Несколько пропущенных сцен

В воздухе пахло озоном и паленым мясом, трупы солдат валялись в беспорядке, а те, кто остался в живых, безразлично перешагивали через них, словно через камни. — Будь осторожен, Васко, — в ее глазах горела решимость. Он только и смог, что кивнуть, и она, развернувшись, быстро зашагала вверх по тропе. Тварей пока не было видно, солдаты заряжали пистолеты и мушкеты, расчищали поле боя от обглоданных тел. Васко все смотрел туда, где за поворотом скрылась ее тонкая фигура. В конце концов он не смог просто стоять и смотреть, как она уходит. Догнал, впился губами в ее сухие, холодные губы, прижал к себе. Сам он не боялся умереть, но ему отчаянно хотелось, чтобы жила она. Он ведь нафт, и не имеет никакого отношения к политике. Он мог плюнуть на все, схватить ее за шиворот, бросить в трюм и выйти в море. Она была бы жива и в безопасности, а нафты стали бы ей новой семьей. Но поступить так он не мог. «Ветер в кулаке не сожмешь» — слова старика звучали в голове все чаще с тех пор, как она решилась взять на себя огромную ответственность. «Это мой кузен», — сказала она, когда узнала о замыслах Константина. — «Я несколько раз спасала его, по моей вине он до сих пор жив, значит, мне и решать эту проблему». Теперь Джессика, казалось, забыла обо всем на свете, ее поглотила жажда действия. Когда она ходила в полу-трансе после известий о своем рождении, и после того, как Константин заразился малихором, она так или иначе возвращалась к себе прежней, рано или поздно становилась саркастичной, уверенной и любопытной. Теперь же в ее глазах горела только мрачная решимость. Васко почувствовал, как ее пальцы стискивают рукава бушлата, как горячее, неровное дыхание опаляет его шею. Почувствовал, что она, как и все, боится и мелко дрожит, не желая отстраняться от него. — Мы больше не увидимся? — он взял в ладони ее лицо и с отчаянием заглянул в глаза. — Не знаю, — взгляд ее, в отличие от слов, был уверенным. — Но пообещай мне… Он готов был пообещать что угодно, лишь бы она жила, лишь бы, выжив, после всего этого хоть чего-то на свете хотела. — Все, что хочешь. — Постарайся выжить, и тогда я тоже очень постараюсь. И, если… когда все закончится — забери меня отсюда, хоть юнгой на корабле сделай. Я не желаю больше видеть этот остров! — Обещаю, моя буря, — выдохнул он. Она, усталая и злая на весь свет, все же оставалась прежней. Оптимисткой, которая, оказавшись запертой в склепе, первой нашла выход, которая так любила рисковать в бою, но была так осторожна в политике, которая верила в успех самого безнадежного дела и — добивалась успеха. — Иди.

***

Укус на ноге нещадно болел, во время очередного прыжка Васко где-то потерял свою треуголку, руки едва поднимались от усталости, а глаза застилал нервный пот. И все же Васко одну за другой отстреливал или насаживал на клинок зараженных тварей, но все новые и новые вставали на место убитых. Их осталось всего пятеро на этой площадке. Двое нафтов, две островитянки, включая Сиору, и он. Кажется, поток зверей начал ослабевать, но внизу виднелись силуэты новых тварей. Васко не был силен в тактике наземного боя, но он обещал ей выжить, и должен сдержать свое обещание! Сил на борьбу почти не оставалось, и моряк лихорадочно соображал, оглядывая поле боя. Твари пробирались по широкой дороге, которую солдаты, как могли, перегородили поваленными деревьями и трупами павших товарищей. У него почти не осталось боеприпасов, а то, что еще не истратил, он берег для мелких тварей, которых получалось убить с одного выстрела. В сознание, затуманенное усталостью, диким беспокойством за нее и запахом гари все-же зародилась одна идея, которую он быстро изложил еле живым соратникам. Они поддержали план. Поглядывая на тварей, которые вот-вот должны были подобраться к их посту, они ломали толстые ветки, обматывали их одеждой, второпях сорванной с трупов. — Они близко! — прокричала Сиора. Она и вторая островитянка, имени которой Васко так и не узнал, встали по краям импровизированной баррикады и приготовили копья. Васко и второй моряк взяли в руки по огромному факелу и быстро запалили их. За их спинами еще один нафт заканчивал заряжать ружья — из тех, которые уцелели — остатками патронов. Первая тварь, похожая на огромного крокодила, показалась из-за ветвей спустя несколько мгновений. Васко, молясь, чтобы безумие в этих животных не пересилило страх перед огнем, тыкнул в ее пасть длинной веткой. Чудовище взревело, отскочило, на миг замешкалось, и в этот момент два копья островитянок вонзились в него с разных сторон. На труп убитого сородича тут же взобрался новый монстр. Васко работал импровизированным факелом, почти не чувствуя рук. Ладони распухли от множества заноз, болела нога, ломило все тело, но он этого почти не замечал. Твари все лезли и лезли друг на друга, иногда — по нескольку за раз, и тогда расторопный малый позади Васко принимался палить по ним. Пока этих тварей удавалось сдерживать, но все понимали, что силы группы на исходе. Волна чудовищ снова начала ослабевать, боеприпасы закончились. Поджигая новую ветку от тлеющей старой, Васко не успел увернуться, когда огромным прыжком одно из чудовищ сбило его с ног. Он едва успел выставить саблю, и чудовище со всей силой собственной инерции налетело на клинок. Когда огромная туша на нем ослабла, Васко показалось, что он больше не может сопротивляться, но в памяти тут же всплыли ее сине-зеленые глаза, их уверенность и просьба. Он обещал. Собрав остатки сил, он скинул с себя вонючую тушу, порезался об острую чешую и вскочил, выставив клинок перед очередным зверем, но тот вместо того, чтобы напасть, оскалился, зарычал, а затем развернулся и припустил обратно. Васко с изумлением огляделся. Остальные твари тоже бежали куда-то, будто гонимые страхом. Моряк пошатнулся, огляделся, и заметил в траве свою треуголку. Не особенно понимая, что и зачем он делает, подошел, подобрал ее и нахлобучил на голову. И только спустя несколько мгновений, в которые все они, пятеро выживших, внимательно всматривались в кусты и лес, он внезапно понял, что все кончилось. Она справилась, он — выжил. Только выжила ли она? Этот вопрос, осознание неизвестности, будто придали ему сил. Вернув клинок в ножны, он ринулся вверх по дороге. Ни боль в ноге, ни протестующие крики островитянок не могли его остановить. Не помня себя, он влетел в святилище, спрыгнул с уступа. Больная нога подкосилась, но ему удалось сохранить равновесие. Он поднял голову и увидел ее, без движения лежащую возле трупа чудовища, которое раньше было Константином. Отчаяние охватило Васко, но он нашел в себе силы сделать еще несколько шагов. — Джессика! — он собирался крикнуть, но вместо этого прохрипел ее имя. Неужели, мертва? Де Сарде дернулась и со стоном приподнялась на локте. Васко подошел к ней так быстро, как только смог, бегло осмотрел, но ее тело было испещрено только неглубокими порезами, серьезных ран он не заметил. Сгреб в охапку, прижал к себе и почувствовал, что ее бьет крупная дрожь. — Как ты? — прошептал он ей на ухо — все еще боялся выпустить ее из объятий. — Все нормально, п-просто выброс адреналина, — доверчиво прижимаясь к нему, пробормотала она. — Васко… Он поверил в то, что она жива, когда ее холодные пальцы коснулись его шеи, когда она прижалась лбом к его щеке и вцепилась в его руку так крепко, что ему стало больно. — Жив, — тихо выдохнула она. Они вышли из пещеры, опираясь друг на друга. Она ни разу не оглянулась, ее взгляд будто остекленел. Васко, истощенный усталостью и переживаниями, хромал, она все еще дрожала, и тоже нетвердо стояла на ногах, так что ему приходилось поддерживать ее, а ей — принимать часть его веса. Так они спустились по тропе, навстречу им бежали Сиора, Курт, Альфра и Петрус. — Неужели, все живы? — безучастно констатировала Джессика, и Васко почувствовал, как ее тело становится мягким и податливым — она теряла сознание.