Несколько пропущенных сцен

Прибой хлестал прибрежные скалы. Обломки корабля, похожего на скелет огромного животного, были разбросаны по берегу. Сгущались тучи, над галечным берегом стоял ужасный смрад. Над окровавленным телом возле одного из бортов собрались падальщики. Зверей было четверо — не очень это удобно. Джессика вскинула мушкет, Васко потянулся за пистолетом. Только Курту не нужны были приготовления — двуручный меч уже лежал в его руках. — Стреляйте первой и отходите мне за спину, — предложил Васко. — Я задержу тварей, если не успеете перезарядить. Джессика бы поспорила, но забота, пусть даже обусловленная необходимостью ее защищать, была приятной. Прицелившись, она спустила курок. Ближайшая из тварей свалилась, придавив чей-то посиневший труп. Остальные зарычали. Джессика шагнула назад, потом — направо, на ходу перезаряжая мушкет. Раздался второй выстрел, шаги Курта, но ничто, кроме ее оружия, не имело значения. Полшага влево. Васко уже вытащил из ножен клинок, но обагрить его кровью не успел: второй выстрел Джессики свалил третьего зверя. В тот же момент клинок Курта вонзился в шею четвертого. Все трое уже расслабились, когда из-за скалы послышался глухой, чавкающий звук. Джессика тут же вскинула оружие снова и начала медленно двигаться, постепенно открывая глазам трещину в скалах. Вскоре она рассмотрела в полутьме грота гигантское существо с головой осьминога и телом тучной женщины. Это существо явно не было дружелюбным, но пока что никого не замечало. Джессика подала спутникам знак оставаться на местах и осмотрела берег, пытаясь продумать тактику боя. У нее при себе не было ни бомб, ни ловушек, а пулей эту тварь можно сразить разве что в упор. На берегу тоже нет ничего полезного, только разбросанные вперемешку с ящиками трупы и фок-мачта накренившегося корабля. Джессика хотела было выйти из поля зрения чудовища, но галька хрустнула под ее ногами, привлекая внимание монстра. Огромное существо развернулось заклекотало, его щупальца быстро задвигались, и оно кинулось вперед. Джессика перекатилась вправо, медлительное и тяжелое дитя острова пронеслось мимо, но его ядовитое щупальце захватило ее руку. От резкой острой боли эмиссар выронила мушкет, все звуки вокруг на мгновение утихли, и она не услышала синхронного крика Курта и Васко. Опомнившись, она схватила кинжал и вонзила в покрытую слизью кожу. Чудовище взревело, но выпустило ее из скользких объятий. Де Сарде подхватила оружие и отскочила в сторону. Тварь пронеслась мимо нее, на этот раз в сторону Курта. Он отскочил на несколько шагов и чудовище, не справившись с инерцией собственного тела, завалилось на землю, однако прежде, чем кто-то из них успел до него добраться, щупальца начали выделять зеленый газ. Джессика перевела взгляд на мачту, и у нее тут же созрел план. — Это яд, не приближайтесь! — Васко, стоявший ближе всех, закрыл нос рукавом бушлата. «Мне и не надо подходить» — подумала Джессика и прицелилась. Еще два шага влево, и она спустила курок. Одновременно небо разрезала молния. Чудовище взревело, и ему вторил громовой раскат. Заметив причину боли, тварь повернулась и снова ринулась в атаку. Не обращая внимания на предупреждающие крики спутников, Джессика стояла, наблюдая за тем, как разгоняется неповоротливая туша. Как будто в замедленном времени она видела, как приближаются длинные щупальца, чтобы в последний момент отскочить и предоставить этой туше возможность насадиться на острый обломок мачты. Туша, пронзенная насквозь, задергалась, из огромной раны потекла кровь вперемешку со слизью. Запах над берегом стал еще более невыносимым, так что всем пришлось зажать носы. Васко быстро схватил сундучок с журналом капитана, и они почти бегом стали подниматься по крутой тропе к пещере, ведущей в лес, в глубь острова.

***

Джессика протирала влажной тряпкой место, где вокруг ее руки обвилось ядовитое щупальце. Местные жители из ближайшей деревни напоили ее горьким отваром и сказали, что эта рана не опасна, но к вечеру на коже появились синяки, плечо сильно покраснело, руку неимоверно жгло и рана чесалась. Джессика сумела кое-как приготовить зелье, призванное сгладить неприятные эффекты, и пропитать им бинт, но теперь предстояло самой перевязать руку. Курт бродил где-то за ближайшими деревьями в поисках местных нелетающих птиц, чтобы подстрелись одну к ужину, а обращаться к Васко Джессика не хотела. Костер уже разгорелся и уютно потрескивал, согревая ноги, над головой смыкались и шумели кроны деревьев. Раньше, еще до поездки на Тир-Фради, Джессике нравился лес, но теперь она с тоской понимала, что ничто не заменить ей открытого моря. Васко сидел почти напротив, на трухлявом стволе поваленного дерева, и вяло пролистывал записи капитана погибшего судна. Джессика старалась на него не смотреть. После недавнего разговора ей было неловко находиться рядом с моряком, и, если бы не просьба о помощи, она бы вообще избегала его. Она отлично помнила, как они после долгих брожений по городу почти случайно наткнулись на молодого Д`Арси, которого зажали в углу недовольные кредитодатели, и как Васко не решился признаться в своем происхождении родному брату. Во время поисков, разговор зашел о хороших манерах. Она прямо заявила Васко, что он — глупец, если думает, будто воспитание в аристократической среде лучше того, которое он получил в море. В общем, она нагрубила, чего обычно не делала. Он тогда ничего не ответил, но после разговора с молодым повесой с благодарностью признал, что она права. И — злость исчезла из его взгляда, уступив место чему-то другому. Он все чаще потакал ее глупым просьбам: подсаживал ее, если ей хотелось разглядеть резьбу на камне, объяснял то, что не успел рассказать штурман, да и многое другое о море, дал ей пару уроков стрельбы. В общем, вел себя даже слишком дружелюбно. Это-то и было страшно. Джессика давно призналась себе в том, что глупо, как шестнадцатилетняя девчонка, влюбилась в этого нафта. Сначала — в образ, в свободу, которой он был окружен в море и которую источал, потом — в татуировки и низкий голос, и уже здесь, на острове — в простые, с налетом изящества манеры, в умение найти общий язык с кем угодно, в его полную наивность в плане придворных интриг, в дельные советы в бою. В общем, по уши. Но эту глупую влюбленность она затолкала в далекие уголки сознания. Пока он был на нее зол, было так просто показывать свое безразличие! Теперь же, когда он как будто сам искал ее внимание, ей все труднее было оставаться сдержанной в общении с ним. Даже Курт заметил, что она в последнее время скованная, а как ей таковой не быть? Дай она волю чувствам, он бы сразу все понял, но сама идея о том, что ее чувства могут быть взаимными, не приходила Джессике в голову. Сейчас она легко могла бы попросить Васко о помощи, но опасалась, что просто не переживает его прикосновений. «Я ведь уже большая девочка, и так по-глупому влюбилась», — мягко упрекала она себя. Она так долго витала в собственных мыслях, что тряпка в ее руках почти высохла. К жжению прибавилась еще и боль, но Джессика тянула с перевязкой. Перед тем, как взяться за бинт, скользкий от пропитавшей его мази, она откупорила фляжку и залпом допила ее содержимое. «Пытаешься запить море огня глотком воды?» — подначила она сама себя и, положив пустую емкость у ног, потянулась к бинтам. Краем глаза заметив ее неловкие манипуляции, Васко поднял взгляд от журнала. Бинты выскальзывали из холодных пальцев, в рот их брать было нельзя — обезболивающий состав к приему внутрь не годился — так что получалось у леди Де Сарде из рук вон плохо. — Леди Де Сарде, вам помочь? — спросил, наконец, Васко, и, не дожидаясь ответа, приблизился к ней. Жжение становилось нестерпимым, так что Джессика только кивнула. По крайней мере, это не ее просьба. Он опустился перед ней на колено, заслонив широкими плечами пламя костра. Пахнуло старой сырой бумагой и порохом. Джессика не двигалась, пока он еще выше закатал рукав ее рубашки, забрал из затекших пальцев скользкий бинт и аккуратными, легкими движениями перетянул плечо. Будто в трансе чувствовала, как его теплая, шершавая ладонь скользит по предплечью, как он сжимает ее кисть и подносит к губам. Она боялась, что в этот момент почувствует настоящий ураган, бурю огня, который сжигал ее даже тогда, когда он просто был рядом, но сейчас, когда он так близко, эта буря отступила. Может, сыграла свою роль усталость после многочасового перехода, но она лишь слегка улыбнулась, когда ощутила прикосновение сухих губ к своим холодным пальцам. По его удивленному, брошенному исподлобья взгляду она поняла, что улыбка вышла печальной. «Взгляд собаки, которая ластится и боится, что ее пнут» — внезапная и столь циничная мысль вернула ее в чувства. Меньше всего ей хотелось, чтобы он смотрел так. «Раз уж это происходит, я просто не буду мешать», — решила Джессика и сжала его руку. — Спасибо вам, — слова Васко удивили ее не меньше, чем взгляд. — За что же? — она искренне этого не понимала. Расследовать крушение корабля она вызвалась вовсе не потому, что так уж хотела помочь. Вернее, хотела, но мысль о том, что она проведет с ним бок о бок так много времени, пугала. Перспектива сидеть целую неделю возле Константина и любезничать с дипломатами ей нравилась еще меньше. — За то, что помогли разобраться в себе. Глаза Джессики встретились с прозрачными, как вода, серыми глазами капитана, и она впервые не знала, что ответить. От необходимости прерывать тишину ее избавил шорох в кустах. Васко неспешно поднялся, на поляну вышел мрачный Курт. — У меня такое чувство, что в этих лесах кроме падальщиков никого не водится. Придется нам обойтись яблоками и сыром.