И кровь их связала

      

Чрезмерно спешащий так же опаздывает,

      

как и чрезмерно медлящий.

      

©Уильям Шекспир

      

       За ожиданием время всегда тянется мучительно долго. Но, если обернуться назад, ничто так быстро не заканчивается, как время. Особенно, если оно было упущено. Минуты сменялись часами, те — днями. Прошла уже целая неделя, когда Тэхен захлопнул перед альфой дверь в свое сердце, не разрешая даже жалко скребстись и проситься, чтобы впустили. И, вроде, нужно выдохнуть, потому что все проблемы Тэхена напрямую исходят от этого альфы, но без него что-то не так. Будто не хватает чего-то очень важного.              За всю неделю они виделись всего лишь три раза, один из которых был на пороге в обеденный зал. Чонгук уже выходил, намеренно стремясь избежать встречи. Но у судьбы своеобразное чувство юмора: они сталкиваются почти нос к носу, замирая на секунду. Альфа возвращает себе самообладание чуточку быстрее.               — Прости, не успел уйти, чтобы тебе не было так тошно видеть мое лицо, — Чонгук говорит это со злорадной усмешкой, припоминая сказанные ранее Тэхеном слова. — И, вы, все, — обращается уже к прислуге, — когда господин Ким будет трапезничать, оставьте его, пожалуйста, в одиночестве, а то ваши лица ему также ненавистны. — Тэхен лишь молча закусывает губу. Он бесится изнутри, потому что Чонгук его же словами дает ему под дых. Гадский альфа умело выворачивает все наизнанку, и теперь Тэхену становится противно и от себя, но он не намерен сдавать позиции. Все к лучшему, просто нужно перебороть себя и свои дурацкие омежьи инстинкты.               Чонгук тогда уходит, лишь мельком окинув полукровку взглядом, не замечая никаких внешних изменений. Тэхен так и не сказал ему тогда ни слова, не задерживая хоть немного, не прося остаться насовсем — значит изменений внутри тоже не произошло. Все сказанные слова до сих пор имеют силу.               Две другие встречи произошли во время «кормления». Альфа приходил раз в три дня в его покои, и если и раньше их встречи едва ли можно было бы назвать дружескими, то сейчас сквозило ледяным ветром отчуждения. Чонгук больше не разрешал к себе прикасаться, просто, молча, надрезал ладонь, сцеживал кровь в бокал и приказывал пить, зная, что Тэхен не сможет противиться.               — Вкусно? — нарушая гнетущую тишину, интересуется альфа. Тэхен ничего не отвечает. Он не хочет снова нарваться на конфликт, усугубляя и так уже испорченные отношения. Жизнь Кима по-прежнему в руках альфы, и если сам Чонгук спускает ему все с рук, сдерживая все в себе, то Его Величество явно не будет обладать таким же великодушием, и при первой же возможности Тэхен окончательно потеряет свободу. Если не сразу жизнь. А еще, альфа больше не называет его полукровкой. От Чонгука это воспринималось как-то совершенно иначе, не презрительное обращение, а почти ласково, и Тэхен в очередной раз приказывает себе собраться. Он не скучает, это просто глупые мысли.               Не получив никакого ответа, Чонгук развернулся, чтобы уйти, задерживаясь ненадолго у двери. На его лице легко читается неуверенность, словно он подбирает слова. Но в итоге передумывает и просто уходит.              Между этими встречами они не видятся: альфа отсутствует во дворце, уезжая куда-то с рассветом и возвращаясь уже к ночи. Тэхён запрещает себе узнавать, почему Его Высочество отсутствует, искренне веря, что меньше знаешь — крепче спишь. Но недельная бессонница убеждала в наивности таких суждений. И чтобы хоть как-то избавиться от размышлений о том, в чем же все-таки была его ошибка, нужно ли ее исправлять, и, если да, то как, Тэхен старается максимально загрузить себя тренировками.               Чон Хосок — альфа и его новый тренер. Не зря говорят, что первое впечатление обманчиво. На первый взгляд альфа показался легкомысленным и забавным, со всего смеющимся и каждому улыбающимся. Тэхен тогда мысленно сравнил его с собакой, большой и доброй, которая приветствует каждого радостным вилянием хвоста. И уже во время их первого спарринга, полукровка понял, насколько он ошибся. Хосок был максимально собран и серьезен, каждое действие противника он просчитывал наперед на несколько шагов, словно ход его мыслей был открытой книгой.               — Ты быстрый, но не умеешь этим пользоваться. Пока не научишься использовать скорость, как свое преимущество, будешь проигрывать даже слабому. Ты не успеваешь за собственными движениями, потому что боишься, — это первый совет, который Хосок дает ему, солнечно улыбаясь. От этой улыбки становится немного легче. Тэхен старался в битве выпустить все свои скопившиеся чувства, но не очень преуспел.               Спустя еще несколько тренировок Тэхен замечает, что Хосок намного умнее, чем кажется, а еще видит намного больше, чем говорит. Это черта характерна для мудрых людей, и полукровка искренне восхищается ими. У него всегда, что в голове, то и на языке, а потом длительные процессы самокопания и сожаления, и это так сильно надоело. В тот день Тэхен пришел к Хосоку сразу после первого «кормления», которое отличалось от привычного. Настроение отсутствовало, а процесс обдумывания происходящего сильно отягчал. Хотелось, чтобы Чонгук этим самым кинжалом провел уже по его шее — и никаких проблем. Тэхен устал от своих вечных размышлений, непонятной злости, устал от постоянного тоскливого скулежа омеги, и даже от вампира, который уже превращался в ненасытную тварь, желая с каждым разом все больше и сильнее. Вся эта ситуация порядком утомила, вызывая лишь еще больше раздражения.               — Знаешь, почему после обеда принято полоскать рот или чистить зубы? — Хосок сидит с ним плечом к плечу, стараясь медитировать, чтобы найти гармонию с собой и окружающей природой. Тэхен просто сидит с закрытыми глазами, стараясь не уснуть. На смену бессоннице пришли кошмары. — Не только, чтобы избавиться от остатков пищи, застрявшей в зубах, но и от запаха. Очень своеобразного запаха, Тэхен. Особенно, если знаешь, кому он принадлежит. — Полукровка тогда в панике открывает глаза. Какая к черту концентрация и гармония с собой, когда из его рта несет кровью Его Высочества? — Сиди и не дергайся, — Хосок лишь одним взглядом возвращает его на место. — Мне все равно, в какие игры вы играете, — Тэхен искренне благодарен, что имя так и не срывается с уст, ведь даже у стен есть уши, а во дворце, так еще и глаза. — Но есть те, кому не все равно. И таких больше, чем ты думаешь. Просто будь осторожен и не навлеки на него еще больших проблем, чем уже есть, — намек, что они связаны с появлением Тэхена прозрачен. А вот это уже нечестно!               — Я ни о чем его не просил, — хочется сказать злобно, но звучит, как оправдание.               — О заботе и не просят, в ней нуждаются, — и ответить на это нечего.               В последнее время Тэхен слишком много молчит и слишком много думает. Положение нужно исправить, но Хосоку открываться не хотелось — там определённо все сведется к еще большему самоанализу. К Чимину идти с сердечными ранами просто стыдно — там у самого все в мясо и кровоточит, поэтому остается Сокджин. Он всегда не против поболтать, весело и много, и даже если занят, то его это не останавливает — совмещает приятное с полезным.               Сокджин обнаруживается на кухне, но не один. Тэхен становится невольным свидетелем слишком нежных и не предназначенных для чужих глаз объятий между Кимом и его мужем. Тэхен слегка смущается и совсем немного завидует, собираясь уже ретироваться с места преступления, сделав вид, что совершенно ничего не слышал и не видел, но Намджун останавливает его, даже не поворачиваясь.               — Я уже ухожу, проходи, раз пришел, — альфа целует мужа в щеку, нежно поглаживая, и в знак приветствия кивает Тэхену. — Кстати, вы оба, — окидывает обоих взглядом, хмуря брови и стараясь сделать серьезный вид, — в этот раз давайте без кровавых происшествий, от Его Величества не так-то просто все скрыть. А от Чонгука тем более. Особенно, если дело касается тебя, — пристально смотрит на полукровку, и, дождавшись весьма убедительных кивков, покидает кухню.               — Прости, но мне пришлось ему рассказать, ты как бы мне тут все залил своей кровью, да и запах знаешь ли я бы не выветрил за пару минут, так что, — немного виновато Сокджин разводит руками, но Тэхен лишь качает головой. Это уже не главная из его проблем. — Ты же не просто так ко мне пришел? — откуда-то из тайных уголков достаётся кусок тыквенного пирога с орехами и липовый чай. Сокджин всегда такой, вечно ворчащий, но обязательно заботливый. Тэхен невольно вспоминает мать.               — Я хочу поговорить, но и сам не знаю, о чем. В голове столько много разных мыслей, но они смешались и от омеги, и от вампира, а я словно сосуд. Я хочу думать так, как думаю, но тут же всплывает очередное противоречие, и я уже не знаю, о чем действительно думаю я, а о чем не я, — Тэхен утыкается в сложенные на столе локти, сам путаясь в своих словах, но немного расслабляется под нежными поглаживаниями по голове.               — Дело в Чонгуке, ведь так? Между вами двумя что-то происходит уже больше недели. У меня есть определенные предположения, поскольку ваше появление на банкете с вампирами произвело фурор. После вас никто не видел несколько дней, лишь приносили еду в покои принца, — Сокджин с хитрецой во взгляде смотрит на Тэхена, и тот лишь обреченно кивает, подтверждая все догадки.               — У меня была течка, и Чонгук провел ее со мной, — быстро запивает признание чаем, чтобы оно так же размякло во рту, как свежий пирог. — После я сказал, что мы не подходим, истинными быть не можем, это все ошибка, я всех ненавижу и Чонгука больше всех. Не знаю, я много тогда чего сказал. — Тэхен надеется, что ком в горле от пирога, который он от жадности откусил сразу половину. Но чай почему-то не помогает, и этот ком будто растет, перекрывая доступ к кислороду.               — Мы всегда много чего говорим. Но нужно уметь признавать, когда слова являются лишь словами, — подливает любезно чай, мысленно делая пометку, что Тэхену нравится, раз он в два глотка осушил целую кружку, не подозревая, что тот и яд выпьет, только бы хоть чем себя занять. — Но такие пустые слова ранят куда сильнее ножа. Я не буду давать тебе советов, Тэхен, ты все равно поступишь по-своему, скажу лишь, что прислушивайся к своим сущностям, они намного мудрее нас, и плохого уж точно тебе не посоветуют. Вы одно целое. Когда хорошо тебе — хорошо и им. — Тэхен это понимает, только принять никак не получается. — Есть кое-что, что я хочу тебе рассказать. Это про родителей Чонгука, — когда Тэхен хотел прийти к Сокджину, он надеялся разобраться в себе, не запутываться еще сильнее. — Как ты заметил, у Его Величества и Чонгука отношения далеко не самые семейные. Но так было не всегда. Его родители не были истинными. Изначально это должен был быть лишь политический брак, вернее, но Его Величество влюбился. У папы Чонгука был истинный, но желания наследного принца никого тогда не волновали. Они стали красивой парой, но их волки друг друга не приняли. Спустя время омега начал тосковать.               Тэхен внимательно слушал, не пропуская ни малейшей паузы. Сокджин не просто так начал эту историю. Ким знал, что папа Чонгука умер, и у истории не будет счастливого конца. И если он должен вынести для себя именно такой вывод, то Сокджин явно прогадал с примером. Но узнать о Чонгуке больше, о его прошлом, его чувствах, для Тэхена на удивлении оказалось важно.               — С рождением Чонгука здоровье его папы, господина Джинхо, окончательно подорвалось. Связь истинности все больше претерпевала разрушения, и волк уже не мог выносить одиночества. Но господин Джинхо старался ради сына и ради мужа. Король был строгим отцом, воспитывая Чонгука по всем правилам и наказывая за малейшую провинность, приучая к дисциплине и этикету. И здесь весь гнев мужа брал на себя именно его папа. Он стал разводящим мостом между двумя альфами, сдерживая их, но и объединяя. Он учил Чонгука любви и свободе в своих желаниях и чувствах, даже будучи самому запертому в золотой клетке вдали от того, кто был жизненно необходим. Именно он рассказал Чонгуку об истинности и насколько она важна для волков. Тэхен, — полукровка дергается от неожиданности, — волки любят только раз. Господин Джинхо уважал своего мужа и любил своего сына, но умер от тоски своего омеги. Чонгук был тогда еще подростком. Юный и вспыльчивый он обвинил во всем своего отца и его эгоизм в желании получить омегу, который ему не должен был принадлежать. С тех пор их отношения только ухудшаются.               Тэхен уже давно доел пирог и выпил три кружка чая. Наверно, именно поэтому он ощущает такую тяжесть. Дышать тоже выходит как-то с трудом, а руки слегка подрагивают. Очень странные ощущения. Неужели с пирогом было что-то не так?               — Но одно Чонгук вынес для себя на всю жизнь: истинность для волка — дороже жизни. Именно поэтому он не стал бы размениваться на кого-то другого, и о свадьбе с Минхеком не могло быть и речи. А потом появился ты, — Сокджин улыбается и тянется своей рукой к руке Тэхена, ободряюще сжимая. — Между вами невозможна настоящая связь, потому что ты не просто волк, Тэхен. Но она у вас все равно возникла, и теперь Чонгук только перед тобой опустится на колени, только тебе будет предан. Но ты его не принимаешь, причиняя боль не только вам обоим, но и вашим волкам.               Тэхен молчит. Он не знает, что должен сейчас сказать. Оказался не готов ни тогда, ни сейчас к этой всей правде, которая ложится на его плечи. Чонгук его бесит, он его ненавидит, с удовольствием бы разорвал его на части. Но этот самый Чонгук постоянно заботится о нем, даже сейчас, когда Тэхен обидел его, сам не подозревая насколько сильно, отвергая все, что альфа был готов положить к его ногам, тот дает свою кровь, зная, что без нее вампир быстро ослабнет. К тому же, Чонгук явно не намеревается наказывать Тэхена сильнее, чем его холодность и отчужденность. И Тэхен понимает сейчас, насколько это уже достаточное наказание.               Ким уходит от Сокджина в смешанных чувствах. Он все еще не готов признать их связь, потому что он попросту далек от нее, его не воспитывали с пониманием ее важности, его никто ей не учил. Он думает о том, что для начала было бы достаточно хотя бы просто поговорить с альфой и извиниться за свои слова, сказать, что, да, все еще бесит, но время без него бесит еще больше. И полукровка идет в покои к альфе, чтобы возле них узнать, что того нет, и ближайшие два дня точно не будет.               За эти два дня Тэхен более-менее выстраивает у себя в голове сценарий, согласно которому он должен предложить Чонгуку если не мир, то хотя бы временное перемирие. Он знает, что альфа не задержится, потому что скоро график их «кормления», и тот еще ни разу его не пропускал. Взвесив все за и против, Тэхен спокойно идет на тренировку к Хосоку, собираясь в коем-то веке выложиться максимально, не обремененный глупыми мыслями.               — Я вижу в тебе сегодня боевой дух так и рвется наружу, — еле успевая увернуться от удара, улыбается Хосок. — Сконцентрируй внимание на моих движениях. Я немного выдохся, начинаю замедляться, подмечай такие детали, чтобы окончательно повергнуть противника, — Тэхен мысленно в голове называет Хосока вруном, потому что, если это состояние усталости и медлительности, то у Тэхена никогда не будет шанса.               Потом Хосок как-то немного останавливается и неожиданно слегка улыбается, заглядывая Тэхену за спину. Тот тоже хочет посмотреть, что там такого интересного, но не замечает, как Хосок делает ему подсечку, сбивая с ног и заваливаясь сверху.               — Всегда будь на чеку и не отвлекайся, как бы противник себя не вел, — шепчет на ухо, продолжая параллельно блокировать удары руками. — Запомни простую истину: все волки собственники, особенно альфы. Иногда их нужно подтолкнуть к соперничеству. Ты мне нравишься, и я хочу тебе помочь, — Тэхен разбирает шепот, но не понимает его смысла. А потом Хосок резко поднимается с него, протягивая руку и помогая встать. Тэхен, наконец, оборачивается туда, куда направлено внимание альфы и видит Чонгука, спешно скрывающегося за дверью. — Ревность — лучшая мотивация к действиям, — Хосок радостно подмигивает, полагая, что отлично помог, а Тэхен проклинает всех альф вместе взятых, ощущая языки пламени, на которых сгорит его задница.               Когда тренировка подходит к концу, Тэхен максимально оттягивает время возвращения в свою комнату. Он знает, что ему придется встретиться с Чонгуком, но в его сценарий внесено изменение, к которому Тэхен совершенно не готов. Вся подготовка к разговору волкам под хвост, и Ким тихо стонет. Он быстро залетает в свою спальню. Как давно Чонгук ночевал через стенку? Иногда, когда совсем плохо, Тэхен, воровато оглядываясь, боясь, что его поймают, с балкона сворачивал не в ту дверь, желая хоть немного почувствовать запах альфы. В такие моменты омега хоть немного успокаивался. Но прошло уже много времени, на постели лишь запах трав и немного самого омеги. В этот раз Тэхен тоже думал побыть там хоть немного и остудить свои мысли, настроиться, но на его балконе стоял гость. Ожидаемый, но все-таки незваный.               — Привет, не знал, что ты уже вернулся, — Тэхен начинает первым, нарушая молчание, что струной натягивает все нервы. Чонгук выглядит уставшим, с синяками под глазами, но слишком напряженно.               — Не думаю, что ты скучал. Не в такой компании, — язвительно. Пассивная агрессия высасывающая все силы. — Что, до течки невтерпеж? — Тэхен понимает, что альфа специально старается задеть его словами, да побольнее. Тэхен вел себя также, и вот, к чему это привело. Но полукровка совсем не учится на своих ошибках.               — Как видишь, не все члены могут удовлетворить, — он чувствует возрастающую ярость, исходящую от альфы, и инстинктивно занимает оборонительную позицию, сменяя голубизну на алый. Альфа медленно подходит ближе, словно хищник, сдерживаясь из последних сил.               — Не знал, что ты шлюха, Полукровка, — два последних слова звучат для омеги одинаково. Тэхен так хотел услышать это «Полукровка», сказанное альфой, но получил то, чего добился. Он первым вывел Чонгука из себя. Хотел же примириться, тогда какого черта творит? Альфа, не дожидаясь ответа, проходит мимо, к столику возле кровати, и берет уже готовый кинжал и бокал. Тэхен ярко фантазирует, как сейчас подавится этой кровью, захлебнется и сдохнет. В действительности же пьет большими глотками, ненавидя себя и альфу с каждой каплей все сильнее.               — Может, попробуешь и его кровь? Кто знает, может она понравится тебе больше моей, — впервые Тэхен слышит нотки ревности. Может еще не все потеряно? Может вот как раз сейчас стоит вспомнить слова из сценария? Но в голове просто чистые листы бумаги, ни слова, ни предложения. Альфа смотрит какое-то время, будто чего-то ожидая. На самом деле впитывая в себя образ, который снится ему ночами, и неважно, где он, в покоях или под открытым небом. Тэхен забрался к нему в голову и в сердце, и выдрать его оттуда не получается. Только если с корнями. Чонгуку невыносимо, но он и так уже достаточно унижался. Гордый волк воет на луну от одиночества, а Чонгуку его не заткнуть: не помогают ни цепь, ни намордники. Его все еще по-прежнему тянет, по-прежнему хочется коснуться, посмотреть в эти сводящие с ума глаза и больше не отпускать. Но Тэхену по-прежнему это не нужно. Чонгук вздыхает, мысленно со всем этим соглашаясь, и идет к двери, подальше отсюда и побыстрее.               — Чонгук, — Тэхен зовет тихо, успевая остановить альфу, когда тот проходил мимо, невесомо касаясь руки и цепляясь пальцами. Оба задерживают дыхание: Чонгук от неожиданности и предвкушения, смея все еще надеяться, а Тэхен от волнения, не зная, что же дальше делать и говорить. Они так и стоят, молча, не шевелясь, пока альфа не освобождает свою руку, снова начиная движение — надежды опять не оправдались. — У нас с Хосоком ничего нет. Если тебя это все еще волнует, — замолкает. — И будь осторожнее, — указывая на рваный рукав рубашки, с небольшими остатками крови, грязи и сухих травинок, неуверенно просит. Чонгук лишь согласно кивает и выходит. Для начала этого должно быть достаточно.               Следующие несколько дней Тэхен знает, что Чонгука во дворце не увидит. Время тянется слишком долго, а тренировки уже не скрашивают всю тяжесть одиночества. Как Тэхен понял, на границах сейчас совсем неспокойно, люди ловко устраивают днем ловушки для оборотней и без страха нападают ночью на вампиров. В небольшом лазарете под зорким наблюдением Чимина уже отдыхает несколько альф, которых застали врасплох. К Сокджину тоже пока идти не хотелось — хватает тысячи мыслей, что уже есть, и чувства тяжести на душе, не пойми откуда взявшегося.               — Ты опять где-то не здесь мыслями. Соберись! — Хосока лучше не злить. Однажды Тэхен стал свидетелем, каким тот может быть суровым, правда быстро отходчивым, но неприятное послевкусие все равно осталось. — Если переживаешь за Его Высочество, то зря, стоит за твоей спиной, почти невредимый, — Тэхен ведется на провокацию, оборачивается, но никого не замечает. — Я говорил тебе не отвлекаться, когда ты с противником? — альфа перехватывает Тэхена за руку и отшвыривает подальше.               — Почему ты всегда сражаешься только в обличье вампира? — полукровка замирает от знакомого голоса, которого совсем не ожидал сейчас услышать. Там же только что никого не было, тогда откуда?               Чонгук подходит ближе, слегка прихрамывая на одну ногу и поклоном приветствует Хосока. Тэхен так и стоит на месте, замерев и не двигаясь. Вечно этот несносный альфа появляется, когда его совсем не ожидаешь увидеть, а еще и тренировку поганит, отвлекая.               — Я задал тебе вопрос, Полукровка, и все еще жду на него ответ, — Чонгук сверлит его пристальным взглядом, подавляя своей аурой и вынуждая меткой подчинения. Хосок стоит в стороне, не принимая активного участия, но следит с любопытством. Отношения этих двоих ему интересны, но, если наследный принц и дальше будет срывать ему тренировку, первым же получит под хвост. Сначала дисциплина, а уже потом отношения.               — Я не могу трансформироваться в волка. У меня не получается, — стыдно это признавать, но его никто этому не учил, даже мать. Вампирская сущность раскрывается, стоит только подумать о защите, с волком же все намного сложнее. Тэхен всегда в самых сокровенных мечтах представлял себя большим и мохнатым зверем, одной лапой которого можно снести вампира, а громким щелканьем зубов — перегрызть шею другому оборотню. Сплошное разочарование.               — Хосок, на сегодня ваша тренировка окончена, дальше я справлюсь сам, — Хосок хмурится, поджимая губы, но делает поклон, отступая.               — Даже и не мечтай, что в следующий раз я просто так молчу уйду! Сейчас он полностью в моем распоряжении, и тебя в графике его дел нет, так что занимайте, пожалуйста, очередь и ждите своего часа, Ваше Высочество, — Хосок говорит вроде серьезно, но озорно подмигивает Тэхену, обещая, что будет рядом и, если что, поможет надрать один волчий королевский зад.               Тэхен не хочет оставаться с Чонгуком наедине. Что они сейчас будут делать? Тренироваться? Точно не хочет, но права сбежать ему никто не даст. Даже Хосок уже ушел, оставив его на растерзание. Чонгук молчит и задумчиво сверлит его взглядом, от которого кожа спины покрывается мурашками. Альфа делает шаг вперед, Ким автоматически — назад.               — Подойди ближе, — Чонгук приказывает, останавливаясь, и Тэхен, проклиная его гадский характер и природную вредность, в очередной раз подчиняется, делая два шага вперед. — Ближе, — показывает прям перед собой, и Ким, скрипя зубами, подходит. Чонгук для него, как капля воды для кипящего масла: будет очень больно, когда обожжет. Они стоят друг напротив друга, разделенные несчастными сантиметрами. Запах альфы успокаивает, окутывая омегу невидимыми объятиями. Тэхену приятно, тепло и хочется еще. Он дергает рукой, желая коснуться, но вовремя осекается. Глаза Чонгука черные, он рвано выдыхает, осознав чужие намерения, но тоже берет себя в руки. — Сегодня мы сразимся с тобой в настоящих обличиях. И если ты победишь, Полукровка, то я тебя отпущу.               Вот так просто? Возьмет и отпустит? Тэхен действительно не ослышался? Его желанная свобода будет стоить ему всего лишь победы над альфой, который намного сильнее и опытнее его, ни разу даже не превращавшегося в волка? Конечно же Тэхен соглашается, даже не взвешивая все за и против.               — А если победишь ты? — спрашивает исключительно для равноправия. У него даже и мысли нет, что он проиграет. Разве он может, при таком-то раскладе? Тэхен мысленно стонет и вырывает на себе волосы от беспомощности и несправедливости, но на деле стоит, высоко задрав подбородок и выпятив грудь колесом.               — А если я, — Чонгук подходит совсем близко, касаясь его щеки ладонью и выдыхая в самое ухо, — ты останешься со мной навсегда, маленький Полукровка, — Тэхен хочет оттолкнуть и притянуть ближе, хочет вцепиться в это самую руку и нежиться в ее прикосновениях, и оторвать ее к черту, чтобы больше никогда альфа не смел его касаться. Как же тяжело, когда омега скулит, виляя хвостом, наконец, получая долгожданное внимание и ласку от своего альфы, а Тэхен все еще умеет мыслить здраво и не хочет поддаваться каким-то животным инстинктам.               — Помоги мне обратиться в волка и наблюдай, как я выйду из вашего проклятого дворца, помахав тебе хвостом на прощание, — Тэхен вступает в игру, потому что не может иначе, а альфа лишь ехидно ухмыляется. Результат заранее очевиден.               — Закрой глаза и постарайся полностью отключить все свои мысли, — Чонгук говорит спокойно, обходя полукровку и останавливаясь за его спиной, почти вплотную. Тэхен вздрагивает, когда ощущает прикосновение к своим плечам и теплые потоки воздуха, выдыхаемые альфой, на своей шее. — Постарайся абстрагироваться от вампирской сущности, заблокируй ее, именно она не дает раскрыться оборотню полностью. Несмотря на то, что в тебе они сосуществуют, это две противоборствующие силы, которые всегда стараются подчинить или подавить друг друга. И твой вампир прекрасно с этим справляется. Но не позволяй ему. Не сейчас.               — Отодвинься, — Тэхен хотел прорычать, но голос предательски дрожит. Близость альфы будоражит, совсем не способствуя успокоению и отключению всех мыслей. Если Тэхен сделает маленький шаг назад, он прижмется своей спиной к груди Чонгука, а этого нельзя допустить, как бы ни хотелось. Омега делает шаг вперед.               — Что ты там себе нафантазировал, а, маленький Полукровка? — Чонгук усмехается и шагает вслед за Тэхеном. — Близость альфы должна помочь раскрыться твоему омеге. Он же чувствует? — Чонгук проводит носом по кромке волос у шеи, пуская целое полчище мурашек, и Тэхен расслабляется, совсем на капельку ощущая былую желанность. — Альфа ждет своего омегу, Полукровка, покажи ему путь. Проведи его наружу, к себе. Ко мне, — Тэхен слегка дергается от боли, что на мгновение полностью охватывает его тело, пронизывая тысячью маленьких иголок, и опускается на колени. — Представь, как твой волк растет в размере, как становится сильнее, — Чонгук больше не подходит ближе, видя, что еще немного и Ким должен перевоплотиться, являя свою истинную сущность оборотня.               Тэхену кажется, что его разрывают изнутри когтистыми лапами, прогрызают себе путь наружу огромными клыками. Он скулит, но из последних сил старается сдержать вампира, что готов вырваться на помощь и посадить непослушного волка на цепь. Голос Чонгука слышится, как под толщей воды, вроде и рядом, но ничего не разобрать — в ушах шум крови и слишком много других отдаленных звуков, которых Тэхен ранее не слышал.               — Молодец, хороший мальчик, — альфа подходит к небольшим размерам белому волку, что секундой ранее еще был почти человеком. Омега прекрасен. Белоснежная шерсть блестит в лучах солнца, а кристально-голубые глаза завораживают своей чистотой. Альфа покорен. Чонгук тоже. Поэтому не теряя больше времени, он перевоплощается и подходит к полукровке ближе.               Самое первое ощущение, которое испытал Тэхен было восторг, что он все-таки сделал это! Потом добавилось и ощущение силы, и чувство превосходства. Когда же Чонгук предстал перед ним в образе волка, Тэхен испытал разочарование. Он думал, что будет пусть и меньше, но почти таких же размеров, как и альфа. На деле же все оказалось не так. Разница в размере очевидна: Тэхен слегка больше обычного волка.               Чонгук подходит совсем близко и тычется аккуратно своим носом в нос омеге. Это не просто нежность, но и знакомство, первое и настоящее знакомство их внутренних волков, альфы и омеги. И если омега уже во всю готов нежиться рядом с альфой, то Тэхен вовремя усмиряет его порывы, клацая зубами возле уха Чонгука.               — Твой сопливый нос слишком близко к моему, — ментальная связь работает отлично, и Чонгук скалится. Тело омеги, но у руля разума все еще Тэхен и его пленительные голубые глаза. — Сдашься сразу или мне укусить тебя за бочок? — Чонгук фыркает, усмехаясь, и отходит на небольшое расстояние, занимая оборонительную стойку.               — Нападай, — Тэхену не нужно повторять дважды. Он срывается с места и в два прыжка достигает альфу. Тот все еще крупнее и сильнее, но на стороне Тэхена ловкость и скорость. Чонгук ожидает нападение сверху, но омега хитрит и падает почти под альфу, кусая того за хвост, и с силой бьет головой в живот. Чонгук предупреждающе рычит, а Тэхен показательно отплевывает шерсть.               — В следующий раз я его тебе полностью оторву. Это было мое первое предупреждение, — и снова нападает. В этот раз Чонгук уже готов, он с легкостью уворачивается от слишком громкого клацанья челюсти у его шеи. Пожалуй, пора прекращать эти игры. Альфа слишком сильно врезается в тело омеги, откидывая на несколько метров. Слышится звук падения и тихий скулеж. Чонгук сам не ожидал такого, неправильно рассчитывая силу. Он бежит к паре, что, прихрамывая, но все- таки встает, грозно рыча.               — Прости, — если подойдет слишком близко, то Тэхен действительно разорвет ему глотку, а стоять поодаль не дает альфа, что рвется к своему омеге, скуля так же жалостливо.               — Просто заткнись, Чонгук, — Тэхен прыгает, приземляясь сверху на альфу и стараясь укусить его за горло. Знает, что не причинит сильного вреда, но этого достаточно для победы. — Вы, альфы, только и умеете, что применять силу и причинять вред другим, — Чонгук уворачивается, но в ответ удары больше не наносит. Слишком сложно совладать с собой, когда рядом тот, к кому тянет, а в самых прекрасных глазах снова леденящий душу холод. Чонгук снова проиграл.               — Ты ничего не знаешь обо мне, Полукровка, — альфа слегка прикусывает омеге ухо, еще больше выводя того из себя.               — Ты тоже ничего обо мне не знаешь, Чонгук. Просто твой альфа воспылал какими-то неподдающимися воображению чувствами, а твоя кровь окончательно привязала к тебе моего вампира. Но, что насчет меня? Что ты знаешь обо мне, как о Тэхене? Не как омеге, вампире или полукровке. А как о человеке? — с каждым словом Тэхен начинает все более агрессивно нападать, стараясь защититься от всего только что сказанного. Он не хотел открываться, тем более так глубоко, показывая, насколько же его действительно легко задеть. Оболочка силы трескается на глазах, являя миру беззащитное и трепетное нутро.               Чонгук с тихим рычанием переворачивает их, оказываясь сверху. Тэхен замирает, не двигаясь. Он изначально знал, что у него нет шансов, но он не мог сдаться без боя.               — Я знаю, — Чонгук последний раз рычит, а после просто разрешает затопить себе опасной синевой, — знаю, что, когда ты спишь, то всегда подкладываешь ладонь под щеку. Знаю, что из всех цветов в саду, тебе больше всего нравятся пионы. Знаю, что ты любишь огурцы и терпеть не можешь томаты, потому что они напоминают тебе кровь. Знаю, что каждую ночь перед сном ты выходишь на балкон и смотришь на звезды. Знаю все твои родинки и шрамы. А еще знаю, что я тебе небезразличен, — последнее шепчет почти на ухо, наклоняясь максимально близко и доверчиво открывая шею. — Именно тебе, Тэхен, как человеку, а не омеге, вампиру или полукровке. Но ты слишком горд и труслив, чтобы признаться в этом даже себе. — Чонгук последние секунды смотрит в чужие глаза, растворяясь и собирая себя по кусочкам. — Я устал бегать, Полукровка. Ты победил, я дарую тебе свободу и разорву связь. Уходи! Но если останешься, я сделаю тебя своим, — и не дожидаясь ответа, тихо фыркая, уходит, оставляя позади себя не только омегу, но и часть своей волчьей преданности, забирая лишь свою тоску.               Слова Чонгука пульсацией теплоты и нежности отзывались не только в омеге, но и в Тэхене. Альфа подметил такие мелочи, которые Ким и сам не замечал. Привычки, любимые и не очень блюда, интересы, — Чонгук каждым своим «знаю» попадал в цель, в щепки разнося защиту Тэхена. Он хотел помириться, а в итоге они вновь отдалились, и в этот раз в груди как-то по-особенному тянет. Он хотел свободы — ему ее предоставили, так почему же волк смотрит не в сторону леса, а в сторону коридора, в котором скрылся Чонгук?               В этот раз Тэхен старается расставить приоритеты правильно, поставив на одну чашу весов свою свободу и одиночество, а на другую — жизнь во дворце, но с Чонгуком и другими оборотнями. Сложно. Он до сих пор не чувствует себя здесь на своем месте. Омега полностью готов променять свободу ради альфы — волчья преданность. Вампир — ради крови. И Тэхен снова не имеет на своей стороне ни одного союзника. Сам не замечает, как оказывается у покоев принца, топчась на месте, и не решаясь войти. Что он скажет? Что пришел проститься или попросить остаться? Метал ручки двери холодит разгоряченную кожу ладони, но Тэхен так ее и не открывает. Ему еще немного нужно подумать и тогда придет.              А по ту сторону двери у Чонгука в очередной раз рушатся небесные замки — он чувствовал чужое присутствие и ожидал появление. Очередное разочарование. Возможно, отпустить омегу будет действительно верным решением.              Когда решение принято, и Тэхен спешит сообщить его альфе, в покоях никого нет.              — Его Высочество отравили, — мимо проходит какая-то прислуга.              Полукровка так и не успел сказать, что хотел.