Вместе мы справимся

***

Повествования излагается из действий Какаши.

***

Вы знаете, что такое одиночество? Ваккаи знает. Брошенный всеми, забытый, потерянный человек способен на безрассудные поступки. Здравый смысл растворяется под давлением душевных терзаний, скорби и опустошенности.

***

      Хатаке легким движением отодвинул холодную, порванную сетку, натянутую в виде забора вокруг темного парка. — Проходи быстрее. — прошептал он оглядываясь в поисках наблюдателей, но таковых, к большому счастью, не обнаружил. Странно, обычно в такое время в этом месте ходят ночные сторожи, непослушные дети и некоторые шиноби, что выходят освежиться.       Вдруг, что-то живое и теплое врезалась в спину парня. «Ой!» сорвалось с подрагивающих от прохладного, ночного ветерка, уст девушки. — Кх, ты вообще не видишь куда?!... — начал возмущатся Какаши, но вдруг вспомнил особенность своей спутницы.       Нет, неловко или стыдно ему не стало, не он же виноват в том, что девушка потеряла зрение. Из-за такого отношения, кто то скажет «Ну и мерзавец!», а он с усмешкой ответит: «А разве шиноби должны чувствовать стыд или поступать «правильно» по мнению людей? Нет! Шиноби не должно быть важно как будет чувствовать себя тот или иной человек, главное, это выполнить задание, что поручили. Да, возможно, это задание будет мерзким, неприятным, неправильным, но кому какая разница?»       Люди, что связали свою жизнь с профессией шиноби должны понимать, что им придется убивать, даже несмотря на то, кто их цель. Может, твоим следующим заданием станет убийство беззащитного ребенка, а может, любимого, родного человека, в этом уже нет ничего необычного. Все привыкли. Шиноби должен следовать правилам, отвергать собственные чувства и выполнить задание. Во что бы то ни стало. Так думал Какаши, до того как увидел смерть своих дорогих друзей. Если бы такие мысли не посещали парня, то всё было бы нормально, как раньше. Подруга бы продолжала смотреть на Какаши влюбленным взглядом, а друг бы снова захотел подраться и проверить на себе силу хорошего джонина. Но нет. Этого уже никогда не будет. Он всё потерял. В академии, да что там, во всей деревне он прославился умным и расчетливым шиноби, но потерял всё по собственной глупости. Ирония, не правда ли? — Нет... извини, я никогда не была в этом месте, поэтому слегка растерялась... — Ваккаи слегка вздрогнула от очередного дуновения ветра. Какаши ничего не ответил на оправдания девушки, а лишь взял её за запястье и поволок вглубь чего-то, что Ваккаи не было знакомо.       Девушка легко поддалась и теперь просто следовала за напарником.       Ей не было страшно, и беспокойство не окутывало её сердце. Где-то в глубине сердца, Ваккаи знала, что им с Какаши нужна помощь друг друга, и что парень это понимает как никто другой. Просто необходимо. Хатаке тоже не дурак и все это прекрасно знал и даже уже почти был не против высказаться и выслушать девушку, но вот здравый смысл не позволил чувствам взять вверх над ситуацией. — Садись, здесь лавочка, — резко, где-то спереди девушки раздался хриплый голос напарника.       Ваккаи начала водить руками, будто бы колдуя, в поисках той самой, заветной лавочки.       Через минуту, Хатаке ужасно надоело смотреть на беспомощную девчонку. Он грубо схватил её за оголенное, холодное плечо и тонкую, девичью талию и потянул на себя лавочку. Девочка с глухим звуком опустилась на лавку, рядом со своим напарником, буквально прислонившись плечом к плечу. От неожиданности и соприкосновения с холодным деревом из которого сделан их пост для разговора, девчушка вздрогнула и аккуратно закусила нижнюю губу.       Несколько минут, Ваккаи слушала лишь тишину, которую разбавляло пение цикад, дуновение ветерка, обычное сердцебиение и стабильное дыхание напарника. Девушка уже готовилась сама начать разговор, но наконец, Какаши вспомнил о существовании напарницы. Он перевел на неё усталый задумчивый взгляд и вздохнул, чуть прикрыв веки. Хатаке уже был готов уснуть, но о присутствии ещё одного человека около себя забывать не собирался. — Ты хотела узнать... настоящую причину по которой нас поставили в напарники... верно?— из далека начал Какаши. Конечно, проще было бы выдать всё с самого начала и пойти спать, но девушку нужно было подготовить к такой неожиданной информации, а не то не миновать беды. — Ну раз такая есть, но мне бы хотелось её знать... — пожала плечами девочка.       Возле лавочки стоял фонарь, который мерзко светил в единственный открытый глаз Какаши, задравшего голову. Его очень раздражал этот бледный, голубоватый свет, что падает на него с напарницей. Хотелось разбить это приспособление, но усталость и самоконтроль не давали показаться раздражению. — Старейшины захотели, чтобы два гения деревни завели детей. Решили опробовать свой план на нас. Вот и вся правда. — расслабленным голосом поведал Какаши. Ваккаи до последнего не верила в его слова. «Как Минато сенсей мог вообще допустить такое?»— крутилось у неё в голове. «Это не возможно», «Он врет!» — Нет! Господин Четвертый не за что бы не допустил подобного! — крикнула девушка, резко вставая с уже нагретого ею места, но тут же её рот, закрыла чья-то теплая ладонь, прекращая возмущение девушки. Другая рука Какаши легла ей на талию и резко потянула за собой.       Парень вместе с Соно упал на лавочку. Ваккаи неловко разместилась у него между ног. Руки Хатаке так и продолжали лежать на девушке. — Тише. Замолчи. Он и не допустил... — начал Какаши успокаивать девицу. Та, прибывая в шоке, даже забыла, что парень закрыл ей рот, и они сидят в такой неловкой позе. — Когда Четвертый рассказал мне о настоящей причине, он добавил, что все это не есть важно, и что он всего лишь хочет помочь нам забыть боль. Сенсей хочет, чтобы мы нашли общий язык. Вот и всё. — пояснил Хатаке и наконец отпустил пухлые губки девушки.       По началу она забывала, что умеет дышать, после так и не вспомнила, что сидит в странной позе со своим напарником. — Это все, что ты должна знать, — прохрипел прям над ухом юной куноичи, голос Хатаке, согревая его горячим дыханием. Она немного смутилась и отвернула голову, хотя знала что никто не сможет увидеть её румянца. — Книга... Книга написанная Джирайей-санам... была у тебя в квартире, верно?— выдала, немного заикаясь Ваккаи. Какаши раскрыл один глаз в удивление. Его сердце немного быстрее начало биться, а дыхание участилось. Это не скрылось от девушки. Она прекрасно знала как сейчас сглупила, поставив напарника в неловкое положение и потому попыталась исправить ситуацию — Я... Я никому не расскажу об этом, включая Четвертого, но. ..— девушка снова встала с лавочки и небольшими шажками направилась прочь, а после остановилась и развернулась на сто восемьдесят градусов, показав свое лицо напарнику. — Но... за маленькое одолжение... — пальцы девушки были сплетены за спиной в замок, а на лице Ваккаи была легкая, нежная улыбка. — Кх, шантаж? Какое одолжение?— резко спросил Какаши и тоже встал с деревянного устройства. — Нет! Что ты? Это не шантаж! Просто... просто попробуй открыться мне!— на одном дыхании, сказала последние слова девушка, а после их произношения она нервно выдохнула. — Открыться? Что ты имеешь ввиду? — с усмешкой спросил парень и скрестил руки на груди.       Как же он ненавидел шантаж, но этот в какой-то мере поможет ему облегчить боль или получить её в два раза больше. Что будет, если парень все же откроется Соно? А если девушка расскажет другим, что находиться на душе у «Убийцы друзей»? Да это просто смешно...хладнокровный и ко всем агрессивно настроенный, испытывает ужасающую боль. А что если парень сейчас теряет свой шанс испытывать хоть чуточку меньше боли?       Вряд ли Ваккаи может кому-то рассказать, она ведь и сама испытывает похожую боль и такие же страхи. Почему она вообще готова доверить Хатаке свои переживания? Почему она не подумала что он может их легко рассказать тому же Гаю?       Ваккаи была в смятении: с одной стороны возмущение и злость за вторжение в частную жизнь, а с другой — искренняя поддержка Какаши и желание помочь. Еще был стыд за совершенно глупое, безрассудное и неуравновешенное поведение. Нервный смешок прервал тишину наступающей ночи. — Хм... Я имею ввиду открыть свою боль. Рассказать что ты чувствуешь... попробовать избавиться от неё... просто раскрыться... — замялась девочка. Ей было неловко говорить о таком, но она чувствовала, что должна была произнести эти слова. — Тебе не надоело держать всё в себе и выслушивать от посторонних, людей не знающих какую боль ты пережил, то, что ты, якобы, какой-то не такой? Что ты ведешь себя не как все? Неужели... мне одной это противно?       Ваккаи, медленно положила левую руку на правое плечо, а правая рука отразила действие. От дуновения холодного ветерка, нежная кожа покрылась мурашками. Пухлые губы девушки поджались, а каштановые волосы и легкая ткань сарафанчика поддались в пляс, двигаясь под задаваемый ритм ветра. — Мне плевать на таких людей, — отозвался Какаши и собирался было уйти, оставив напарницу, но следующий вопрос девушки заставил остановиться и удивленно посмотреть на скрывающиеся за толстым слоем бинта, глаза. — Тебе тоже снятся кошмары?— тихим голосом, еле слышно, спросила Ваккаи. Она долго думала «Стоит ли задавать этот вопрос?», но услышав удаляющиеся шаги парня, ей ничего не оставалось. — ... Тебе тоже, верно?— немного прикрыв глаза, ответил вопросом на вопрос, Хатаке. — Да, это очень неудобно. Каждый раз приходиться... — Ваккаи замолчала. Ей было неудобно об этом говорить, но, ни она ли хотела выговориться? — Сдерживать крик? — нет, слова парня ничуть не удивили Соно, она прекрасно знала, что он так хотя бы раз делал. — Да, мне это не помогло... от этого становится ещё... больнее что ли? Держать все эмоции в себе это так... трудно, что ли, — замялся парень. — Мне опять снились они. Хатаке перевел внимание на девушку, параллельно радуясь, что она, наконец, открылась. — Кто «они»? — светлые брови резко поползли вверх, тревога не покидала Хатаке. Подрагивающим голосом, словно боясь непонимания, девочка ответила: — Демоны. По джонину было видно, что он не понял, о чем идет речь, явно глася недовольство. Потому Ваккаи пояснила: — Это произошло, когда они начали шантажировать меня...

***

       — Шантажировать? О чем ты? — свирепо скрестив руки, начинал возводиться Какаши. Столь глубокое чувство гордости отчаянно боролось за молчание, в ответ которому придётся прощение, но любопытство пожирало его изнутри. Внутренне заставляя двигаться дальше, Хатаке наплевав на себя, тихо, при этом так мягко добавил: — Расскажи, пожалуйста.       Уже столь привычный для Ваккаи, столь дерзкий, грубый тон, в лёгкое мгновение сменился на столь мягкий тембр, заставляя встрепенуться от неожиданности. Молча прикусив губу, девочка пыталась максимально подавить себя, дабы не закричать. Такие болезненные воспоминания, гулким стуком врезались в голову юной куноичи. — Рассказать?! - на взводе пропела Ваккаи, сдерживая прорыв угнетающей ненависти ко всему, что окружало её сейчас. — А я ведь попросил по нормальному! — сильно наморщив лоб, начинал кричать джонин. Сделав шаг вперёд, резко сокращая дистанцию между друг другом, тот начинал молча ждать того, что он так заветно желает заполучить       Столь наглый, мерзкий мальчишка так откровенно просит открыть ей все тайны её «прошлой» жизни. — И на что ты надеешься? Ты ведешь этот разговор со мной только ради корысти, не так ли? Ты можешь только это! Потеряв всех наезжать на меня! При том, ты ведёшь себя так всегда! — Откуда тебе знать как я веду себя с людьми, которые мне воистину дороги?!       «Воистину дороги» — молниеносно встряло в голове у девушки. — «Кого же он называет взаправду дорогим?» — Ты ничего обо мне не знаешь! — схватив за шею напарницу, слегка приподнял, ещё не начиная душить, съязвил тот. В голове парня металось множество мерзопакостных мыслей, одна из которых так глубоко засела в глубине его самого.       Из столь мерзких сопереживаний вырвал истошное кряхтение девочки: — Это я не знаю, кто ты? — не сопротивляясь действиям Какаши, начинала смеяться Ваккаи. Лёгких хрип, едва ли напоминающий смех сопровождал суровый взгляд Хатаке, полностью не понимавшего причину столь лёгкой усмешки. — Мне понятен ты, я чувствую тебя. Строишь из себя дерзкого, крутого, а на самом то деле ты - закрытый и неуверенный в себе социопат! Ты отталкиваешь любого, кто согласен терпеть тебя, потому что даже капля любви напоминает тебе о беспросветной тьме твоей души!-облизнула обсохшие губы Соно, - И те шиноби из АНБУ изначально плевать класть на тебя хотели, как и они, моя мать и её обожатели. Заставляли меня искупать их грехи! Будучи малым ребёнком, испортить всю оставшуюся жизнь, во их имя, разумеется. Я понимаю тебя, ведь я — это ты! — слезы тонкими полосками сочились из прикрытых битами глаз, заставляя плотную ткань намокнуть. Рука Хатаке ослабла, заставляя отпустить беспомощную, задыхающуюся тушу.       Её пяточки наконец оказались на столь желанной в данный момент земле. Она глубоко загнала холодный ночной воздух в легкие, но не рассчитав силу, начала тихонько кашлять, при этом вытирая мокрые дорожки на покрасневших от прохлады и слез щеках. Теперь, при каждом вдохе, в горле возникала режущая боль, словно перед этим проглотив осколки битого стекла. Снова накатывала волна слез. Сейчас девушка старалась дышать как можно аккуратнее, чтобы не навредить себе и сдержать порыв гнева. Так жалко... она себя чувствовала в этот момент и так... опустошенно... Она сказала все мысли, что возникали в её голове о напарнике. Плохо дело...       Всё это время, пепельноволосый парень пристально наблюдал за каждым обоснованным действием спутницы. Он был в замешательстве от её реплик и немного взбешен. — Что за бред?! «Ты» понимаешь меня? «Ты» —это я? Если ты пережила похожую боль, то это не дает тебе права говорить, что ты меня, якобы, «понимаешь»! Ты ничего обо мне не знаешь!       Хатаке притянул Соно к себе за голые плечи и слегка склонил голову, всячески и нагло игнорируя, тот факт, что девушка ещё толком не пришла в себя и не восстановила дыхание.       Его нос оказался прямо напротив носа самой Ваккаи. Он свирепо смотрел на промокшую повязку Соно и не понимал, почему в нем борются такие чувства как злость и жалость. Почему ему стало жалко эту наглую, глупую хамку?       Ваккаи своими словами попала прямо в больную, нужную точку. Теперь же, Хатаке приходится защищаться, ведь тот не хочет показывать, что девушка попала прямо в яблочко, сказав всю правду о беспросветной душе джонина. В данный момент, где-то глубоко в Какаши, в темной комнате его сердца, плачет милый, маленький мальчик загнанный в угол правдой, будто бы находящийся в темнице, а ручки только что заковали в тяжелые оковы чувств и эмоций.        Он всем людям на планете «Земля» был готов признаться, что она права, только не самой девушке. — Ты... так в этом уверен? Да я вижу тебя насквозь! И вот... снова ты отталкиваешь людей, что хотят тебе помочь... — через всхлипы, прямо в губы парня, прохрипела девушка. Какаши слегка оттолкнул её от себя и отступил сам. — Прекрати, я просто... попросил... — замялся он. Все же в его душе начала проявляться совесть. Он сжал кулаки, так, что костяшки побелели и на ладонях начали печататься полумесяцы. Ну уж нет. Нокаут! Гнев пересилил. — И Вообще! Ты же сама начала мне втирать о том, чтобы мы «раскрылись» друг другу, а теперь что? Сдала назад? Нервишки не железные? Боль заиграла, верно? — усмехнулся Хатаке и встал в свою излюбленную позу, а то есть - скрестил руки на груди. Девушка со всей силы сжала зубы до скрежета. Ох, как же она была зла!       Молча и очень быстро, не издавая лишних звуков, словно телепортируясь, она оказалась прямо рядом с Хатаке и со всей силы влепила ему звонкую оплевуху. Голова Какаши повернулась в соответствии с ударом девушки, а глаза, что под повязкой, что нет, раскрылись в шоке. Парень, не ожидавший таких действий от напарницы, не успел уклониться, за что теперь себя и корил, ведь щека болела так, как будто-то бы её кунаем прорезали. Горячая ладонь Какаши легла на собственную, покрасневшую кожу и начала медленно её поглаживать.       Соно дерзкими и уверенными шагами направилась прочь от сия места, которое всего за каких-то несколько минут стало таким отвратительным, что желание появляться там после, у Ваккаи не возникало.

***

      Девчушка топала прочь из ночного парка, думая только о том как ненавидит эту привычку напарника-закрываться от людей, которые просто хотят помочь. Все это время, она видела лишь чувства Какаши и пыталась ослабить его сильную боль от утраты, а он! А он...так лихо просил об этом...

***

      Три часа ночи.       Лежа в своей теплой кровати, Какаши вспоминал и думал над ситуацией, что произошла вечером. Слова девушки сильно задели Хатаке. «Ты отталкиваешь любого, кто согласен был терпеть тебя, потому что даже капля любви напоминает тебе о беспросветной тьме в твоей душе!» — резко, всплыли в памяти эти слова и лицо девчушки, что их говорила. Почему-то, на душе Хатаке стало немного тяжело. Громкие слова- столь упрямая склонность к завышению у девушки. — Ваккаи... Ваккаи... Ваккаи.... — в унисон начинал тот. — Очень красивое имя... — после затяжного молчания, признался самому себе джонин.       Почему он снова не мог уснуть? Бессонница будто напала в тот момент, когда в поле зрения больше не наблюдалось напарницы. Хатаке, словно боялся снова увидеть кошмары и тем самым неосознанно вызывал у себя бессонницу, но вот... по какой-то причине он думал, что в присутствии Ваккаи заснуть будет легче? Мысли о занудстве девушки, снова заставили Какаши слегка ухмыльнуться, но это выражение лица быстро сменилось безразличием. Он медленно встал со своей нагретой кровати и откинул нежное, пуховое одеяло.       В данный момент, ему нужно было освежиться. Слегка неуклюже он побрел в душ, забыв даже взять чистое полотенце.       Легкая, стеклянная дверка закрылась за обнаженным парнем. Несколько незамысловатых движений и с характерным скрипом краника, полилась ледяная вода. Хатаке вздрогнул от резкой смены температуры и просто стоял с опущенной головой.Пепельные волосы легко намокали — полностью поддаваясь манипуляциям со стороны воды. Его не заботила, ни холодная вода, что так жгла кожу парня, ни громкие стоны из соседской квартиры, что заглушала падающая вода. Какаши уже привык к ним, и сейчас его мало что заботило, все его мысли заполнили недавние слова напарницы. Она просто хотела.... помочь.

***

"Эта отвратительная привычка, Ваккаи, — делать что-то ради других. Как же это назвать. Система жить ради других? Да... именно. А ведь она противна только мне... Эта лишенная здравых рассуждений улыбка. Эта девочка, снова та самая несостоявшейся куноичи с такой же несостоявшейся трагичной сказочкой, которую она рассказывает всем... просто всем... "— опрокидывая голову, позволяя потеплевшей воде прочувствовать продрогшее тело, пробормотал тот. А ведь Какаши даже не представлял, как сильно ошибается...

***

      Девочка с туго перебинтованными глазами и в теплом вязаном свитере сидела за круглым деревянным столом, поджав бледные, худые ножки к себе, так что подбородок оказался на коленках, снова аккуратно взяла кружку ароматного кофе со свежими сливками. Напротив неё стояла женщина с черными волосами собранными в тугой пучок и уставшими глазами. Она, легким, уже заученным движением наливала в любимую посуду кипяток. — Так почему же ты пришла так поздно? — невзначай спросила женщина и рухнула на стул, что стоял позади. Ей было не всеравно на девушку и каждую секунду она переживала за неё, больше чем за саму себя. — Ну... я... это... — замялась девочка и неловко хихикнула. Соно очень не хотела выходить из своей комнаты в связи с неприятной ситуацией, что произошла совсем недавно, но ради спокойствия тетушки решила выпить с ней горячего кофе. Да, именно кофе, ведь уснуть она даже не пыталась. Снова будут мучить кошмары о... них.       В данный момент, Ваккаи не знала, что ответить одному из своих немногих, родных людей. Сказать правду или же нагло соврать? — Я решила прогуляться в парке, подышать свежим воздухом, так сказать...— уже мило улыбнулась девушка и снова принялась за свой напиток, чтобы заткнуть чем-нибудь рот, показав, что на вопросы отвечать она не намерена, так как занята. — А, вот оно что! — нежным голосом ответила женщина, на ложь любимой племянницы. Девочка со спокойствием выдохнула — Ваккаи, а как тебе твой новый напарник? — Соно слегка вздрогнула. Зря радовалась... Знала ведь, что этот разговор должен был состоятся. Нервно придумывая что ответить, из неё посыпались слова, которые хоть как-то можно было принять за нормальный ответ. — Ну, мы общаемся... не скажу, что друзья, но... — Ваккаи даже закончить не успела, как встревоженный голос тетушки перебил её: — Он ведь тебя не обижает, правда?! — женщина начала глубоко и нервно дышать. В комнате так и ощущалось волнение Аи. Конечно, она ведь так дорожит своей племянницей. Её волнение вполне нормальная реакция. Девушка, мысленно хлопнула себя по лбу. Как она могла не понять, что такой неуверенный ответ, не устроит тетю? — Нет! Все хорошо, тетушка Аи!— девчушка оставила свою кружку и начала махать кистями рук перед своим лицом и слегка трясти головой в знак несогласия. — Честно? — недоверчиво спросила женщина и облегченного вздохнула. — Да! Честно!— успокоилась и сама Ваккаи. Маленький чёрный котенок с большими, цвета лазурита глазами, запрыгнул на свободное место, рядом с юной куноичи и начал издавать характерные звуки, показывая как ему хорошо в присутствии хозяйки. Нежная рука Соно, согретая горячим кофе, легла на шерстку холки и начала медленно поглаживать её. — Повезло ему! Да даже будь он самим Господином Хокаге — знатных подзатыльников ему не избежать, если хоть как-то обидет мою любимую племянницу! Мою дорогую Ваккаи никто не имеет права обижать! — слова тетушки тронули Соно, хотя она не первый раз их слышала. Эти слова приносили ей какую-то надежду... веру в этот мир... — Кроме меня... — наиграно, как злодей из мультиков, добавила Аи, чем и разозлила девчушку. — Тетушка!— крикнула возмущенная Ваккаи, слегка хихикая и начала усерднее поглаживать котенка. — Ну чего? Не правда что ли? — на веселе спросила женщина. — А если серьёзно... Ты очень дорога мне, Ваккаи... Ты единственное в этом мире, к чему я испытываю теплые чувства, не имеющие связи с привязанностью. — прохрипела женщина и подняла голову к белому потолку, который был уже очень стар, немного ободранная штукатурка придавала ему некий, очень атмосферный шарм. Она была искренней в своих словах и сейчас женщина говорила действительно правду. Это поняла и Ваккаи. — Тетя Аи... ты... ты...— девчушка нервно закусила губу в попытке отыскать подходящие слова, но как будто весь её словарный запас резко улетучился в неизвестность. — Ха-ха, я поняла тебя, Ваккаи, — немного посмеялась тетушка, видя растененную племянницу. Ну нет! Ваккаи на этот раз скажет, хоть ей это и тяжело, хоть и перенесет ей очередную боль, Соно обязана это сказать. Она никогда не делилась своими чувствами к тетушке и всегда думала, что Аи каждый раз разочаровывается в девушке. Сколько же добра Аи принесла в жизнь Ваккаи? Она не может так просто воспринимать это как должное. — Я... Ты мне тоже очень дорога! Ты единственный родной человек, с кем я могу без сомнений поделиться своими мыслями и чувствами. Ты столько для меня сделала... и... спасибо, тетушка... Я действительно... благодарна тебе... за все... — девочка аж с места подорвалась говоря эту речь. Она произносила это всё очень серьёзно и на повышенных от волнения, тонах. Сейчас, она озвучивала все слова благодарности, что накопились у неё, к тетушке Аи. — Просто спасибо, тетушка...       От искренних слов племянницы, женщина широко улыбнулась и из её покрасневших глаз, тоненькой линией полилась слеза образовывая за собой след, стекая по щекам. Она зажмурила глаза, мило улыбнулась и проговорила: — Я люблю тебя, Ваккаи...

      Лежа на кровати, Ваккаи думала о разном. О дураке напарнике, о сегодняшнем вечере, о разговоре с тетей. Сон лёгкой пеленой накрыл расслабленное тело Ваккаи, девушка крепко спала.

***

— Здравствуйте! — послышался чрезвычайно хриплый тон, это хрипота никак не мешала голосу звучать до боли звонко.       Омерзительный тон женщины неприятным эхом разлил я по всей кофейне. — Банко, здравствуй! —поприветствовала Аи пришедшую.       Высокая женщина с тяжелыми веками , чьё лицо кажется похожим на череп, а волосы — жуткими лианами, словно обрамляющими кость.       Чёрные глаза яро сверкали красной искоркой, желающей неведомого...