И кровь их связала

      

День — это маленькая жизнь, и прожить ее надо так,

      

будто ты должен умереть сейчас,

      

а тебе неожиданно подарили еще сутки.

      

© Максим Горький

      

       Тэхен приходит в себя уже на подходе ко дворцу. Он ощущает под собой жар чужого тела, жесткость волчьей шкуры и запах самого волка. От осознания, что он лежит у Чонгука на спине, и его не спеша несут, приятнее не становится. Не то чтобы Чонгук боялся бежать и уронить по пути полукровку, наоборот, он бы с удовольствием посмотрел, как тот в очередной раз морщится от боли, но Юнги не мог идти быстрее — рана еще не затянулась, продолжая кровоточить. Запах мокрой шерсти и крови очень неприятен для чувствительных носов и напоминает о еще недавних событиях.               Тэхен не шевелится, стараясь скрыть свое пробуждение. На спине у волка оказалось очень тепло, тот как большая мягкая подушка и шерстяное одеяло одновременно. И будь другие обстоятельства, Тэхен обязательно бы понежился. Но желания нет, как и смысла попробовать сбежать — по метке его найдут сразу, да и нога разодрана в кровь. Раздумывать над своим бедственным положением тоже долго не приходится.               — Наша спящая красавица проснулась, — голос Чонгука в голове звучит слишком инородно, он явно там лишний, Тэхену и самому не плохо жилось. Но от неожиданности полукровка дергается, окончательно выдавая свое пробуждение. Блохастая задница, снова оставила его в дураках. Ким не отвечает, уходя в бункер тишины, но, кажется, альфе такое пренебрежение не нравится. Он делает резко прыжок вперед, и Тэхен лишь чудом успевает схватиться за огромную косматую шею, прижимаясь к ней полностью всем телом.               — У тебя что, бешенство, чокнутая псина? — но Чонгук лишь больше забавляется, садится на задние лапы, заставляя Тэхена увальнем скатиться со спины. Волк фыркает, глумясь, а Ким лишь крепче сжимает кулаки. Сколько стоят нынче волчьи потроха? А шкура? Тэхен готов отдать даже за полцены. Он быстро встает, одним взглядом показывая, что думает об альфе, и, стараясь не сильно наваливаться на пострадавшую ногу, делает шаг. Лодыжку тут же простреливает болью, и, кажется, она фантомом отдается по всему позвоночнику, вынуждая Тэхена лишь крепче сжать зубы и сделать еще шаг. Он на за что не покажет свою боль.               Чонгук лишь громко фыркает и вновь присаживается перед полукровкой. Сегодня он, королевский наследник семьи оборотней, работает бесплатной ездовой собакой. А главное, для кого? Для мелкой кровососущей твари, которую хочется прихлопнуть, как комара. Тэхен же намерено приподнимает подбородок выше — ему не нужны такие подачки, он и сам в состоянии идти, ползти, да хоть зубами за воздух цепляться. Альфа такой гордости не оценивает, угрожающе рыча и нервно дергая хвостом.               — Не действуй мне на нервы, Полукровка. Быстро садись обратно, — не просит, приказывает. Метка подчинения тут же начинает гореть адским пламенем, поглощая своими языками каждую частичку тела. Тэхен болезненно кривится, но ослушаться не может. Ноги сами несут его к волку, руки сами тянутся к мохнатой холке, проводя вдоль шерсти. Хочется выдрать клок, чтоб прям с мясом, но вопреки всему он лишь карабкается на спину альфе, приобнимая того за шею. Вынужденная нежность, но альфу ненадолго охватывает приятное чувство. Чонгук с легкостью и грацией приподнимается и движется дальше.               Все это время Юнги шел немного позади, склоняя голову чуть набок и стараясь пережать кровотечение. Тэхен бросает на него короткий взгляд, но альфа демонстративно воротит нос. Обидчивый гавнюк. Хотя, наверно, Тэхен тоже был бы расстроен, если бы его пытались убить, может, даже больше, чем расстроен. Но разве у него был другой вариант? Вот и Тэхен думает, что не было.               До дворца они добираются почти в полном молчании. Лишь изредка Чонгук рычал и лязгал зубами, когда полукровка пихал его в бок или перетягивал за шерсть. Входить во дворец в теле волка запрещалось и пришлось снова сбросить с себя зайца-попутчика, чтобы обратиться в человека.               — Ты в порядке? — Чонгук подходит к Юнги, осматривая его шею. Рана небольшая, рваная, но крови натекло много. — Прости, но тебе придется показаться Чимину. Кто знает, какую заразу этот мог тебе занести, — Чонгук указывает на полукровку, а Юнги морщится, представляя не самую желанную встречу. Вернее, очень желанную, но, по его мнению, лучше им держаться на расстоянии. — Теперь ты, — обращается уже к Тэхену, — от меня не отходишь ни на шаг, иначе отправишься на прикорм остальной стае. И поверь, я не буду возражать. Все понял? — Тэхен молчит, упрямо смотря куда угодно, но не на волков. — Я не услышал ответа, — приказной тон, и снова ожог, наверно, на все тело.               — Я понял, Ваше Высочество, — Тэхен ехидно кланяется, стараясь скрыть чуть трясущуюся губу. Он ранен, у него горит все тело, и ему чертовски обидно. Почему он должен расплачиваться за своих родителей? Ну, родился он таким, неужели он везде будет чужим? Ответ напрашивается сам собой, когда они входят на территорию замка. Полукврока физически ощущает, как его прожигают презрительными взглядами. Ему хочется зарычать, инстинктивно хочется начать обороняться и где-то там, глубоко внутри, хочется, чтобы его защитили — но защиты ждать не от кого. Чонгук уверенно идет вперед, не обращая ни на кого внимания. Он знает, что пока он рядом, Тэхену ничего не грозит. Каждый чувствует его метку, и каждый знает, что альфа сделает, если тронут то, что ему принадлежит.               — Ваше Высочество, — вся троица замирает, так и не успев зайти в замок. Чонгук ухмыляется, видя тут же перекосившееся лицо Юнги. К ним на всей скорости бежит молодой омега. Тэхен с интересом рассматривает незнакомца. Он кажется каким-то маленьким и хрупким даже для омеги. Вот, кого действительно стоит защищать. Тэхен не дурак, и сразу понимает, что между ним и Юнги что-то есть. — Почему вы так долго? — обращается вроде ко всем, но взгляд от Юнги не отводит, ему даже плевать, что напротив стоит еще, как минимум, одно действующее лицо. Он отчетливо чувствует запах крови своей пары, чувствует отголоски его боли и хмурится сильнее. — Твоя шея, что с ней?               — И тебе привет, Чимин. Спасибо, что волновался за меня, твой принц в полном порядке, — Чонгук ёрничает, но, если честно, он бы тоже хотел знать, что же все-таки между этими двумя. Вернее, он знает, что между ними, но не понимает, почему они все еще не вместе. А Чимин на провокацию не ведется, тянет руки к шее Юнги, но тот отталкивает их, тут же отступая на шаг. Омега закусывает губу, наконец, вспоминая, почему ему нельзя, и поворачивается к принцу. Он для вида кланяется, знает, как Чонгук терпеть не может эти формальности, но не может не сделать назло за острый язык. — Знакомься, это Тэхен, он полукровка, и именно он пытался перегрызть Юнги глотку.               Тэхен проклинает мерзкого альфу, что намеренно пытается натравить на него Чимина. Если омега на него кинется, Тэхён не будет молча обороняться. Знает, что на защиту того выйдут и другие волки и Кима действительно разорвут, но он реально уже не выдерживает такого напряжения. Нападать лучше первым, но Чимин склоняет голову набок и слегка улыбается. И Тэхен зависает. Ему никто кроме матери так не улыбался. Он чувствует, как его сердце пропускает удар от мимолетной теплоты, а напряженные мышцы немного расслабляются.               — В следующий раз кусай сильнее, чтоб наверняка, — в голосе не слышно обиды, но тоска определенно. Чимин старается хотя бы так заделать чувство пустоты, которое всякий раз расползается внутри, стоит Юнги снова оттолкнуть его. — Мне приятно с тобой познакомиться, — протягивает руку ладонью вверх, демонстрируя свои вены в знак доверия. — Не обращай внимания на этих блохастых невеж. Особенно на самого главного, — Чимин улыбается шире и кивком показывает на Чонгука. Тэхен ухмыляется, потому что и рад был бы, но метка на шее не позволит.               Полукровка несколько неуверенно пожимает омеге руку. Она такая маленькая, с пухлыми пальчиками, но такая теплая, что не хочется отпускать. Чимин сам из себя весь такой хрупкий и уютный, с глазками-щелочками, озаренными маленькими лучиками вокруг век, пухлыми губами и немного расширенным книзу носом. Тэхен спокойно может назвать Чимина красивым, а Юнги — глупцом. От таких омег не отказываются, их забирают сразу и прячут ото всех, чтобы никто не смел даже смотреть. Тэхен тоже хотел так в детстве, но вместе с детством развеялись и надежды.               Чонгук видит, как из дворца к ним бежит секретарь его отца, и уже догадывается, что тот скажет.               — Ваше Высочество, — учтиво кланяется, стараясь не смотреть на Тэхена, — Ваш отец ожидает вас в тронном зале вместе с этим… — заминается ненадолго, пытаясь подобрать слово, — с Вашим спутником.               — Передай, что мы устали с дороги, а мой спутник, — Чонгук специально выделяет это слово, смотря прямо в глаза Тэхену, но первым переводит взгляд, — ранен и нуждается в помощи Чимина. — Тот уже готов тащить парня к себе, мазать, шить, лечить — все, что угодно, лишь бы не один на один с Юнги, что смотрит куда угодно, только не на него.               — Прошу меня извинить, но Его Величество приказал Вас привести прямо сейчас. Так что следуйте, пожалуйста, за мной. — Секретарь удаляется, оставив за собой последнее слово. Чонгук мог бы ослушаться, но сейчас дело касается не только его.               — Чимин, бери Юнги, и, если понадобится, хоть пришей его голову обратно к шее. Будет сопротивляться, тогда можешь оторвать окончательно. Но после не забудь приделать вновь, он мне еще нужен. — Омега опасливо косится на Юнги, но тот будто и не здесь. Ожидаемо и привычно, но задевает все равно. Чимин же больше не просит ничего, хочет просто хоть иногда слегка касаться, видеть его редкую улыбку и купаться в теплом взгляде любимых глаз. Но на каждый шаг Чимина к Юнги тот делает два назад, вместо улыбки лишь искривленная гримаса, а смотрит альфа с холодом, если смотрит вообще. Чимин знает, что чувства взаимны, но с каждым днем пропасть между ними становится все больше, а надежда на их долго, счастливо и вместе уже вся в трещинах и почти осыпалась. — И принеси потом заживляющую мазь и бинты в мои покои.               — Я понял. Сделаю все возможное, — выдавливает из себя улыбку и машет на прощание Тэхену. Он не боится его, но немного сочувствует. Тэхен тоже себе сочувствует, когда видит, что Юнги уходит следом за омегой, оставляя его один на один с Чонгуком. Сейчас еще и встреча с Королем, такая честь, что Тэхена аж тошнит. Он хочет домой, но его подталкивают в спину ко входу, словно ведут на плаху. Наверно, так оно и есть, и Тэхен вовсе не преувеличивает.               Его ведут к винтовой лестнице, покрытой узорчатым красным ковром. Тяжелые портьеры собраны, и солнечный свет лучами освещает каждый шаг, сделанный вверх по кровавой дорожке. Тэхен дергается от сравнения, но запах его крови, исходящий и от него самого, и от альфы, лишь усиливает впечатления. Ему хочется зажмуриться, чтобы не видеть здесь ничего, чтобы не ощущать себя еще более ничтожным, чем есть на самом деле, но убранство интерьера слишком бросается в глаза своей яркостью и дороговизной. Тэхен попал в золотую клетку, а в таких обычно долго не живут.               — Если хочешь жить, молчи и не смотри на него, — Чонгук резко дергает его за плечо, останавливая перед огромными дверьми. Кажется, они пришли, и, кажется, волнуется здесь не только Тэхен.               — Может, мне и не дышать вовсе? — слегка хмурится. Связь, которая образовалась между ними после укуса, настроена еще явно с помехами, но Ким отчетливо ощущает нервозность альфы, которая медленно передается и ему.               — Уверен, именно этого он и хочет. — Тэхен замирает. Какого черта он тогда все это пережил? Чтобы его казнили публично? Вот, мол, гляньте, что бывает с детьми, родители которых, вампир, что не может держать член в штанах, и омега-оборотень, что не может контролировать себя во время течки. Позор. И Тэхен последствие этого позора, его результат. Только вот в чем его вина? — Полукровка, назови мне хоть одну причину, по которой я должен отстаивать тебе жизнь? — Чонгук делает шаг вперед, слегка щурясь и принюхиваясь. Сейчас сладость запаха отчетливо смешалась с тяжелым привкусом железа, что оседает на языке, дурманя еще сильнее. Чонгуку все еще не нравится, но он снова делает глубокий вдох. Тэхен стоит сейчас прямо на солнце, лучи падают ему на лицо, и тот жмурит свои красные глаза. Хочется увидеть их обычный цвет, но парень инстинктивно продолжает защищаться.               Ким видит, как Чонгук медленно наклонился чуть ближе и вдохнул. Метка запульсировала, но впервые это было приятное тепло, будто его хотели успокоить. Неужели это забота?               — Таких причин нет. — Тэхен гулко сглатывает и полностью закрывает глаза. Сейчас его жизнь действительно в руках Чонгука, и только он может ее спасти. — Я не доверяю тебе, но если бы ты хотел меня убить, то сделал бы это еще там, в лесу, и не волок бы меня на себе до замка. Я не знаю, зачем, но я нужен тебе. Если же нет, то сейчас у тебя будет шанс исправить свою ошибку. — Тэхен говорит тихо, но больше из-за усталости, чем страха. Когда он открывает глаза, то сталкивается с глубокими темно-карими, что прожигают его, пытаясь испепелить, но лишь затягивают сильнее.               Видимо, найдя какой-то определенный ответ в глазах Тэхена, Чонгук сам себе кивает и открывает эту дверь. Киму кажется, что он только что открыл ящик Пандоры, на дне которого он обязательно найдет либо свою смерть, либо, то, что многократно усиливает страдания и делает их бессмысленным — надежду. Тэхен действительно надеется, что Чонгук будет на его стороне.               И как жаль, что надежда не покидает нас до последнего. Когда Тэхен видит, как Король уверенным шагом идет к ним и наотмашь дает Чонгуку звонкую пощечину, от надежды ничего не остается. Этим ударом ее сейчас разбили, как хрустальную вазу.               — Что ты себе позволяешь, щенок! — хочется возмутиться, потому что это неприемлемо, бить собственного ребенка, да еще и при свидетелях, но Тэхен вовремя осекается и замолкает, вспомнив, о чем его предупреждал Чонгук. — Когда ты начнешь думать, прежде чем что-то сделать? Этот полукровка погубит весь мир, который мы отвоевали кровью наших товарищей! — Чонгук тоже называл Тэхена полукровкой, но это звучало как обращение. Сейчас же Ким чувствует себя оскорбленным.               Король снова замахивается, и Тэхен уже не может стерпеть. С него хватит: метка передает весь спектр эмоций, раздирает от обиды что-то важное, и вот он и сам не замечает, как успевает перехватить руку до того, как она вновь столкнется с чужим лицом.               — Простите, Ваше Величество, но я обещал защищать своего господина, — самому тошно от сказанных слов, потому что, если бы не эта чертова метка, Тэхен бы и с места не сдвинулся, а при других обстоятельствах и сам был бы не против разорвать альфу. Но метка есть, а Тэхен обманывает сам себя, потому что приказа не было, просто… Тэхен и сам до конца не понимает, почему вступился за альфу.               Чонгук быстро отмирает и затаскивает Тэхена себе за спину. Смелый, но такой тупица.               — Отец, теперь он мой и служит мне. Наказывать его имею право только я, поэтому прошу простить его дерзость, но обещаю, он за нее ответит. — Тэхен чувствует себя вещью, правом обладать которой может только один хозяин. От этого противно, а презрение к Чонгуку растет в геометрической прогрессии. Зря Тэхен остановил кулак Короля.               — Твой, говоришь? Да ты хоть понимаешь, что будет, если вампиры узнают о том, что мы владеем полукровкой? Может начаться новая война. Это отродье имеет право жить на две стороны, и пусть его никто не примет, за него уцепятся, как за очередную попытку ткнуть нас носом, как беспородистых шавок, — Король с ненавистью выплевывает каждое слово, и Тэхен ощущает себя так, будто в него кидают грязь, прямо в лицо, без лишнего сожаления и страха замарать руки.               — Он выразил желание служить мне, значит теперь он под моей защитой. Вампиры не имеют к этому никакого отношения. Он такой же волк, как и вампир. К тому же он омега. — Тэхен впервые слышит стальные нотки в голосе альфы. Значит, вот ты какой на самом деле: гордый, властный, своевольный и опасный.               — Именно поэтому у него на всю шею метка подчинения? Чтоб если передумал, уйти уже не смог? — волк внутри Тэхена жалобно скулит, стараясь устоять от мощного противостояния двух альф. Их мощная аура старается подавить друг друга, прогнуть и заставить подчиниться. Еще немного и Тэхен просто упадет.               — Омеги слишком ветрены и непостоянны. Но он мой, отец, и я его не отдам даже тебе, — последние слова Чонгук почти рычит, а после резко разворачивается на пятках, хватает Тэхена за руку и уверенным шагом направляется к выходу. Кима немного потряхивает от таких эмоциональных выпадов, но он рад, наконец, покинуть ментальное поле битвы. Чонгук выиграл у Короля только битву, но война за положение Тэхена еще впереди, и что-то ему подсказывает, что она будет жестокой.               Рука альфы на его собственной ощущается какой-то кувалдой — неподъемной и при возможности запросто может раздробить кости. Тэхену кажется, что он уже действительно слышал хруст, но это лишь альфа скрипит зубами. Чонгук тянет его сильно и уверенно за собой, не обращая внимания на чужую раненую ногу. Тэхён чувствует исходящие от альфы волны злости, и, не желая испытывать его самообладание, закусывает губу от боли и старается ускориться.               Чонгук заводит его в какую-то комнату, не забывая громко хлопнуть за собой дверью, и, лишь оставшись один на один, позволяет себе расслабиться: закрыть глаза, сделать глубокий вдох и успокоиться. У него всегда были напряженные отношения с отцом, но папа сглаживал все углы, пока был жив. Теперь же их отношения сына и отца стали лишь формальностью. Щека горит от сильного удара, но больше пострадала гордость. Его ударили, как какого-то мальчишку, на глазах у полукровки. А потом этот самый полукровка за него и заступился. Стыд да и только, но в тот момент альфа Чонгука воспринял его исключительно как омегу и показал свои клыки. Злость на отца смешалась с необузданным желанием защитить. В итоге они имеют то, что имеют. Мало ему было проблем на свой хвостатый зад, так еще одну добровольно приволок.               Эта проблема топталась сейчас за его спиной и на удивление молчала. Чонгук из отражения зеркала видит, как парень робко озирается вокруг. Комната совершенно не примечательна: большая кровать, рядом небольшой ночной столик, у окна два кресла, в углу шкаф с зеркальными дверьми — просто, но от этого Тэхену лишь комфортнее.               — Это мои покои, — альфа нарушает тишину и, наконец, оборачивается, подходит ближе и останавливаясь прям напротив омеги. — Теперь, наши, — секунда уходит на переработку полученной информации, и Тэхен задыхается от возмущения. Альфа лишь скалится, дразня, но в целом говорит правду. — Ты же не думал, что я выделю тебе собственную комнату? — и по злобному взгляду понимает, что именно так Тэхен и думал. — Не переоценивай свою важность.               — Это ты не недооценивай меня! Не думал же, что я буду спать с тобой, псина, на одной кровати? — разодрать бы эту наглую ухмылку, чтобы этот оборотень скулил от боли, но Тэхен знает, что даже мысль о таком пробудит действие метки. Он должен защищать и подчиняться. Больше он не принадлежит себе.               — Конечно, нет! Я попрошу для тебя коврик. Будешь спать возле двери и привыкать к жизни псины, Полукровка, — смена настроения и улыбки как не бывало.               — Я тебе не псина, — Тэхён выделяет каждое слово. Его глаза и так красные, сейчас просто вспыхивают алой ненавистью, предупреждая об опасности, а клыки сами проявляются в оскале. Ненависть на ненависть, возведённая в квадрат.               — Тогда помни это в следующий раз, когда решишь меня так назвать, — Чонгук не хочет давить, но этот полукровка вынуждает его своей беспечностью и неумением вовремя закрыть рот.               Тэхен дышит тяжело, явно сдерживаясь, чтобы не высказать все то, что у него сейчас на языке. А там все, начиная от проклятий и заканчивая жестокими способами убийства. Плевать на метку, если к нему хоть пальцем прикоснутся, он вырежет ее с мясом, прикончит этого шерстяного ублюдка, а после сдохнет сам. Он наблюдает, как Чонгук одним движением распахивает настежь шторы, подходит к тумбочке и берет какой-то сверток.               — Садись в кресло и задери штанину, — демонстрирует мазь и бинт. Вот, оно что, теперь они будут играть в доктора? Сначала калечим, потом лечим? — Хотя стой, прими сначала ванну. От тебя смердит, — Чонгук указывает на неприметную с первого взгляда дверь. — Все необходимое найдешь там, а вещи прикажу принести.               Тэхен топчется некоторое время на месте, а потом скрывается за дверью. Он не привык к роскоши, не привык к заботе, зато умеет быстро бегать и хорошо прятаться. Вернее, раньше умел. Сейчас он в логове волков, лишенный воли и свободы. За каждым его шагом следят и к каждому вдоху прислушиваются. Его ненавидят и боятся, и только поэтому Тэхен разделяет эти чувства. Он относится ко всем так же, как относятся и к нему. Исключением была мама и, кажется, станет Чимин.               Полукровка скребет кожу до красных отметин, желая хоть немного приглушить свою боль и одиночество. Он с ними свыкся. Но с этим куда легче справляться без посторонних, которые физически рядом, но на самом деле только и думают, как бы поглубже вонзить серебряный кол во все еще бьющееся сердце. Омега внутри слишком слабый, поэтому Тэхен должен его защитить, но он впервые не справляется. Скопившиеся за день эмоции уже превышают лимит терпимого, и Тэхен вгрызается в ладонь, чтобы хоть немного заглушить всхлипы. Это секундная слабость, скоро все пройдет.               И все проходит, стоит Тэхену выйти из напаренной душевой. Он смог собрать мысли и себя в целое и вновь готов встретиться со своим тюремщиком. Чонгук сидит на кресле, закинув голову вверх. Его глаза прикрыты, мышцы лица расслаблены, вместо гадкой усмешки чуть приоткрытые губы. Тэхен скользит взглядом ниже, отмечая острые крылья ключиц, торчащие из-под рубашки, широкие плечи, вздувшиеся вены на кистях рук. Привлекательный и горячий. На этой мысли Ким аж дергается. О чем он думает? Наглый альфа с мерзким характером. Это просто реакция омеги на альфу — все объяснимо.               — Долго будешь пялиться? — голос тихий и немного уставший. — Неужели понравился? — Чонгук чуть приподнимается, и его взгляд останавливается на Тэхене. Тот выглядит маленьким комочком, закутанным в большой махровый халат, стоит, переминается с ноги на ногу, не зная, куда себя деть. Все это слишком неловко. Испытывать друг к другу злость и раздражение куда проще. — Иди сюда и садись, — Чонгук указывает на кресло напротив, не отрывая от омеги взгляда. Воспринимать его сейчас иначе не получается.               — Я сам могу о себе позаботиться, — попытка вырвать из рук альфы мазь ни к чему не привела, и Тэхен садится, прожигая Чонгука злобным взглядом. Альфа присаживается перед ним на колени, откидывает полы халата чуть в сторону, и аккуратно касается пострадавшей лодыжки. Укус, нанесенный хозяином в порыве злости, будет сходить несколько дольше и ощущаться намного больнее — наказание за непослушание. У Тэхена и так проблемы с регенерацией, и потребуется пара дней. Чонгуку немного жаль. Он слегка проводит пальцами по нежной коже, стараясь не касаться открытых ран, и чувствует легкую дрожь. Оба ненадолго замирают, не отрывая друг от друга взгляда.               Тэхен и сам не понимает собственной реакции, но этот легкий трепет, что он сейчас испытывает, не поддается никакому описанию. Он рвано дышит, наклоняясь корпусом чуть вперед, словно вот-вот готов вскочить на ноги и рвануть, но бежать ему некуда. Чонгук, сидящий в его ногах, терзает прикосновениями, продолжая наносить мазь. Тэхен боится сделать полноценный вдох, потому что запах сильного альфы кружит голову. Происходит что-то нехорошее, Тэхён уверен, но лишь поддается этому чувству. Ему так тепло сейчас, так правильно, и впервые за все время он ощущает себя защищенным.               Чонгук тоже чувствует все это и слабо рычит. Он пытается вернуть себе самообладание, но все летит к чертям в преисподнюю, когда он видит перед собой чистейшую синеву глаз. Тэхен расслабился, отключил свои защитные инстинкты, и, кажется, Чонгук теперь тонет, даже не стараясь плыть против течения.               — Ваше Высочество, — резкий стук в дверь приводит обоих в себя, и Тэхен от неожиданности дергает ногой, ударяя Чонгука в грудь. И снова скалится, бросая кровавые взгляды. — Ужин будет готов через десять минут. Король отказался присутствовать, поэтому, на сколько персон сервировать стол?               — На двоих, — альфа возвращает себе самообладание, а хочется вернуть голубой цвет глаз. По коридору слышатся удаляющиеся шаги, и Чонгук встает.               — Сейчас я иду в душ, а после мы идем ужинать и спать. Твой прошлый режим дня меня волнует мало, теперь ты живешь, как волк. Бодрствуешь днем и спишь ночью. Будешь вести себя хорошо, будут исключения. Твоя жизнь сейчас во многом зависит от твоего поведения, Полукровка, поэтому веди себя так, чтобы каждый следующий день не стал твоим последним.               Чонгук уходит в ванную, тихо прикрыв за собой дверь, а у Тэхена что-то с таким же звуком ломается внутри. Наверное, все-таки его надежда.