И кровь их связала

      

Иногда лучший способ погубить человека —

      

это предоставить ему самому выбрать судьбу.

      

© М.А. Булгаков

      

       Неделя проходит слишком стремительно, и если внешний мир не претерпел значимых изменений, то внутри Тэхена успел начаться заговор, произойти бунт и завершиться революция, после которой он понял, что среди оборотней встречаются и те, кто действительно заслуживает уважения. Возможно, Тэхен несколько ошибался на их счет — не стоит всех грести под одну гребенку. Некоторых он уже почти спокойно может назвать своими друзьями. Чимина даже лучшим.               С омегой общий язык Тэхен нашел сразу. На следующий день после появления Кима в замке тот сам к нему пришел и уволок под шумок к себе в каморку. Чимин был вроде практикующего лекаря, знал, как спасти и за секунду убить, и этими знаниями он решил поделиться с Тэхеном.               — В следующий раз, если действительно захочешь убить Юнги, кусай сильнее и левее и старайся как бы вырвать кусок плоти, так ты увеличишь размер раны и объем кровопотери. Шансы выжить, конечно, будут, но уже меньше, — говорит это совершенно спокойно, даже не переживая, что Тэхен и правда может воспользоваться этими знаниями на практике. Потом как-то замолкает и будто поникает весь. — Но лучше постарайся больше не вредить моему альфе, — и в этом «моему» Тэхен слышит всю глубоко запрятанную грусть. Он не знает, как поддержать, ему неловко, и он просто кивает, давая невысказанное обещание не вредить Юнги. Спустя несколько дней, когда Тэхен узнает правду взаимоотношений этих двоих, свое обещание хочется тысячу раз вернуть обратно, а на альфе хочется проверить, насколько хорошо он запомнил, как нужно убивать оборотней.               — Я не виню его, и тебе не стоит. Не думаю, что кто-из нас виноват в сложившейся ситуации. Хотя, возможно, обстоятельства имеют вес.               — Чимин, любые обстоятельства можно преодолеть настоящим желанием, в противном случае, эти обстоятельства будут лишь множиться, — Тэхен определённо не понимает, как Чимин может так спокойно об этом говорить.               — Ты не прав, — омега улыбается так нежно и тепло, будто собирается рассказать все мудрости мира маленькому, глупому ребенку. — Бывают обстоятельства, против которых мы не в силах бороться. Я знаю, что Юнги признал во мне пару. В тот момент, когда мы это почувствовали, мы были самыми счастливыми. — Тэхен чувствует, как Чимин погружается в воспоминания, в которых был с тем, кого любит. Наверно, это больно, бередить еще незажившую рану, но это все, что у Чимина есть. — Я бы хотел еще хоть раз увидеть его искреннюю улыбку, предназначенной только мне. Я видел только его, и уверен, что он тоже кроме меня никого не замечал. Только однажды он смог прикоснуться ко мне, это был наш единственный поцелуй, но каждый раз вспоминая его, мне кажется, что это было вчера. Во мне горит все тот же пожар, и я правда не могу затушить его уже на протяжении стольких лет.               — Разве нет другого выхода? Если ваши чувства действительно взаимны, то зачем так мучить друг друга? Неужели ты не злишься? — Тэхен сидит у Чимина в ногах, наслаждаясь легкими поглаживаниями по голове. Здесь, в его комнате, Тэхен может расслабиться от вечных косых взглядов, презрительных усмешек и неприятного шепота, что окружали его во всем дворце.               — Юнги сделал свой выбор, и я не злюсь на него. Он поступил так, как должен был в той ситуации, в которой мы оказались. Тэхен, наш Король очень сильный и могущественный правитель. Естественно, ему не составило труда узнать, что у одного из главных защитников его сына возникла связь истинности. Кроме нас двоих, Его Величества и теперь тебя никто не знает настоящей причины, почему мы не вместе. Даже Чонгук. Особенно Чонгук. И он должен узнать, слышишь? Король хороший правитель, но, как отец, явно не дотягивает. В тот день он вызвал Юнги к себе и предоставил ему выбор: либо он создает со мной семью и живет счастливо, но уходит из дворца, либо продолжает и дальше защищать Чонгука, — спокойствию Чимина можно позавидовать, и Тэхену остается лишь догадывается, за сколько дней это спокойствие ему досталось, каким разбитым сердцем и надеждами обрелось, сколькими ночными слезами и искренними молитвами заслужилось. В груди щемит, потому что сложнее всего видеть и любить, но не иметь права коснуться и назвать своим. — Юнги был рожден, чтобы служить Чонгуку, он не мог его предать. Конечно, Чонгук был бы рад, узнав, что двое его друзей вместе, и он бы определенно не оценил такую жертву. Но здесь был вопрос чести.               — Кому нужна такая честь, когда все от нее страдают? Если Чонгук узнает, он будет винить себя, и это нечестно по отношению к нему, — Тэхен поворачивается к Чимину, чтобы посмотреть в его глаза, но те прикрыты, поза расслаблена. Когда Юнги не рядом, омега старается убедить себя, что он уже смирился, все так и должно быть, они все выяснили и сошлись во мнении. Но стоит ему увидеть своего альфу, как тут же вырываются наружу все чувства и инстинкты: хочется смотреть, прикасаться, заботиться, переживать — любить. Чимин тянется, не выдерживая, но получает всегда отказ, раз за разом разбивающий его надежды. Омега пытается злиться, но не получается. — Найди себе другого альфу, ты достоин намного большего.               Чимин смеется, но совсем не весело. Сколько раз он загадывал перед сном это желание, сколько раз надеялся на это чудо. Кроме Юнги ему никто не нужен, и никогда не будет иначе. Этот выбор сделан не только Чимином и Юнги, но и их волками.               — Пара у волков одна на всю жизнь. Ощущения, которые ты испытываешь рядом со своей парой невозможно описать словами. Тебя разрывает от переполняющих эмоций, ты не отдаешь отчет ни своим действиям, ни мыслям. Ты полностью в его власти, и все, что ты хочешь, чтобы это никогда не заканчивалось. — Тэхен теряется в мыслях, прокручивая в голове последнюю фразу омеги. Да ну, бред, такого просто не может быть. Истинность только у альф и омег, он точно не имеет к этому никакого отношения.               Но эта мысль плотно засела в голове и не давала покоя уже несколько дней. Чонгук больше не появлялся в их комнате, спал у себя в покоях, да и в целом отдалился. Тэхен все списывал на осознание альфой своего поступка — дать добровольно кровь вампиру не делает оборотню чести. Но если первые дни можно было списать на стыд, то потом Тэхен понял, что Чонгук его попросту избегает. Не то чтобы ему хотелось общества этого альфы, но быть полностью в одиночестве, в незнакомом и кишащем ненавистниками месте, совсем не предел мечтаний. Чонгук не ограничивал его в передвижениях, но свободы не давал. Он не держал, но и не выпускал. Это было подло. Если Тэхен должен защищать Чонгука, разве не должен он везде за ним следовать? Но когда он задал ему этот вопрос в лоб, лишь сильнее захотелось вдарить альфе по его наглой морде.               — Ты еще слаб, и тебя самого нужно будет защищать, — привычная усмешка, как сухие ветки для пламени. Тэхен полыхает изнутри праведным гневом и всепоглощающей яростью. Этот альфа привязал его к себе, но оставил при первой же возможности. Почему-то обидно, но Тэхен проглатывает это чувство, стараясь заглушить желанием мести. Но все равно было что-то не так.               И что, Тэхену объяснил Сокджин. Это был второй человек, оборотень-омега, которого полукровка мог назвать другом. Тот был главным поваром и лично пришел к Тэхену в комнату, чтобы узнать его предпочтения в еде. А потом все как-то само собой закрутилось: разговоры на кухне под чашку ароматного чая и самый большой кусок пирога, который прятался специально для Тэхена, задушевные разговоры о семейной жизни, предостережения о жителях дворца. А потом Сокджин рассказал об особенной связи, которая устанавливается между волками, и она куда сильнее истинности — она необходимость. Омега нуждается в альфе, его запахе, голосе, присутствии. Без него одиноко, омега тоскует и быстро слабеет. Это было больше похоже на правду, но Тэхен надеялся, что он просто голоден. Вкус крови Чонгука пробудил в нем инстинкты, и теперь ему было мало, хотелось чаще и больше, поэтому он и слабел. По крайней мере, сущность вампира точно. С омегой же он даже не хотел разбираться.               Предостережения Сокджина были не пустыми словами: помимо двух близких друзей, Тэхен сумел найти и множество недоброжелателей, не скупившихся на грязные словечки, и даже одного врага, что не побоялся вступить с ним в открытое противостояние, зная, что полукровка находится под личной протекцией принца.               Ли Минхек, омега, выходец из дворянской семьи и, как позже узнал Тэхен, непризнанная пара Чонгука. Поначалу Ким не понимал такого ярого желания задеть словами — все шептались за спиной, но никто не решался в голос. Ли же ощущал превосходство и по статусу, и по крови, и, как он думал, по расположению к себе принца. В последнем тот явно ошибся. Чонгук никогда его особо не жаловал. Навязанный волей отца, совершенно не вызывающий никаких чувств, он должен был стать его супругом. Но Минхека это не останавливало. Их первая встреча с Тэхеном произошла на лестнице, когда омега, проходив мимо, задевает полукровку плечом.               — Какая неловкость, я думал вампиры уже поняли, где их место. Но, видимо, я заблуждался. — и улыбается так застенчиво, будто это не он сейчас плюется ядом.               — Полагаю, я тоже был в заблуждении, полагая, что бешеных собак держат на привязи и не выпускают без намордника, — Тэхену лапу в рот не клади, он ее по хвост откусит, а этому вшивому волчонку с превеликим удовольствием.               — Держись подальше от Чонгука! Это мое первое и последнее предупреждение, — улыбки, как ни бывало. Дикий оскал, яростный прищур и отвратительный запах ревности. Тэхен морщится от отвращения. Вот про таких оборотней он и говорил Чонгуку. Они лишь притворяются волками, на самом деле жалкие падальщики.               — Тогда привяжи его к себе, и сидите на привязи вместе. Оба держитесь от меня подальше, — Тэхен показательно стряхивает пылинки с плеч омеги. — Это мое первое и последнее предупреждение, — обходит его стороной, также задевая плечом, и скрывается за поворотом.               Тэхен даже не догадывался, что развязал войну. Вот уже на протяжении нескольких дней он обнаруживает у себя то серебряную булавку, зацепленную с внутренней стороны одежды, то серебряные столовые приборы, вместо медных. Прислуга тоже больше не боялась открыто выражать свое мнение, делая вид, что это не Тэхен стоит буквально перед ними. Полукровка старается не обращать внимания, но израненные руки и плечо жжет от не заживших ещё ран, нанесенных серебром, а гордость разлетается в щепки от унизительных слов. Тэхен терпит, потому что Чонгук где угодно, но не рядом. Лишь только сегодня утром, впервые за всю неделю, альфа подошёл первым, чтобы сообщить, что у Тэхена скоро начнутся тренировки. Никто из них так и не заметил опасный прищур черных глаз.               Но даже в таком огромной замке, наполненном жизнью, Тэхен чувствует себя одиноким. Он не знает, чем себя занять. Чимин был занят, и пойти к Сокджину было единственным решением. Но как ни странно, но на кухне того не оказалось. Тэхен знал, что, если кухня пуста, значит Сокджин у Намджуна. Альфа вызывал у полукровки страх смешанный с уважением. Высокий, широкоплечий, вечно серьезный, но что-то в чертах его лица внушало уверенность и дарило спокойствие. От Чонгука же, наоборот, хотелось бежать, как можно дальше и быстрее. Ждать Сокджина не было никакого смысла и, уже разворачиваясь к выходу, Тэхен спиной ощущает чужое присутствие. Очень нежеланное присутствие.               — Не наелся? Или опять проголодался? — Минхек стоит при выходе, скрестив руки на груди. Его улыбка такая же фальшивая, как и вся его сущность. Тэхена воротит лишь от одного вида. Так и хочется разодрать в клочья, прям как Чимин и учил. Но Тэхен знает, за такое его даже Чонгук не спасет, а пожить ещё хочется и из этого дворца выбраться тоже хочется. И желательно живым и поскорее.               — Желаешь стать фирменным блюдом? — Ким выгибает бровь, отбивая очередную подачу. — Прости, не люблю собачье мясо и… — Тэхен показательно принюхивается, — и гнилую кровь, — полукровка замечает, как быстро меняется выражение лица омеги. Дикий оскал уродует и так не самую привлекательную улыбку. Минхек за секунду преодолевает расстояние между ними, хватая Тэхена за грудки.               — Ты, маленькая ничтожная дрянь, — шипит похуже змеи, но Тэхен не боится, скалится в ответ, демонстрируя клыки и сжигая кровавым взглядом.               — Твой комплекс неполноценности заметила даже прислуга, когда ты своими детскими выходками пытался мне навредить. Как думаешь, дойдут ли слухи до Его Высочества? — Тэхен хотел позлить, чтобы хоть немного отыграться за свои обиды. Но перед тем, как превратить ядовитую змею в обычную ящерицу, ей нужно удалить яд.               — Сдохни, тварь, — Тэхен просчитался. Он чувствует раздирающую боль в животе, и за секунду агония охватывает все тело и внутренности. Ким пытается посмотреть вниз, но глаза застилает сплошная пелена. Он чувствует, как его отпускают, слышит шум быстро удаляющихся шагов, и оседает, медленно и тяжело. Серебряный кинжал с такой же рукояткой торчит, насмехаясь и убивая. Тэхен понимает, что не сможет его вытащить, и лишь хрипит, не в состоянии даже застонать от боли.               Он много раз представлял свою смерть, но никогда не думал, что она будет такой жалкой: сдохнет на полу кухни в замке оборотней, заколотый серебряным кинжалом ревнивым омегой, и никто не придет ему на помощь, потому что никто не захочет приходить. Боль охватила все тело, парализуя и не давая даже вдохнуть. Но Тэхен отчаянно старается, хватает губами воздух, и лишь сильнее задыхается. Будет ли Чонгук сожалеть о последних дня? Или ему будет все равно? Тэхен хочет усмехнуться своей последней мысли, что даже на смертном одре он думает об альфе, но закашливается кровью. Глаза сами закрываются, все тело тяжелеет, и Тэхен принимает такой конец, но снова чувствует резкую боль в животе. Она отрезвляет, приводя в чувства, и Тэхен распахивает глаза. Перед ним на коленях сидит Сокджин, стараясь зажать руками сочащуюся из раны кровь после вытащенного кинжала.               — Тэхен, ты слышишь меня? — он что-то говорит ещё, кого-то зовёт, но Тэхён не слышит. Ему впервые настолько больно, что хочется умереть добровольно, лишь бы больше такого не ощущать. Он улыбается краешком губ и погружается в темноту.               В себя приходит от какого-то громкого шума. Кто-то ругается, но голоса смешиваются в один сплошной гул. Стоит отвратительный запах мазей, трав и благовоний, перебивающих даже запах его собственной крови. Тэхен пытается открыть глаза и встать, но от боли, моментально пронзившей тело, стонет и валится обратно.               — Слава богу, ты очнулся, — взволнованное лицо Чимина — первое, что видит Тэхен. — Лежи и не двигайся, рана достаточно глубокая. Сокджин нашел тебя у себя на кухне, заколотым серебряным кинжалом. Тебе повезло, ещё бы немного, и моя помощь тебе бы уже не потребовалась.               — Ты меня очень напугал, — вот что это был за громкий шум — голос Сокджина.               — Прости, — говорит тихо, но искренне. — Спасибо, что спасли, — Тэхен не ошибся, когда назвал их своими друзьями.               — Тэхен, я должен кое-что прояснить, — Чимин выглядит очень серьезно, и Тэхен напрягается. — Я пытался дать тебе кровь, чтобы ускорить регенерацию, но тебя стошнило. Ты не воспринимаешь человеческую кровь? — Это был лишь вопрос времени, когда об этом узнают, и полукровка лишь отрицательно качает головой. Он воспринимает, но только, видимо, у одного человека. Нет, не человека — оборотня. Но он никогда в этом не признается. — Я дал тебе немного животной. Она, конечно, почти не помогла, но хотя бы остановила кровотечение. Мне пришлось просто зашить твою рану и наложить слой заживляющих мазей. Они кстати хорошо перекрывают запах крови, поэтому, если списать твою мертвецкую бледность, как на сущность вампира, то никто и не поймет, что с тобой что-то не то.               — Ты знаешь, кто это был? — Сокджин перебивает, потому что не видит смысла в словах Чимина. Главное, что Тэхен жив, но нужно наказать того, кто это сделал. — Нужно сообщить Чонгуку, — Тэхен дёргается, останавливая Сокджина и морщась от боли.               — Не нужно никому ничего говорить, тем более ему. Я не видел, кто это был, все произошло слишком быстро. Я пришел к тебе, но тебя на месте не оказалось, и я решил вернуться к себе в покои. Когда повернулся, то почувствовал ужасную боль, из-за которой уже ничего не видел. Со мной все в порядке, — но видя два недоверчивых взгляда, повторяет снова. — Я правда в порядке! Немного здесь ещё побуду и пойду к себе. У меня может и плохо с регенерацией, но, что вампир, что волк во мне хотят жить, так что сейчас объединят свои силы и подлечат меня, — старается убедительно улыбнуться, зная, что врёт и не краснеет, но с этими двумя, что грозными надзирателями стоят над ним, такое не прокатит.               — Если после ужина ты не сможешь самостоятельно встать, не скривившись от боли, я сам пойду к Чонгуку и все ему расскажу, — Сокджин оставляет за собой последнее слово и удаляется готовить ужин.               — Поспи сейчас, — Чимин поправляет ему подушку, — и хорошенько обдумай, действительно ли ты никого не видел, — омега выходит, прикрывая за собой тихонько дверь, а Тэхен разрывается от боли и противоречий.               После ужина Сокджин ястребом следит за изменениями на лице и в дыхании у Тэхена. Тот показательно встаёт, широко улыбаясь, демонстрируя, что все в порядке, хотя мысленно просто раздирает себе и грудь, и живот, и горло. Потому что рана совсем не затягивается, и Ким держится лишь на силе воли. Только благодаря ей Тэхен доходит до своих покоев. Чимин хотел проводить, но Ким отказался под предлогом, что у омеги и без него больных хватает, а Тэхену просто нужно время, чтобы все прошло. Только вот, сколько его потребуется, Тэхен не знает и сам.               Его регенерация хуже, чем у любого из двух представителей сущности, но сейчас Тэхен отчётливо ощущает, как его вампир слабеет без крови Чонгука, а омега тоскливо скулит, ощущая себя брошенным. Полукровка чувствует себя также, потому что обе его сущности сейчас отказываются от него, требуя Чонгука. С Тэхеном сейчас только боль. Она давно с ним, но впервые физическая и на таком уровне.               Он заходит в покои и идет прямо к кровати. Принять горизонтальное положение просто жизненно необходимо, так боль обтекает, не концентрируясь в одном месте. Тэхен бросает взгляд на балкон, где сумерки полностью завладели небом, и не сдерживается. Он хочет посмотреть, подышать, пожить, хотя бы временной иллюзией свободы. Он выходит на балкон, расслабляясь и прикрывая глаза. Ветра почти нет, замок медленно погружается во тьму, и вокруг царит тишина.               Или нет. Тэхен слышит какую-то возню из смежной комнаты, какие-то голоса, и даже не задумываясь, поддаваясь сиюминутной слабости, открывает дверь. Слишком давно здесь не было Чонгука, слишком непривычно его здесь уже видеть, но слишком правильно. И это пугает. Тэхен чувствует, как его омега медленно поднимает голову в предвкушении, но боится, что опять оставят и уйдут. Полукровка же этого не боится, а когда замечает в комнате ещё одно действующее лицо, то уйти уже хочется самому. Чтобы не мешать.               Минхек стоит почти вплотную к Чонгуку, но Тэхен замечает, как альфа пережал его руку, видимо, уходя от нежеланных прикосновений. Омега внутри скалится, глумясь, рычит, и Тэхен поддается его воздействию.               — Прошу прощения, но вы мешаете мне спать, — старается говорить легко, но горло дерет неимоверно. Тэхен ощущает на себе сканирующий взгляд Чонгука, он впервые смотрит на него так за неделю, и хмурится, слегка принюхиваясь. Ким боится, что тот догадается, и выпрямляется, расправляя плечи и выше задирая подбородок. — Если вы хотите, то я могу подержать свечку, а если нет, то удалитесь, пожалуйста, из этих покоев.               — Это не то, что ты подумал, — такая глупая фраза, но по поведению Чонгука ясно, что все действительно не так, как кажется на первый взгляд. И Тэхен хочет подразниться еще. — Минхек уже удаляется, а я делаю вид, что ничего не произошло, — от такого холода в голосе даже у Тэхена мурашки. Кажется, он сейчас оказал альфе услугу, спасая его от назойливой омеги. Но, как показала практика, смертельно опасного.               — Что? Ты действительно променяешь меня на этого полукровку? — Минхек в бешенстве и не верит в происходящее. Он вырывает свою руку из рук альфы и медленно движется к Тэхену. — Ты посмотри на него, он же кровосос. Ты же убивал таких ещё несколько месяцев назад. А что теперь? Приютил? Обогрел? Постель тоже делите? — омега указательным пальцем с полным пренебрежением касается чужого подбородка, чтобы Чонгук получше рассмотрел чужие глаза. Красные. Но Тэхен отворачивается, уходя от прикосновений.               — Закрой свой рот и выметайся отсюда. Я тебе сказал, что сделаю все, чтобы свадьбы не было, и твоей ноги в этом дворце тоже, — но омега будто не слышит ярости в голосе альфы, обращаясь к Тэхену.               — А ты, грязная сука, мало тебе сегодня было? — Тэхен угрожающе рычит, но резко закашливается, когда омега когтями вспарывает наложенные Чимином швы. Ким никак не запомнит, что этот парень не играет честно. Тэхен ощущает, как сразу же намокает от крови ткань его рубашки, и это его предел. Он угрожающе рычит и прыгает на омегу, явно неожидающего такого от раненного серебром.               Чонгуку хватает доли секунды, чтобы учуять запах крови Тэхена и резкую волну его боли. Он силком оттягивает Минхека, что уже готов был полностью обратиться.               — Ты обязательно ответишь за каждую каплю его крови, — альфа с силой сжимает чужое горло, лишая возможности сделать вдох. — Ты полетишь отсюда с позором, пристыженно поджав свой хвост, — сталь в голосе альфы разрезает воздух. Чонгук не даёт опомниться омеге, вышвыривая того из комнаты. — Пошел отсюда вон, — тот что-то пытается сказать, кашляя, но альфа быстро закрывает дверь.               Каждое его движение пропитано злостью. Тэхен внутренне ощущает, как что-то сжимается от страха и трепета одновременно. Он так и лежит на полу, куда завалился вместе с Минхеком. Тэхён чувствует, как пятно крови все больше расползается по одежде, но у него нет сил встать. Но он не чувствует боль — альфа притягивает к себе все внимание, отвлекая. Чонгук оказывается рядом за два шага, присаживается на колени, но не трогает. Смотрит как-то тяжело, хмурит брови и вроде тянется руками к ране, но осекается, словно боится причинить еще больше боли.               — Почему ты не сказал? — говорит громче и грубее, но волнение не скрыть. Разрывает все-таки на Тэхене рубашку, закусывая губу от увиденного. Рана выглядит отвратительно, с почерневшими краями, и понять, что удар нанесен серебром, не составляет особого труда. Чонгук злится, в первую очередь на себя.               — Вы были слишком заняты, и я не хотел отвлекать Вас, Ваше Высочество, — наконец, Тэхен может дать обиде выйти наружу. — Если бы ты знал, как я тебя ненавижу. Это все из-за тебя, — в глазах скапливается влага, но это не от боли. Тэхен сожмет зубы и перетерпит, но вот то, что гложет изнутри, уже просто так не сдерживается. — Ты укусил меня и заставил тебе подчиняться, лишив собственной воли. Привез в этот замок, отобрав у меня свободу, дал свою кровь, окончательно привязывая к себе, а потом просто бросил. Ты мучаешь меня каждым своим действием, а твои омеги хотят уже окончательно меня добить. Но знаешь, что? Пошли вы все! — Тэхен чувствует, как Чонгук нежно касается его щеки, стирая единственную слезу.               Присутствие альфы рядом успокаивает омегу внутри, кровь самого Чонгука способна восстановить силы вампира, а сам Чонгук полностью для Тэхена. И это бесит. Полукровка скидывает его руку, отворачиваясь. Он слишком жалок и слаб. Пытается встать сам, но от боли подгибаются колени. Тэхен обязательно упал бы, если бы не сильные руки, успевшие его подхватить.               — Тебе нужна кровь, чтобы залечить рану. Что с твоими руками? — Чонгук одной рукой крепко прижимает к себе тело полукровки, другой касается еще не заживших обуглившихся полосок кожи на пальцах и ладонях.               — Ничего, просто забыл предупредить во время сервировки стола, что я не в очень хороших отношениях с серебряными приборами, — выдергивает руки, сжимая их в кулаки и пряча. — Если тебе настолько плевать, то разорви связь и отпусти меня. Я здесь чужой. Если ты не понимаешь этого, то хотя бы пойми, что мне больно. Мне очень больно. — Чонгук сглатывает ком в горле, осматривая все раны. Он не замечал, старался избегать всю неделю, думая только о себе. Он испугался того, что произошло между ними в ту ночь, и дело совсем не о том, что он дал свою кровь. Как альфа, Чонгук понимает, что между их волками образуется связь. Вот, что действительно его напугало. Он хотел отдалиться, но волк изнутри рычал, скулил и рвался к омеге. Еще не своему, и это единственное, что пока успокаивало.               Тэхен снова пытается вырваться, но Чонгук берет его на руки, стараясь не навредить, и несет к кровати. Тот брыкается, не хочет вестись на эту сомнительную заботу, потому что потом будет больнее. Но внутри слишком тепло от чужих прикосновений.               — Прости, я не думал, что повяжу тебя кровью, — Чонгук не глупый. Он видит швы на ране, значит, без руки Чимина здесь не обошлось. И едва ли тот не догадался бы дать Тэхену кровь. Вампирская сущность, видимо, не приняла, и никого кроме Чонгука не примет.               — Я же просил тебя тогда, предупреждал, что Жжжда человеческой крови куда сильнее. Ее хочется больше и чаще. К тому же мой омега, — Тэхен замолкает, не зная, можно ли такое рассказать, — что ты с ним сделал? Ты был нужен мне, чтобы… — но Чонгук перебивает.               — Я был тебе нужен, — расстегивает пуговицы на манжете своей рубашки, закатывая ее до локтя и улыбаясь немного грустно.               — Да, потому что, черт возьми, ты единственный, кто… — Тэхен сбивается, чувствуя, как Чонгук убирает с его глаз мешающую прядь волос. Вампир внутри скалится, омега скулит, а Тэхен сходит с ума.               — Я единственный, — альфа указательный пальцем одной руки очерчивает скулу, а вторую руку подносит к лицу Кима. — Прости, Полукровка, — просьба. — И пей! — приказ, и Тэхен чувствует, как жжет метка. Он не хотел пить, он бы мучился от боли, но ни за что бы ни попросил. Эта зависимость его окончательно погубит. И Чонгук знал наперед, что ему откажут.               — Какая же ты сволочь, — Тэхен скулит и впивается в запястье, ощущая, как горячая кровь течет в горло. От наслаждения закатываются глаза, и Ким поудобнее перехватывает чужую руку. Он чувствует, как его притягивают ближе, обнимая, гладят по голове и спине, словно убаюкивают маленького ребенка. И каждое место прикосновения горит огнем. Видимо, чтобы сгореть, не всем вампирам нужно солнце — некоторым достаточно Чон Чонгука.               Раны медленно затягиваются с каждым глотком, но Тэхен прерывается. Он может пить еще, чтобы полностью излечить себя, но нельзя поддаваться искушению.               — Этого недостаточно, — Чонгук хмурится, осматривая рану на животе. Она все еще не затянулась, но уже не выглядит так ужасающе. Альфа обещает себе, что больше никто не посмеет прикоснуться к Тэхену, а все ответственные в том, что произошло, обязательно понесут наказание. Жестокое. В первую очередь Минхек.               — Остальное само пройдет, — Тэхен вытирает губы от остатков крови. — Не думай, что я буду тебя благодарить. Все это твоя вина, — альфа все еще его обнимает, но Тэхен не вырывается.               — Если будешь хорошо себя вести, я буду тебя кормить, — Чонгук не только затягивает петлю на шее Тэхена, но и сам подходит к пропасти. Он действительно предложил кормиться ему своей кровью. — Мне не нужна благодарность, — немного отстраняется, заглядывая в глаза, затянутые кровавой поволокой, — просто не злись. Позволишь? — и закрывает ему глаза рукой. Тэхен понимает, что у него просят и тяжело вздыхает. Он убирает руку Чонгука от своего лица, отвечая ему уже взглядом голубых глаз. В них переливается хрусталь, чистейший и невероятно хрупкий. Тэхен зависит от крови Чонгука так же, как и Чонгук от красоты его глаз. — Я повел себя безответственно, но ты должен уметь постоять за себя. — Тэхен и забыл, что из него должен быть хороший телохранитель. А он даже себя защитить не в состоянии.               Со стороны коридора слышится какой-то шум, а после стук, и оба от неожиданности отскакивают друг от друга. Волшебство момента безвозвратно утеряно, и обоим неловко.               — Ваше Высочество, Его Величество желает Вас видеть вместе с полукровкой. Он в тронном зале, пожалуйста, поспешите, — слышится звук удаляющихся шагов, а Тэхен ощущает себя так, словно проглотил палку. Чонгук тоже напряжен, но скорее всего из-за Тэхена. Зачем он снова понадобился его отцу?               — Нам лучше привести себя в порядок, и не заставлять его ждать. В этот раз постарайся молчать и не двигаться, чтобы там не произошло, — альфа встаёт с кровати и подходит к шкафу, выуживая оттуда две рубашки. — Возьми, мой запах хоть и предсказуем на тебе, — Тэхен хочет возмутиться, что он ни за что бы ни переспал с этим засранцем, — но ему не стоит знать, что это все из-за крови. — Чонгук указывает на свою прокушенное запястье, ухмыляясь. — А ты о чем подумал, маленький Полукровка?               Тэхен молчит, взглядом передавая все, что думает об альфе. Наверно, все девять кругов ада показались бы ему детским аттракционом, но Чонгук скалится шире и сбрасывает с себя рубашку. Тэхен сглатывает, слегка смущаясь, и отводит взгляд. Альфа действительно красив, не только на лицо. Такое умозаключение вводит в ступор, и Тэхен подрывается с кровати и бежит к балкону.               — Я у себя переоденусь, через две минуты встречаемся в коридоре, — полукровка спиной чувствует этот хитрый прищур глаз. У самого внутри извергается вулкан, летают бабочки весом с тонну, цветут ядовитые цветы — просто Армагеддон. И Чонгук этому виной. Тэхен старается успокоиться, вернуть себе мысли о жестокой мести и расправе, и это хоть немного остужает пыл. Вампир и омега уже предали его, получив от Чонгука цену своей преданности, и сам Тэхен — последняя возможность сбежать отсюда.               Они вновь идут этими лабиринтами, но полукровка уже немного ориентируется. У него была целая неделя, чтобы изучить расположения множества лестниц, кабинетов, комнат и залов. Король встречает их хмурым взглядом, тяжелым, прибивающим к полу. Косится на Тэхена, но в итоге возвращает все внимание сыну.               — Можешь начинать строить подземные тоннели, чтобы спрятать своего… полукровку. Завтра ночью к нам на не совсем званый ужин прибудут вампиры, и я не думаю, что они не почувствуют запах своего. Хоть и неполноценного.               Тэхен так и прирастает к месту. Он слышит, что Чонгук что-то слишком яростно доказывает отцу, но не разбирает весь этот шум в отдельные слова. Сейчас у него есть выбор, остаться в лапах оборотней или попасть на клыки к вампирам.               Тэхен и правда не знает, что хуже.