мими... – еле слышно прошептала я, пытаясь переварить массу информации за раз. – Видимо, хотел меня защитить. Так, как умеет. Самым идиотским в мире способом.       Закрыв глаза, я почувствовала сильное головокружение от огромного облегчения. Сердце словно бы вернулось на своё место, а внутри развязался тугой запутанный узел. Он всё это время защищал меня. Хотел в очередной раз спасти. От Ада. От самого себя. От той жизни, которая внезапно обрушилась на его плечи.       Чёртов Дьявол со своей чёртовой заботой.       В следующие полчаса я почти во всех красках рассказала Мими о том разговоре и поняла, что нуждалась именно в этом – высказаться лучшей подруге, разделить с ней тяжесть этих эмоций.       – Он облажался, Вики, конкретно облажался, – присвистнув, снова повторила Мими, но ей не нужно было повторять это дважды, потому что я прекрасна знала о том, как умел лажать Люцифер.       – О, да, ещё как... – горько усмехнулась я.       – Я думаю, он переживал, что вся эта ситуация с троном и ребёнком напугала бы тебя до чёртиков и отпугнула. И в итоге он запаниковал и натворил ещё больших бед, а теперь сходит с ума без тебя и рвёт на себе волосы...       «Пусть рвёт, грёбаный придурок», – подумала я, но поняла, что больше не злилась на него по-настоящему.       – Как он? – как бы невзначай спросила, глядя в пол и делая вид, что безумно увлечена ворсинками ковра под ногами.       – Не очень. Сильно занят. Много работает. Страдает без тебя, не спит. Совсем, – мрачно прошептала Мими, задумчиво накручивая прядь волос на палец.       – Понятно... Как Виви? Я так по ней соскучилась, просто кошмар, – решила я сменить тему.       – Отлично! Уже ползает и пытается говорить, – радостно прощебетала Мими.       – Ничего себе! Это же на сколько я выпала из жизни? Ну вот, – обиженно надула я губы.       – Знаешь, ты уводишь разговор в сторону так же отвратительно, как и делаешь вид, что тебя не интересует абсолютно всё, что касается Люцифера, – укоризненно произнесла вслух Мими мои мысли. – И что теперь, Вики? Что будет дальше?       Вздохнув, я ответила честно:       – Я не знаю. Он сделал мне очень больно. В который уже раз? Наговорил столько всего, что я до сих пор анализирую каждое его слово.       – В том то и дело, что это лишь слова, Вики. Они для того и существуют, чтобы сбивать с толку, а эти его слова не значат ровным счётом ни-че-го. Не было никаких шлюх, мы практически всё время были вместе в период восстановления его сознания, ты же знаешь. Он даже смотреть ни на кого не мог, – закатила она глаза, качая головой. – Боже, да каждому в Трёх мирах известно, что Люцифер помешан на тебе одной. Смотри глубже. Ты ведь умная и не поверила, я права? Правда же? Люц сложный, да, и часто делает глупости. Но я уверена, что он не пропустил ни одно из этих чёртовых слов через мозг и через сердце. Только лишь через рот. Наверняка он долго репетировал перед зеркалом, чтобы быть твёрдым и не сдаться в плен твоих прекрасных голубых глазок уже на первой минуте. Но, могу поспорить, ты считала его, как открытую книгу.       – Сначала так и было, – кивнула я, делая глоток. – Но потом... потом я начала нервничать всё больше и больше и не могла нормально сконцентрироваться на своих собственных эмоциях, не говоря уже о его. А этот ребёнок окончательно выбил меня из колеи... Только потом уже, когда я оказалась вдали от Люцифера и немного пришла в себя, начала анализировать всё и сомневаться в полученной информации.       – Ну и ну... – усмехнулась Мими. – Вы двое – это что-то! Но послушай, что я тебе скажу. И знай, эти слова я пропущу через сердце, – подмигнула она. – Я была рядом с тобой, когда ты потеряла всё, на чём держалась твоя жизнь. И никто ничего не мог поделать с этим тогда. Я была рядом, когда ты вступила в новую жизнь, и очень гордилась твоей внутренней силой. Я была рядом, когда зарождались твои отношения с Люцифером. Я старалась быть рядом и поддерживать тебя, когда жизнь твоя снова катилась по наклонной, а потом восстанавливалась. Много всего произошло. Никто не мог бы сказать, правильно ли вы с Люцифером поступали, но каждый из вас старался выжить. Но сейчас... Боже, не будьте идиотами! Это не тот случай, где невозможно ничего исправить. Такую любовь чертовски сложно найти, Вики, ты и сама знаешь. После всего, через что вы прошли, не вздумай её потерять из-за какого-то очередного придурочного поступка Люцифера.       – Вот именно, что очередного... – буркнула я.       – Алё? Детка, ты решила сейчас сидеть и идеализировать вдруг? Немного не по адресу, не считаешь? Мы вообще-то демоны, на секундочку. Нам по статусу положено делать всякие мерзости! И тебя это тоже касается, кстати, – обвела она меня взглядом, очерчивая в воздухе рукой с бокалом вина мой силуэт. – А Люциферу так вообще в жизни повезло меньше всех, учитывая его папашу. Не слишком ли многого ты ждёшь от парня со сломанной психикой? Он только-только начал вступать на праведный путь. Но оступился вновь. С кем не бывает? Мы ведь с тобой знаем правду, которая заключается в том, что он тебя любит. Только вспомни, что ты пережила, когда тебе приснился тот сон. А теперь представь, что можешь и в правду потерять Люцифера. Что чувствуешь?       – Мими, при чём тут это? Я же не говорю тебе, что не люблю его. Конечно, люблю. Просто всё очень сложно. Всегда сложно. Я устала, – вздохнула я.       – А с ним не будет легко. Возможно, никогда. Это же Люцифер, – небрежно пожала она плечами.       – Ты не первая, кто мне это говорит.       – Ну вот... А так хотелось быть первой в такой до банальности идиотской правде, – съязвила она, показав мне язык. – Окей, тогда просто отбрось все дурные мысли и вспомни всё хорошее, что происходило между вами.       – Пожалуйста, прекрати нагнетать! – промычала я, потирая виски пальцами. – Вся моя жизнь сейчас максимально запутана и без твоих стараний.       – Вам просто надо снова поговорить. Теперь, когда ты обладаешь всей правдой. Хотя, учитывая, насколько хорошо я знаю тебя, то могу поспорить, что в глубине души ты уже пришла сама к этому же мнению. Согласись, тебе ведь просто нужен был кто-то более умный и, разумеется, офигенно красивый, чтобы озвучить за тебя эти мысли, – самодовольно хмыкнула Мими. – Однако знай, что я ни в коем случае не оправдываю того идиотизма, которому снова подверг тебя Люцифер. Он та ещё задница. И я чувствую себя сейчас адвокатом Дьявола.       Закрыв глаза, я просто устало пожала плечами, а Мими буквально испепелила меня взглядом за это. Эмилия, которая-вдруг-говорит-о-чувствах – это что-то.       – Ты что, школьница? – яростно всплеснула она руками. – Почему ты как взрослый человек, ангел или демон... как там тебя? В общем, почему ты просто не можешь встретиться с ним?       Почти истерично смеясь, я ответила:       – Да потому что пока не готова! Мне нужно переварить всё это, – обвела я взглядом пространство между нами. – Он наговорил страшных слов, выставил меня за дверь, дал понять, что не хочет говорить и видеть меня.       – Нет, это ты думаешь, что он не хочет видеть тебя, потому что твоя глупая голова всё-таки в каком-то смысле приняла на веру некоторые его слова, – неодобрительно покачала головой Мими.       – Как бы там ни было, я не знаю, как вывести его на чистую воду, как достучаться до этого упрямого осла, да и не уверена, что теперь хочу этого, – соврала я.       – Ещё как хо-о-очешь, – мечтательно пропела подруга. – У тебя же глаза загорелись и даже коленки задрожали от предвкушения. И я буквально слышу, как вертятся шестерёнки сейчас у тебя внутри, придумывая план захвата Преисподней.       Я засмеялась, так искренне, по-настоящему. Впервые за несколько дней. И с благодарностью посмотрела на любимую подругу, которая, конечно, была права – в глубине души я уже знала, на каком языке нужно было начинать разговор с Люцифером. На том самом, с которого всё началось когда-то.       Загадочно взглянув на подругу, я спросила:       – Мими, можно попросить тебя об одолжении?       – Спрашиваешь? Всё, что угодно, детка.       – Принесёшь мне из дома одну вещь?

***

      Спустя два дня я стояла перед расщелиной в Ад вдали от основного входа, чтобы не привлекать внимание стражников. Лишняя суета мне сейчас была ни к чему. Хоть и царствовала глубокая ночь, я знала, что поднимется шумиха, стоит мне только изъявить желание спуститься вниз. Кто-нибудь обязательно доложил бы об этом своему Повелителю, а я хотела сделать всё тихо и обескуражить своей внезапностью. Я смотрела вниз на острые скалы и языки пламени. Силовое поле было на месте. Я могла бы попросить Мими помочь мне с этим, но что-то подсказывало, что я и сама в состоянии была решить эту проблемку, а заодно вновь испытать силы. Пусть я не знала, где находился Люцифер, но, представив его лицо в мыслях, я сконцентрировалась на нём.       Щелчок – не вышло.       Закрыв глаза и сжав кулаки, несколько минут я собирала внутри энергию для мощного посыла. И сама себе напоминала спичку, которую никак не получалось зажечь об немного влажную коробку.       Чирк, чирк – никак.       В итоге чиркнув мысленно в десятый раз, я почувствовала то самое ощущение. Лёгкое головокружение, темнота, рябь перед глазами – и вот я была на месте.       Коленки слегка подгибались, а руки подрагивали. В тяжёлой ситуации впервые в жизни именно я из нас двоих собиралась свести всё к сексу.       Ну что, любимый, проверим, как ты не хочешь меня?       Отскочив за ближайшую колонну, я осмотрелась. В мрачном пустом зале на огромном троне восседал мой король Тьмы. Безжизненный взгляд его был направлен куда-то в стену, а под глазами залегли чёрные тени, скулы покрылись щетиной, а волосы были взъерошены. Пиджак небрежно свисал с подлокотника, рубашка была расстёгнута на три пуговицы, а галстук растянуто болтался на шее. Мими не соврала, когда сказала, что он перестал спать. Но я, оценив его внешний вид из-за колонны, подумала и о том, не был ли он пьян. Это бы всё усложнило, и я уже успела почти расстроиться, но низкий тяжёлый звук вывел меня из состояния инкогнито.       – Вики? – удивлённо произнёс он дрогнувшим голосом, а глаза его широко раскрылись, когда я шагнула из-за колонны, и наши взгляды встретились. – Какого... Какого чёрта ты тут забыла? – мимолётная растерянность сменилась холодностью.       Очевидно, я застала его врасплох, ведь он явно не ожидал, что я сумею пройти сквозь блокировку, да и вообще решу вернуться сюда после всего, что было сказано.       «Ты не мазохистка, Вики, это твой муж, он просто запутался и запаниковал, а ты его любишь и сможешь помочь. Только ты сможешь», – повторяла я себе мысленно, пока он давил на меня своим тяжёлым взглядом.       Но от меня не ушло то, что он, пытаясь снова взять себя в руки, плохо скрыл короткую, но всё же ухмылку при оценке моего красноречивого внешнего вида.       Ты больше меня не обманешь, милый.       – Да вот, забыла тут одного чёрта. Привет, муженёк, – усмехнулась я, направляясь в его сторону, призывно покачивая бёдрами. – Или мне теперь называть тебя «мой Господин»?       – Именно так, – мрачно ответил он, не отрывая своего взгляда от моих ног.       Правильно, смотри на них.       Я медленно подошла и встала в паре метров от него, чтобы он как следует оценил мой образ. На мне было то самое красное платье, в которое я была одета во время нашей первой встречи у фонтана. О, да. Мне нужно было ему напомнить. Как следует напомнить. И показать, насколько сильно он «не хотел» больше меня. Образ дополняли выпрямленные волосы, высокие шпильки, его любимая шоколадная помада на губах и чёрные маленькие рожки на голове.       Поиграем?       – Я слышала, ты попал в ситуацию, из которой не можешь найти выход, мой Господин? – сладко промурлыкала я.       – Ситуацию?       Он застыл, брови медленно поползли вверх.       – Да, – подтвердила я, широко улыбаясь. – Я могу помочь.       – Ты? – издевательски выгнул он бровь.       – Я.       – Ты можешь помочь тем, что свалишь отсюда раз и навсегда. Тебе тут не рады.       Последний шаг к нему навстречу – и я наклонилась над ним, а моя рука беспрепятственно пробежалась по груди к галстуку.       – Какой ты грубиян. Я здесь для того, чтобы предложить тебе сделку, – прошептала я и слегка подмигнула, намекая на свой внешний вид дьяволицы.       – Что за цирк? Уокер, ты больная? – неприятно рявкнул он, но я сделала вид, что не заметила.       – Я могущественная, – твёрдо поправила я. – И если сегодня всё пройдёт, как надо, я смогу решить все твои проблемы, – подхватив галстук, я ловко сняла его и надела на себя. – В обмен на твою душу, разумеется.       С истинным наслаждением я наблюдала, как ледяная маска безразличия на его лице постепенно сменялась растерянностью с примесью возбуждения.       – Что ты несёшь? Ты хоть слышишь себя? Выглядишь максимально глупо сейчас, – прошипел он, но я старательно не обращала внимания на колкости, потому что знала теперь все причины, по которым они вылетали из этого прекрасного, но грязного рта.       – Я хочу... – прерывисто выдохнула я, понизив голос и накрывая указательным пальцем его губы, как бы приказывая заткнуться. – Хочу выяснить, насколько ты плохой.       – А тебе не хватило доказательств до этого? Найди себе ангелка уже и успокойся, – поморщился он.       – О, я знаю. Знаю, что ты был очень плохим мальчиком, Люцифер. Но делать из тебя героя никто не собирается, успокойся. Это неблагодарное дело и слишком дорогое и весьма сомнительное удовольствие.       Сказав это, я быстро приземлилась на него сверху, словно бы случайно задевая промежностью его уже довольно внушительный бугор в штанах. Теперь Люцифер выглядел по-настоящему обескураженным, а я ментально дала себе «пять».       – Трёшься об меня, словно похотливая кошка, Уокер. Пришла предложить себя и потекла уже от одного моего голоса? – спустя несколько секунд влажно прошептал он мне на ухо, но не притрагиваясь. – Уходи. Я. Не. Хочу. Тебя.       Но я не сдвинулась с места, так же, как и он не сделал никаких попыток спихнуть меня с себя. На этот раз это была моя игра и мои правила, и я была полна сил, чтобы продолжать в неё играть. Мои пальцы нежно прошлись по широкой груди, в которой быстрее обычного билось сердце. Это было смешно. Неужели он думал, что я поведусь на его дешёвые отрепетированные фразочки? Я? Проницательный эмпат и второй сильнейший нефилим, а ещё женщина, которая изучила все повадки и состояния своего мужчины вдоль и поперёк за всё это время?..       – Ошибаешься, мой Господин. Ты уже в моей власти.       На сегодня я была его Госпожой, повелительницей, дьяволицей и, в конце концов, женой, которая пришла спасти своего придурка-мужа.       Наверное, он заразил меня своим безумием, потому что то маленькое представление, которое я решила устроить ему, окончательно сорвало мой мозг с тормозов. Сунув руку между ног, пальцами я проникла в свои трусики, прикрыла глаза и издала тихий стон, медленно вращая бёдрами, ощущая, как с каждым движением член подо мной всё сильнее натягивал брюки. А затем те же самые пальцы оказались на губах Люцифера и нарисовали влажную линию, обводя их по контуру. И, боги, этот волшебный мучительно тяжёлый стон, который сорвался вдруг с его губ, мне захотелось собрать в маленькую бутылочку, чтобы потом выпивать капля за каплей.       – Я чувствую, как ты хочешь меня, Повелитель, – прошептала я, медленно проводя языком от основания шеи до мочки уха.       А затем быстро спрыгнула с его колен, поймав короткий недовольный вздох. Удовлетворённо усмехнувшись, я грациозно стянула с себя красные шёлковые трусики и бросила ему их на колени. Подцепив пальцем, он собрал их в кулак, а затем поднёс к лицу и похотливо вдохнул мой запах, не отрывая дьявольски прищуренных глаз от моего лица. Сунув трусики в карман и небрежно поправив член в штанах, он расслабленно откинулся на спинку трона и выжидающе посмотрел на мои губы. И, господи, всё это было настолько прекрасно и развратно одновременно, что мой рот мгновенно наполнился слюной, а соски призывно натянули ткань платья. Я и не думала, что моя игра так быстро возымеет эффект, поэтому была очень довольна. Я не сомневалась, что его член был таким твёрдым, что это наверняка даже причиняло боль.       – Хочешь? – хрипло прошептала я, кивая выразительным взглядом в сторону его эрекции.       Вздувшиеся вены на шее, вздымающаяся грудь и мученическое выражение лица открыто выдавали его напряжённое состояние, но, тем не менее, он отрицательно покачал головой и намного быстрее, чем я ожидала, ответил:       – Нет.       – Зато я хочу, – прерывисто выдохнула, приземляясь обратно на своё законное место, отмечая, как вновь широко раскрылись глаза, как он облизнул влажные губы, слизывая мою влагу с них.       Шепфа, тушите меня.       – Ты мне снился, – грустно улыбнулась я, хватая его руку и плавно ведя ей по своей ноге, направляя на внутреннюю сторону бедра. – Я скучала.       – Вики... – губы приоткрылись, взгляд потяжелел.       – И я всё ещё люблю тебя, – тихо сказала я, глядя ему в глаза и шире раздвигая ноги, накрывая его пальцами свою влажную промежность.       – Вики-и... – тоскливо простонал он, проводя по складочкам и надавливая большим пальцем на клитор.       Вздох облегчения, сладкий стон – и наконец я начала двигаться, привычно запустив руку ему в волосы. Шепфа, как это было прекрасно – его запах, его стоны, то, как горела моя кожа на шее, когда его губы целовали её... Как я могла бы прожить без этого?       – Вики-и-и... – снова повторил он, но уже низко, мягко, протяжно, пуская по моей коже армию мурашек.       – Не останавливайся...       – Чёрт-т-т, – рука его задрожала, глаза закатились.       Сегодня я хотела быть максимально открытой, максимально смелой за нас обоих. Я была вся мокрая и выгибалась навстречу его двум огненным пальцам, которые отчаянно толкались внутрь, заставляя меня громко стонать и насаживаться на них всё сильнее. И меня уже было не остановить.       – Покажи мне. Я хочу посмотреть, – прерывисто прошептал он, слегка приподнимая меня и откидывая назад, задрав платье до груди.       Горячая волна поднялась с самого низа и сконцентрировалась в том месте, где большой палец Люцифера быстро описывал круги вокруг моего клитора.       – А-а-а-ах-х-х... – вцепилась я в его рубашку.       Голова откинулась назад, пока я извивалась над пальцами, взрываясь и рассыпаясь на миллион кусочков. Эйфория накрыла огромной волной, а затем я расслабленно осела обратно на колени, утыкаясь лицом в шею демона.       Достав из меня пальцы, с моей любимой развратной улыбочкой на губах Люцифер вытер руку об штаны и стал терпеливо наблюдать, как сознание постепенно возвращалось ко мне. Оглушительная тишина тронного зала, которую я до этого совсем не замечала, ворвалась в мои уши в виде оглушающего ультразвука, а я отчаянно цеплялась за остатки своей уверенности, пока всё тело горело от стыда из-за молчания и бездействия этого грёбаного демона.       Господи, я сошла с ума.       Совершенно сошла с ума.       – Блять! – не выдержав, рыкнул он, хватая меня за шею. – В пекло всё, я не могу так больше.       От огненных пальцев на нежной коже по спине пробежался холодок. В груди вновь вспыхнул пожар, как будто кто-то бросил горящую спичку. Нетерпеливо вырывая рубашку из штанов, я плавилась от страсти, негодуя от каждого куска ткани, разделяющего нас. Руки Люцифера обхватили моё лицо, а губы требовательно приникли к моим, раздвигая их и врываясь языком внутрь, а от его потрясающего вкуса я почти что потеряла сознание. Платье полетело в пустоту, ремень за ним следом, рубашка разорвалась на груди, по которой теперь жадно гуляли мои пальцы. Прижимаясь голой кожей к его торсу я ахнула и застонала от остроты эмоций. Волосы Люцифера были взъерошены ещё сильнее, а тусклые блики от немногочисленных свеч отражались на лице. Я была насквозь мокрая, поэтому не нужно было прилагать никаких усилий, чтобы освобождённый член вошёл в меня так легко и быстро. С хриплым стоном Люцифер уткнулся в мою шею, тяжело дыша и крепко обнимая. За все эти дни нашей дистанции я совсем забыла, как это невероятно – ощущать его в себе, такого уверенного и властного. Кожа к коже. Между нами не осталось почти ничего лишнего. Почти. И какое-то время я упрямо не давала ему ускориться и начать руководить игрой, поддерживая мучительно медленную скорость, лениво двигаясь на коленях. Я хотела, чтобы он понимал, что я наказывала его за ту дистанцию, которая возникла между нами по его вине. Наказывала за то, что он забыл, каким невероятным был наш секс, забыл, что не было ничего лучше него во всех Трёх мирах.       Он прижимался ко мне сильнее, покрывая поцелуями шею, ключицы, губы... Прижимал мою голову к себе, чтобы ощущать мои стоны под его губами, зубами, языком. И наполнил меня до краёв ощущением того, что я исчезла и превратилась в чистое удовольствие, горячее, дикое. И не было сил больше терпеть. Он так яростно вцепился в мои бёдра, что я невольно выпрямилась, пока его властные руки вперемешку с нетерпеливым рычанием заставляли меня насаживаться на его член всё быстрее, сильнее и глубже.       – Малыш-ш-ш... – прошипел он, хватая меня одной рукой за грудь. – Трахай. Трахай меня сильнее.       Глаза его полыхали, в них дрожало красное пламя Преисподней, руки вернулись на бёдра, сжав их мёртвой хваткой, и под громкое рычание и мои развязные стоны, Люцифер начал неистово трахать меня. Мои бёдра бились о его, а грудь подпрыгивала в такт безумным движениям. Обхватывая меня за талию одной рукой, пальцы другой пробежались по моему лицу и нырнули в приоткрытый рот.       – Хочу видеть, как ты кончаешь. Хочу, чтобы ты кричала только моё имя и извивалась только на моих коленях. Хочу впитывать твои сладкие стоны, – шептал он, очерчивая своим влажным пальцем контур моих губ, вбиваясь в меня как можно глубже.       – Скажи, что любишь меня... – тихо стонала я в беспамятстве.       – Люблю... Больше жизни люблю.       – Скажи, что я единственная...       – Ты единственная, малышка... Только ты.       – Быстрее! – взмолилась я, крича громче, чем следовало бы, откидываясь назад и хватаясь влажными руками за подлокотники.       Тело отчаянно отвечало на каждое движение, дрожа в предвкушении ослепительного наслаждения. Я знала, что совсем скоро умру и воскресну. Я будто бы состояла из миллиарда крошечных бабочек, которые готовы были разлететься после сокрушительного удара и яркой вспышки.       – Спасибо... Спасибо, малышка, что решила меня спасти сегодня, – прохрипел Люцифер, делая акцент на слове «спасти».       И адреналин окончательно затопил меня, заставляя тело гореть, а пульс зашкаливать. Я знала, что там было не только сто пятьдесят ударов, там были все двести.       – О, господи!       Мои бессвязные крики слились воедино с приглушёнными стонами Люцифера, а напряжение в животе стало невыносимо горячим. Откинув голову назад и закатив глаза в сладком экстазе, я громко вскрикнула в последний раз, кончая и полностью растворяясь в этом ощущении, стараясь продлить его, впитать в себя, поглотить и умереть, распадаясь на молекулы и атомы. Крепче обхватив бёдра и вгрызаясь зубами в ключицу, Люцифер резким финальным толчком вошёл в меня, кончая следом с хриплым стоном, произнося на повторе моё имя.       Тяжёлые руки обвились вокруг талии, прижимая меня как можно плотнее к широкой груди из которой вырывалось рваное дыхание. У меня закружилась голова, устали ноги, но Люцифер не собирался выпускать меня, а я не собиралась уходить.       – Думаю, я собрала всю необходимую мне информацию, – тихо засмеялась я, лениво утыкаясь в колючую шею.       – Не всю.       Тягостный вздох вырвался и повис в воздухе, а потом Люцифер на выдохе вдруг добавил:       – Мими?       – Мими, – усмехнувшись, кивнула я в ответ.

***

      – Даже не знаю, с чего начать, – схватившись за голову, простонал Люцифер, когда мы оказались в его новых покоях.       Я ободряюще улыбнулась.       С одной стороны, было поздновато для откровений, а с другой, мне до безумия хотелось знать всё.       – Начни с самого начала.       – Хорошо... Пожалуй, пора признаться тебе и самому себе, что я на самом деле пережил убийство своего отца очень тяжело. Слишком тяжело. Но старался держаться и не подавать виду, потому что не понимал этого. Не хотел понимать. И не хотел чувствовать то, что в итоге чувствовал. Ты знаешь, мне свойственно бежать от проблем, которые нарушают моё привычное психологическое состояние. Именно так я и пытался поступить в этот раз. Но почему-то не получилось, – тяжело вздохнул он, опираясь головой на руки.       – Это потому, что ты меняешься, Люц. В лучшую сторону. Чувство вины, сострадание, боль от потери, скорбь, любовь вопреки всему – это нормально. Это значит, что в тебе бьётся сердце, что ты не камень, ты чувствуешь, переживаешь, становишься мудрее, – попыталась подбодрить его я, садясь перед ним на корточки и беря его за руку.       Благодарно кивнув, он продолжил:       – В общем, как ты уже поняла, после первой волны шока на меня нахлынуло огромное чувство вины. А ещё боль. Всепоглощающая боль. Я даже и представить не мог, что буду испытывать такую боль и скорбеть по тому, кто всю жизнь ненавидел меня и разрушал физически и ментально. Чёрт, да он чуть не убил тебя, и мне было стыдно, что я жалел о своём поступке... Поэтому я не мог сказать тебе об этом. Думал, что ты не поймёшь, ведь он чуть не разрушил нашу семью, а я сидел и горевал о нём, – с невыносимой болью посмотрел он мне в глаза, а я неодобрительно покачала головой.       – Как ты мог так подумать, глупый?       – Знаю, знаю... – виновато прошептал он. – Утопая в своём ментальном Чистилище, я практически перестал спать. А когда спал, мне снился один и тот же сон. Сон! Ты понимаешь? Сон о том, как я вырываю ему сердце, а он смеётся и шепчет, что я такой же, как и он...       – О, боже... Почему ты не говорил? Я, конечно, замечала, что тебе было тяжело, но наоборот решила дать время, ведь думала, что тебе неприятно было говорить на эту тему.       – Да, я сам загнал себя ещё сильнее, теперь я это понимаю. Но тогда... Тогда навалилось всё сразу. Я хотел отгородить нас от внешнего мира, от всего зла, чтобы больше никто не посмел причинить нам боль, но случилось то, чего я совсем не ожидал. В один из дней, когда я помогал Адриану в Аду, Эдвин сообщил мне новость. Он выяснил, что у Сатаны недавно в тайне родился сын, – с этими словами Люцифер выразительно посмотрел мне в глаза и понял, что я уже обо всём знаю. – И тогда мой мир разрушился ещё раз. Сказать, что я был в шоке – ничего не сказать. Всё вдруг встало на свои места. Я понял, почему отец в последние месяцы так стремился меня уничтожить. У него появился запасной вариант... Это было почти чудо. Чистокровный демон, а не принц-полукровка. Новорождённое дитя тьмы, из которого можно было снова попытаться вылепить то, чего из меня не получилось. Все мотивы Сатаны стали понятны. И мне стало ещё больнее от того, что от меня так легко было отказаться. Отмахнуться. Избавиться. Будто и не было этих двухсот лет. Видимо, отец действительно ненавидел меня, как бы я ни пытался убедить себя в обратном. И после информации о том, что у меня есть брат, я заведомо возненавидел его. Того, из-за которого вся моя жизнь и привычные устои одномоментно лопнули, как воздушный шар. Однако, взглянув на мальчика всего один раз, я понял, что уже любил его. Как так? Вот так просто? Моя плоть и кровь. Моя частичка. Чудо. Настоящее чудо. Боже, Вики, это так странно. Он всего лишь улыбнулся мне, а я уже готов был положить все Три мира к его маленьким ножкам, – тепло улыбнулся Люцифер, вспоминая своего брата, а я тихо смахивала непрошенные слёзы. – В тот момент мою душу разрывали противоречивые чувства. Я понимал, что должен был взять ответственность за новорождённое существо, не мог бросить его в Аду на растерзание демонам, ведь его, как будущего чистокровного наследника, не оставили бы в покое... Но я и не мог позволить, чтобы в этом Аду оказалась ты. Слишком много всякого дерьма ты пережила в жизни. Это место не для тебя, малышка. Не для нашей семьи, понимаешь? Да что далеко ходить... Ты не знала, но Ад сам приходил по наши души, когда по ночам в дом несколько раз пробирались демоны, желая убить нас во сне. И хорошо, что я перестал спать. Ибо мы с тобой могли бы уже раствориться в Небытие. Тут происходил такой дикий беспредел, что Адриан просто не справлялся с обязанностями регента. И если бы не ребёнок, я бы никогда не принял решение возглавить Ад. Я не могу его бросить, понимаешь? Просто не могу...       Я закрыла глаза, сжала губы, чтобы скрыть дрожь, которая охватила всё моё тело, а затем тихо прохрипела:       – Я понимаю.       Конечно, в глубине души я была очень рада, что Люциферу было не наплевать на того, из-за кого его чуть не прикончил собственный отец. Это означало, что он был не безнадёжен. Он был хорошим парнем. Но всё же настолько сильно облажался, что пока у меня не хватало великодушия и нервов, чтобы восхититься таким поступком.       – Так... кто его мать?       – Это самое плохое. Сатана прикончил её после того, как она родила. Она была просто сосудом по выращиванию плода и ничего для него не значила. Малыш остался совсем один. Я не хочу, чтобы он повторил мою судьбу. Я хочу о нём заботиться и подарить любовь, которой не было у меня. Он ведь не виноват ни в чём. И это моё искупление. Я увидел знак. Понял, что смогу искупить свою вину за убийство отца таким образом. Ведь я лишил неповинного ребёнка единственного родителя. Пусть и непутёвого, но всё же я не мог не думать о том, что Сатана смог бы по-другому относиться к своему новому сыну. Ведь в этом случае не было никакой лишней крови. Не было ревности, не было обиды и ненависти за то, что любимая женщина умерла при родах... У мальчика был шанс. Пусть крохотный. Но я его отнял. А теперь он моё средство, чтобы доказать самому себе, что я не свой отец... – Люцифер замолчал на несколько секунд, переводя дыхание, и мы посидели в тишине, потому что я пока не готова была что-то говорить. – В общем, я принял решение. Но не знал, как сказать об этом тебе. Ведь ещё недавно сам публично отказался от трона, а тут такое... Конечно, все верховные серафимы пришли в бешенство. В Аду и так была крайне нестабильная обстановка, а тут ещё им на голову свалился нефилим, желающий править одним из подконтрольных миров. Что могло быть хуже для тех, кто привыкли всё держать в своих руках? Все боялись повторения истории с Дамианом тысячелетней давности, когда он развязал войну между Урождёнными. И заявили, что сами выберут кандидата в правители. Абсурд, правда? Какому демону понравилось бы такое условие Рая? Да никакому, блять. Однако в тот же день я казнил первого предателя из высшего ранга, который попытался меня убить. Выяснилось, что его купили. И он был такой не один. Чёртовы Небеса дошли уже до такой низости, Вики. Поэтому ситуация накалилась ещё сильнее. Стало совершенно небезопасно. И мне необходимо было решать проблемы по мере их поступления, поэтому я приказал закрыть Ад впервые за несколько сотен лет и попытался сначала разобраться со всем тем бардаком, который творился здесь. А на фоне всего этого была ты. Та, без поддержки которой, я просто сходил с ума. Мне нужно было тебе рассказать, но я медлил и оттягивал этот момент, как мог, потому что понимал, что после этого всё изменится окончательно и бесповоротно. Поэтому слишком долго тешил себя иллюзией семьи... Прости меня за это. А когда в итоге ты вся такая яркая, светящаяся, смелая и отважная ворвалась в тронный зал, я понял, что не смогу... Не смогу тебя здесь запереть с собой, как это сделал мой отец с моей матерью. Я должен был рассказать всё как есть и расстаться на спокойной ноте, но что-то пошло не так, и я... запаниковал. Решил, что ты не оставила бы меня по своей воле, какая бы ситуация ни была, потому что ты слишком идеальная. Слишком идеальная для всей этой грязи. Поэтому я решил обрубить всё резко и так ужасно обойтись с тобой. Но правда была в том, что мне стало только паршивее от всех этих мерзких слов, от вида твоих слёз... Я ненавижу себя. Боже. Я запутался. Так запутался, Вики.       Мне хотелось поколотить его за то, что он не поделился этой информацией со мной с самого начала. За то, что я додумывала всё сама, а потом получала правду частями от третьих лиц.       – Поверить не могу... – прошептала я, поднимаясь с колен. – Поверить не могу, что ты такой придурок, Люцифер! – заорала я, а он ошарашенно уставился на меня. – Это просто немыслимо! После всех этих лет, после всего, что мы с тобой пережили, какого хрена ты решил, что можешь принимать решения за меня? Спасибо за заботу, но я бы предпочла, чтобы ты спросил меня: «Вики, ты отправишься за мной в Ад, если это понадобится?» Или: «Вики, у меня есть новорождённый брат, я должен взять на себя эту ответственность, ты будешь рядом?» Вот так это должно было быть! Ты не оставил мне выбора, это нечестно. Ты не должен пытаться контролировать меня и мою жизнь, не должен решать за меня, не должен вести себя как последний мудак из-за своих страхов! Мы с тобой были семьёй, чёрт возьми, мы должны были принимать решения вместе, какая бы ситуация не была. А это... Я даже не знаю, как это назвать всё, – устало покачала я головой. – Ты действительно думал, что я не узнаю правды? Да Мими же моя лучшая подруга, идиот!       – Нет, конечно, просто в тот момент я был в состоянии аффекта и не хотел думать о последствиях. Но, поверь, когда я говорил всё это, мне было так больно, как никогда в жизни... И я мысленно умолял тебя не верить, одновременно не надеясь и надеясь на то, что ты поймёшь истину.       – Я поняла это. Позже. А затем ещё Мими сдала тебя с потрохами, – сквозь зубы сказала я.       – Чёрт, Вики... Я мудак, недостойный тебя. И это всё так... – прервался он на полуслове, закатив глаза и подбирая слова. – Не знаю... До тебя я много лет не знал, что такое страх, у меня не было слабостей. Но теперь я каждый грёбаный день боюсь, что рано или поздно тебя отнимут у меня! Навсегда. Это невыносимо! Я не знаю, как поступить... Я эгоистично хочу всю тебя для меня одного, но другая моя часть не может позволить тебе погрязнуть в этой Тьме. Это означает – уже не просто быть демоном, это означает – быть высшим демоном, иметь настоящую власть и править целой Преисподней... Я знаю, что бессмысленно теперь просить прощения. Просто поверь, что я поступил так с тобой из самых лучших побуждений, как бы парадоксально и тупо это не звучало сейчас. Хотел защитить... Без тебя всё теряет смысл. Ты мой баланс, моя константа, спасение из собственного ада, во всех смыслах этого слова. Но если нужно, я смогу тебя отпустить.       Ну вот, опять двадцать пять.       – Люцифер, послушай, – прошептала я, подходя и садясь к нему на колени. – Мы с тобой не такие, как все. Мы оба всю жизнь отчаянно старались делать вид, что ничем не отличаемся от других. Но мы бракованные игрушки для этих миров. Именно поэтому всегда так тянулись друг к другу и понимали друг друга без слов. И мы просто не в состоянии отказаться от наших отношений, потому что эта связь нерушима. Разве ты этого до сих пор не понял? Есть одна простая истина: не важно, сколько тебе лет, каким одиноким ты себя чувствуешь, насколько тебе больно – всё это можно вынести с помощью тех, кто рядом. Всем необходима семья. Необходимо место, которое можно назвать домом, необходима любовь, потому что без всего этого ты всё равно будешь чувствовать себя самыми несчастным и одиноким. Я знаю, что здесь понятие «брак» гроша ломаного не стоит, но на Земле оно имеет особую ценность. И если бы ты периодически напоминал самому себе об этом, то было бы проще. Ты ведь сам мне говорил про «долго и счастливо», про «в горе и в радости»... А потом что? Забыл? Мы должны были с тобой объединиться против всего жизненного дерьма, против всех этих грёбаных миров и быть уверенными, что каждый из нас поддержал бы другого в любом случае!       Я закончила. Выдохнула. И теперь отчётливо чувствовала его страх, его любовь, его панику. Долгие несколько секунд он изучал моё лицо, всматриваясь в каждую морщинку, каждую веснушку.       – Ты говоришь в прошедшем времени, мне кажется, ты прощаешься... – подтвердил он мои мысли, а голос его был таким тихим, что я едва слышала.       Мой желудок сжался от странного сочетания облегчения и невыносимой боли, я закрыла глаза, вздохнула и прошептала в ответ:       – Так и есть. Мне нужно как следует подумать обо всём этом.       – Понимаю, – кивнув, серьёзно прошептал он, пытаясь поймать мой взгляд, который я теперь упорно прятала. – Просто будь осторожна и, пожалуйста... береги себя, малышка, – глаза Люцифера расширились, лицо исказилось гримасой боли, как будто он понял, что опять сломал меня.       Я промолчала, и тогда, не ожидая более моего ответа, он взял моё лицо в ладони и нежно поцеловал глаза, кончик носа, губы... Он целовал меня как в последний раз, и я позволила ему, потому что это был единственный почти безболезненный способ сказать ему «люблю» на прощание.       Я не могла больше выносить звука его голоса, не могла больше смотреть в эти любимые до боли глаза. В моей душе был исчерпан лимит каких-либо моральных сил. Мне снова нужна была холодная голова, как любил говорить папа. Мне снова нужно было побыть одной, чтобы разобраться во всём этом очередном дерьме... Знала, что не смогу жить без Люцифера, но и с ним остаться сейчас было выше моих сил.       Я идиотка.       Но, чёрт возьми.       И он тоже.       Что я чувствовала? Боль? Да. Печаль? Да. Злость, панику, тревогу, обиду, разочарование, вину, любовь? Да, да, всё это. Смотрела на него и задавалась вопросом – не совершала ли я ошибку? Не станет ли очередной мой побег той самой точкой невозврата или самым неправильным выбором в жизни? Тем не менее, мне нужно было уйти, дать себе немного времени. Слишком сильно Люцифер влиял на мой эмоциональный фон, лишая моральных и физических сил за короткое время. Теперь на кону стояло слишком многое. Ад, власть, ребёнок Сатаны... И среди всего этого наша крохотная семья. Даже если бы я не уходила, всё равно необходимо было сделать перерыв, подумать о всех возможных вариантах, перспективах, внести ясность в свою жизнь.

***

      Я сидела в небольшой уютной кафешке в родном Сент-Луисе, где любила в подростковые годы бесконечно пить чай и рисовать, глядя на людей, проходящих мимо. Это было то самое место, где когда-то собирались все четверо моих родителей в ожидании меня. Уставившись расфокусированным взглядом куда-то вперёд, я думала о том, как жизнь порой жестоко поступает с тобой, будь ты обычный человек, ангел или же демон. Что осталось от той четвёрки? Что сотворила с ними судьба? Одна лишь Ребекка получила второй шанс и сейчас властвовала где-то высоко над облаками. Но была ли она счастлива? Всё, к чему стремилась её амбициозная душа, – это власть. И она получила её, заработала тяжким трудом, поставила всех на колени, пожертвовав всем в своей новой жизни. А я вот, напротив, никогда не стремилась к власти. Наверное, во мне попросту не было этой жилки. Всё, о чём я всегда в тайне мечтала – это тихое счастье с любимым. Но вслух приходилось мечтать о великих целях, пытаясь выжить в вечной гонке за жизнь. И теперь вполне реальная власть маячила где-то на горизонте, расплываясь передо мной в почтительном реверансе. А что я? Я не прыгала от радости, не визжала от счастья и уж точно не пожелала бы для себя такой участи. Но жизнь – странная штука. И никогда не подбрасывает только одну проблему. Она напирает со всех сторон, проверяя тебя на прочность и, возможно, желая убить не только морально, но и физически.       Вот уже больше недели я вновь находилась на Земле, пытаясь разобраться в своих реальностях. И так отчаянно пыталась сделать выбор. Что же всё-таки произошло? Ничего такого, что нельзя было бы исправить, или же фатальный сбой? Уйти или остаться? При этом потом не оглядываться назад и не думать о том, как могло бы быть по-другому... Люцифер был прав. Сейчас ситуация в корне отличалась от тех проблем, что преследовали нас раньше. Остаться с ним означало – погрузить себя в царство Тьмы и не просто отдать предпочтение демонической жизни, но ещё и получить власть над всем этим миром... Уже с десяток раз я поменяла своё решение, столько раз сомневалась в себе и в своём выборе, что к концу девятого дня была не уверена ни в чём.       Бессознательно я теребила в руке остатки своего феникса, как делала это раньше, когда нервничала, только теперь носила его в кармане, скорее, как талисман, и без цепочки. Мысленно обращаясь к Вселенной за советом, я не заметила, как пространство перед глазами вдруг начало расплываться, и я всем телом ощутила будто бы какой-то мощный сгусток энергии, который вышел из меня, а затем начал переливаться в воздухе серебристыми потоками, смешиваясь с земным воздухом, окутывая всю меня густым магическим шлейфом. Голова слегка закружилась, как от пары бокалов игристого вина, воздух стал золотистым и тягучим, как сладкий мёд, и на волнах кристального спокойствия я перенеслась совсем в иное место.       Взгляд сфокусировался на высокой молодой светловолосой девушке с безупречной осанкой и тонкой талией в умопомрачительном золотом платье, которое сверкало и переливалось в свете дневных лучей. Она стояла ко мне спиной, и смотрела вдаль. Голова её слегка повернулась вбок, и девушка кивнула, а затем ласково улыбнулась кому-то рядом. Фокус сместился, и я увидела молодого черноволосого мужчину, одетого в красивый графитовый костюм. Даже со спины они оба выглядели так, словно собирались на какое-то торжество. Но, опустив взгляд вниз, я поняла, что стояли мы почему-то посреди поля. Ветер свистел и не давал услышать то, о чём говорили молодые люди, но, проследив за направлением изящной руки девушки, указывающей куда-то вперёд, я увидела мужчин... Не меньше сотни мужчин, облачённых в шикарные чёрно-золотистые доспехи, выстроились в ровные ряды...       Снова лёгкое головокружение – и вот картинка сменилась, а я стояла на большом открытом балконе с массивными колоннами...       – Лисси! – позвал чей-то словно бы смутно знакомый голос, и я машинально повернулась, заметив в нескольких метрах от себя того самого черноволосого парня. Он смотрел прямо на меня, но одновременно будто бы сквозь, ища кого-то своими голубыми глазами. Я поняла, что он меня не видел, и могла теперь рассмотреть его красивое лицо. Мощное чувство дежавю накрыло меня с головой, потому что этот парень очень сильно кого-то напоминал мне, но я не могла понять, кого...       – Сколько можно просить, не называть меня Лисси? Я уже давно не маленькая! – послышался за моей спиной наигранно обиженный женский голосок, а вслед за ним появилась та же девушка из первого видения.       И снова появилось это чувство. Глядя на безумно красивую голубоглазую фею, я будто бы ловила фантомные флэшбеки.       – Не дуйся, Лисси, – усмехнулся парень и протянул руку своей спутнице. – Иди лучше посмотри на нашу империю, – с гордостью произнёс он, выпрямляясь и ведя её к краю балкона.       Я последовала за ними и ахнула, поражаясь виду, который открывался с этого балкона. Насколько я могла оценить, мы находились в замке на высокой горе, а внизу под нами на несколько километров растянулся огромный город, который вдруг отдалённо напомнил мне старинный разрушенный городок, находящийся, как и Небесная школа, между Раем и Адом. Только вот он уже не одно тысячелетие представлял из себя древние руины, а этот город передо мной процветал. От величия и красоты у меня на миг остановилось дыхание. Там внизу, под широким балконом стояли сотни мужчин и женщин, образовывая огромную гудящую толпу. Приветственные крики, подбрасывание цветов в воздух, оживлённый смех – всё смешалось и заставляло сердце нервно колотиться от непонятного предвкушения.       – А где папа? – обратилась с вопросом девушка к парню, вырывая меня из состояния волшебной эйфории.       – Помогает Сэми перед Советом. Ви будет вместе с ним там, – немного виновато пожал плечами парень, а девушка понимающе кивнула.       Стоп. Сэми?! Ви?!       Что происходит?       Почему я слышала знакомые имена? Почему всё происходящее казалось мне таким привычным?       В тот же миг я почувствовала, как серебристый поток начал уносить меня прочь отсюда.       "Нет. Нет. Нет", – мысленно пыталась сопротивляться я, желая узнать как можно больше.       И перед тем, как картинка перед глазами окончательно рассыпалась, в арочном проёме я увидела мелькающие макушки женщины и мужчины...       Не... может... быть...       С распахнутыми глазами я подпрыгнула со своего места за столиком, ударилась головой о навес и разлила чай. Сердце бешено колотилось внутри, грозя вот-вот пробить грудную клетку и вырваться наружу. Несколько секунд я так и стояла, не понимая, что только что произошло в моей голове. Это было... видение? Не во сне? Средь бела дня? В кафе на Земле? Никогда прежде подобного со мной не случалось. Осмотревшись и вяло улыбнувшись любопытным окружающим, я села на место и три раза глубоко вздохнула, пытаясь привести мысли в порядок.       Всё было таким знакомым, но одновременно чужим. И сначала я могла предположить, что перенеслась в чьё-то сознание из прошлого, как уже делала это, но потом...       Нет. Это бред. Невозможно.       Но не успела я как следует обдумать всё это, как почувствовала поблизости дорогую сердцу энергию.       Дино?       Позволив взгляду самостоятельно найти источник этой энергии, я очень быстро обнаружила Дино на противоположной стороне дороги рядом с магазином одежды. Прямо в моём родном городе... Боже мой, я не видела его с того самого момента, как мы расстались в Ницце после того, как он сообщил о своём решении стать ангелом-хранителем. И поначалу я периодически получала от него смс, и даже пару раз мы созванивались. Но в последние несколько месяцев я понятия не имела, что происходило в его жизни, мы потеряли связь, а в школе он больше не появлялся ни разу. И по земным меркам прошли уже годы...       Дино не видел меня, стоял полубоком около стеклянной двери, слегка улыбаясь каким-то своим мыслям. Я уже было подскочила со своего места, чтобы кинуться к нему в объятия, как в этот же момент из магазинчика буквально вылетела прелестная молоденькая девчушка небольшого роста с чёрными блестящими волосами и в лёгком прыжке обхватила его торс ногами, обнимая за шею и нежно целуя в губы. Спустя годы я уже без труда могла даже на расстоянии определить, что это была демоница, скорее всего бывшая Непризнанная, но... Демоница, чёрт! Одной рукой он поддерживал её под ягодицы и широко улыбался, а в другой держал небольшой букет цветов, пока она возбуждённо о чём-то ему рассказывала, круто жестикулируя, смеясь и покрывая лицо быстрыми поцелуями.       Я так и приросла к бордюру в полном шоке, ошарашенно наблюдая за этой милой парочкой. Глазам своим поверить не могла, но, тем не менее, это была реальность, а не очередное видение. И я слишком хорошо знала этот взгляд, этот блеск в глазах, это глупое, но счастливое выражение на лице и этот нежный смех... Он влюбился. Господи, влюбился! В демоницу! Дино! Не передать словами, как вся моя жизнь внезапно окрасилась в яркие цвета от того, как мой друг смотрел на эту девушку, а она смотрела на него. Обволакивающее тепло разливалось по телу и сознанию вместе с чувством великого облегчения. Интуиция почему-то подсказывала мне, что теперь в жизни у этого парня всё было прекрасно, несмотря ни на что. И, главное, было будущее!       Будто в подтверждение этих моих мыслей, он вдруг повернул голову и встретился взглядом со мной. Долгие несколько секунд мы, как два дурака, улыбались друг другу, общаясь на ментальном уровне, а затем он, прикрывая глаза, положительно кивнул, словно бы сообщая мне: «Да, я счастлив, Вики». Слеза сама собой покатилась по моей щеке, и я, засмеявшись от радости, небрежно смахнула её, изогнула бровь и качнула головой, говоря ему: «Демоница? Ну и ну! Но я так рада за тебя». Он что-то шепнул на ушко своей девушке, а она мимолётно посмотрела на меня, смущённо улыбаясь. Рука моя дёрнулась в неопределённом жесте, означающим что-то вроде «увидимся» или «позвони мне», а Дино, кивнув мне на прощание, обнял девушку за талию, и они не спеша двинулись вниз по улице.       А я, обескураженная, но в хорошем смысле, побрела в противоположную сторону, желая пройтись по родному парку. Снова оставшись в одиночестве, я задумалась над тем, что означало всё это. Раньше, попадая в непростые ситуации, я любила искать повсюду знаки, подтверждающие то, что я поступаю правильно. Но сегодня я вообще не искала никаких знаков или символов, однако события последнего часа ударили мне в лицо огромной ударной волной.       «Это настоящая жизнь, Вики», – сказала я себе. Это был не спектакль, не романтичное кино, не сказка, где две одинокие души вдруг нашли друг друга среди миллиардов других и, как волшебству, влюбились, поженились, а затем жили долго и счастливо и умерли в один день. В настоящей жизни были сверхъестественные существа, желающие тебя уничтожить, были мстительные бывшие девушки и безумные отцы, были приёмные дети и ещё куча сопутствующего дерьма... Но было и много прекрасных вещей, которые я ни за что не променяла бы ни на что другое.       Никто не знает, чем и сколькими жертвами обернётся твой выбор, пока ты его не сделаешь. А я должна была его сделать. И не было ничего сложнее этого выбора. И не было ничего проще.       Я выбрала Люцифера. Выбрала его очень давно. С первого яростного взгляда. С первого грязного слова. И раз уж однажды я решила быть с ним, то обязана была нести бремя и его проблем, как бы тяжело и больно порой не было. От этого никуда не спрятаться, никуда не скрыться. Ведь боль же всегда шла рядом с любовью. Невозможно любить и не делить с любимым его страхи, его трудности. Можно было бросить всё, перебраться в другой мир, не видеть, не слышать... Но от себя убежать не получилось бы. Я уже проходила это. Что бы я ни делала, куда бы ни вела меня дорога, я никогда не перестала бы любить своего противоречивого, сумасшедшего дьявола, который свёл меня с ума с первого взгляда. И, наверное, я стала такой же безумной, как и он, раз решилась на самую крупную авантюру в своей жизни. Но главное было то, что я больше не боялась. Даже милый идеальный Дино нырнул с головой в любовное безумие, несмотря на уже не такой жёсткий, но всё же Запрет. Это говорило мне о многом. И помогло принять решение.       Хихикнув своим мыслям, я поймала недоумевающие взгляды двух девушек, проходящих мимо меня в парке.       Да, я больная! Сумасшедшая на всю голову, разговаривающая сама с собой идиотка. Приветик!       Стемнело. Я совсем потеряла счёт времени. Неужели так долго гуляла по парку? Вернувшись домой в Ниццу, я поняла, что голова моя была совершенно пустая, а я сама – спокойная, как море в тихий безветренный день. Квартира вдруг стала слишком тихой, тёмной и какой-то совсем чужой. Это была не моя жизнь. А лишь очередная маска.       «Что я здесь делаю?», – удивлённо спросила я саму себя, глядя на стекающие капли дождя по окну. Мне нужно было быть с ним. Сейчас мяч был на моей стороне, и я должна была сделать первый шаг. Я стояла на пороге чего-то грандиозного, понимая, что собиралась принести огромную жертву этим отношениям. Мы не смогли бы ничего наладить, если бы я продолжала вести двойную жизнь. К сожалению или к счастью, но теперь я отчётливо понимала, что нужно было закрыть земную страницу навсегда и прекратить разрываться между своими ипостасями и между мирами. Была только одна настоящая Вики Уокер, и пришла её очередь жертвовать.       Если такова была цена моего счастливого будущего, я готова была её заплатить.

***

       – ... красавица стояла на одной ножке, протянув вперёд обе руки. Должно быть... – услышала я за широкими дверями ласковый голос Люцифера, когда снова телепортировалась в его замок.       Ничего не понимая и нахмурившись, я легонько толкнула дверь и оказалась в большой детской комнате. Люцифер, склонившийся над красивой деревянной кроваткой, даже не почувствовал моего появления и продолжал говорить:       – ... другую ножку она подняла так высоко, что наш оловянный солдатик сначала даже решил, что красавица тоже одноногая, как и он сам. «Вот бы мне такую жену! – подумал оловянный солдатик. – Да только она, наверно, знатного рода. Вон в каком прекрасном дворце живет!.. А мой дом – простая коробка, да ещё набилось нас туда чуть не целая рота – двадцать пять солдат. Нет, ей там не место! Но познакомиться с ней все же не мешает».       Тихонько подойдя сзади и заглянув за плечо Люцифера, я еле слышно прошептала:       – Люц, он спит, да и не думаю, что он понял хотя бы одно слово из того, что ты говорил...       – Вики? – ошарашенно прошептал он в ответ, хлопая глазами, будто не веря картинке перед собой. – Что... Что ты здесь делаешь?       – Делаю то, что должна, – пожала я плечами и, обхватив его лицо руками, нежно поцеловала в губы, вкладывая в этот поцелуй всю свою уверенность и любовь.       – Я... Я не могу выбирать между вами... – испуганно произнёс Люцифер, отстраняясь. – Я не могу просить тебя остаться здесь, с нами. Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя обязанной из-за меня, и не хочу привязывать тебя к этому месту, ведь ты не имеешь никакого отношения к тому дерьму, что здесь творится, и к Сэми...       – Сэми? – удивлённо подняла я брови, не в первый раз за последнее время слыша это знакомое имя.       – Да... Разве я не говорил? Я решил назвать его Самаэлем, в честь того светлого ангела, каким когда-то был мой отец... – смущённо прошептал Люцифер, опасаясь моей неоднозначной реакции.       Но зря. Я думала не о том, чего боялся Люцифер. И нахмурилась не потому, что вспомнила Сатану. В моей голове в этот момент, кажется, складывался кое-какой интересный пазл...       Несколько секунд я молча любовалась красивым личиком безмятежно спящего малыша с милейшими пухлыми щёчками. Чёрные волосики падали ему на лоб, а ручки воинственно были сжаты в кулачки. Я тепло улыбнулась. Почему-то мне казалось, что мой мальчик именно так и выглядел в таком возрасте. И от этой мысли стало вдруг очень больно, потому что я и представить не могла, сколько зла и ненависти должно было быть внутри, чтобы причинять боль невинному беззащитному созданию.       Люцифер нервно теребил в руке пуговицу на рубашке и терпеливо ждал моей реакции, а потому я решила больше не затягивать, вздохнула и сказала ту правду, которая была у меня на душе:       – Я люблю тебя, Люц. И этого малыша тоже уже люблю, потому что он часть тебя, как бы там ни было. Я знаю, что ещё слишком рано, и нам не следовало бы с этим спешить, но я хочу быть частью вашей жизни. То, что у меня и у тебя с самого детства были непростые отношения с судьбой, совершенно не означает, что у нас с тобой ничего не получится. Я хочу тоже рассказывать ему сказки, хочу смешить его, учить говорить, ползать, ходить. Хочу помочь прорезаться его первым крылышкам и научить летать. Я хочу видеть, как он будет расти и учиться у самого невероятного мужчины в моей жизни. Хочу вложить в него частичку и своей любви. Глядя на него, я, прямо как ты, уже понимаю, что люблю не только тебя одного...       – Вики, но... – начал было Люцифер, но я мягко остановила его, прикладывая указательный палец к его губам.       – Я приняла решение. Взвешенное решение. Только моё решение. И не хочу больше слышать хотя бы от тебя никаких «но». Потому что ты единственная семья, которая у меня есть. Мы нуждаемся друг в друге. Мы питаем друг друга. Вселенная нам обеспечила обоюдную зависимость. И я знаю, что наша химия не угаснет с годами, связь не станет менее прочной со временем. Да, в нашей с тобой истории было, есть и будет много этих всяких «но», ведь судьба, или что бы там ни было, явно сговорилась играть против нас без правил. Но даже если звёзды вдруг погаснут, солнце поменяется с луной местами, ничего не заставит меня перестать любить тебя. Я буду с тобой и знаю, что ты будешь со мной. И мы вместе сможем спасти друг друга от любого дерьма, – уверенно проговорила я на одном дыхании. – И тебе стоит знать, что я не буду тихой и молчаливой женой великого тёмного правителя! Я хочу вместе с тобой вершить историю, менять устои, переписывать правила, улучшать жизнь всех обитателей этого мира. Я хочу править и быть справедливой и мудрой Королевой.       – Чёрт... Я... Не знаю, что сказать, Вики. Кроме «спасибо, что всегда боролась за меня, несмотря на всё то дерьмо, из которого я состою». Я люблю тебя. Больше жизни люблю. И мне жаль. Правда жаль, что это не означает «никогда не сделаю тебе больно». Сделаю, Вики... И скорее всего ещё не один раз, потому что я мудак. Но могу пообещать, что отчаянно буду стремиться к тому, чтобы этого никогда больше не произошло.       И этого было достаточно.       – Ты хоть знаешь, какой конец у той сказки, которую ты читал Сэми? – усмехнулась я, притягивая его в свои объятия.       – Знаю, моя Королева, – ответил он, жадно прижимаясь губами к моим губам и срывая с них тихий стон удовольствия. – Но я собирался переписать финал.       В обнимку мы сидели перед потрескивающим камином на полу в детской и с энтузиазмом делились друг с другом деталями того, что произошло в наших жизнях за время этой «дистанции». Я смотрела на Люцифера и мысленно молила Шепфа, чтобы оставил нас в покое и позволил самим строить свой путь, чтобы из кривой тернистой тропинки он превратился в ровную дорогу. До меня постепенно начинала доходить грандиозность всего происходящего, и я была готова упасть в обморок от переполняющих меня эмоций. Здесь и сейчас проходила наша жизнь. И это было удивительно. И, может быть, даже забавно.       Правда, Люцифер?       Да, я многого лишилась в жизни. Но у меня была любовь. И теперь я была настроена только на полный вперёд. Многие приходили и уходили, одни оставляли после себя цветы, другие – пепел. Но я знала, что ветер сдует его, оставляя место для прекрасного.       Не было просто. С первого взгляда, с первого прикосновения, с первого слова не было просто ни одной минуты. И не будет, наверное, никогда. Теперь я точно убедилась на личном примере, что, если любишь, то просто не бывает. Любовь – это боль и счастье, ад и рай, крах и спасение, агония и прекрасный полёт. И в небеса, и в бездну. Любить – это неустанно бороться с миллионом преград вокруг и внутри нас самих. Нет на свете силы могущественней, в этом я тоже убедилась уже очень давно. И, да, возможно, во многом я была сильнее, умнее и мудрее Люцифера, и пусть во мне было гораздо больше внутреннего света, я готова была продолжать делиться, любить, учить, показывать, как нужно, поддерживать и просто быть рядом. Как и много лет назад, сейчас я была уверена, что разделила бы своё сердце напополам, если бы это потребовалось. А Люцифер сделал бы то же самое для меня.       Добро пожаловать, новая жизнь. Я ждала тебя так долго, но не сержусь за это и даже благодарна. Пожалуйста, располагайся и дай нам сил бороться друг за друга и за нашу любовь.       – Люцифер? – прошептала я перед тем, как провалиться в сладкий, спокойный и такой долгожданный сон.       Он вопросительно посмотрел на меня, продолжая привычными успокаивающими движениями гладить мои волосы.       – Кажется, я могу видеть будущее.