Вместе мы справимся

***

      Тропа змеилась меж деревьев, на кривых столбах которых набухали уродливые наросты. С лёгким энтузиазмом, словно ребёнок петляла по загогулистым тропинкам в надежде пробраться в Страну Огня девочка, находясь максимально близко к напарнику.       Едкий, во всем объеме хруст сгнивших веток под ногами, чрезвычайно противные ощущения вплоть до мерзкой боли, пронзали каждую клеточку тела.       И вот очередное, сложное законченное задание...       Ваккаи шла вся напряженная, словно предчувствуя что-то не очень хорошее, а ее напарник наоборот был расслаблен и ожидал прихода домой. Ожоги обморожения оставили сильные следы, а попутное поселение помогло с потребностями.       Оставляя Ваккаи в лёгком пальто, девочке наложили пару десятков швов, что скрывали остатки битвы. Переломанные ребра были кое-как собраны по кусочкам и зафиксированы массивным корсетом. Бинты, что давно не менялись затекли кровавыми пятнами, придавая ранам эстетической непосредственности. В обмороженные пальчики втерли согревающую мазь, закрепив сложной перевязкой.       С Какаши, воплоти, все было намного сложнее. Переломанные неподвижные верхние конечности сшили, а обморожения предотвратить не смогли, оставляя остатки работы врачам Конохи. Куски стекла извлекли, а излечение высокой степени ожогов, прошло гладко.       Колющая боль, что напрочь перекрывала чувства подростков, разрослась не давая свободно думать. Жестокое обращение к себе и победа над чувством самосохранения, предавала уверенность. Знойная боль в горле, переходящая в сильный кашель с мокротой — последствия сильной простуды. Усталость брала вверх.       Случайно зацепив взглядом напарницу, он увидел как ее кулачки постепенно сжимаются все сильнее и сильнее. За разбитой, фарфоровой маской, которая была сделана в виде ласки с фиолетовой треугольной меткой по щекам. Но Какаши точно знал, что девушка закусила нижнюю губу. Она всегда так делает, когда беспокоиться. Он тоже поджал губы. Сильная апатия брала верх, и он ужасно устал, но не спросить, что у нее случилось, просто не может. — Что такое? — грубо, не показывая своих искренних чувств спросил Хатаке.       Девушка уже знала, что грубостью он лишь прикрывается и пыталась сделать с этим хоть что-то, но процесс не достигает хоть какого-то прогресса с той точки, на которой они остановились. — Я... не знаю... меня что-то волнует, но я... но я не знаю, что конкретно... — попыталась сказать хоть что-то куноичи. Ее слова путались, хоть она и хотела это исправить. Формально правильно, а по сути издевательство.       Хатаке шумно выдохнул. — Ты просто себя накручиваешь,— попытался он подбодрить девушку. — Прекрати это делать. Мы уже скоро дойдем до деревни. Осталось совсем ничего. — добавил он, смотря на уходящий, багровеющий закат. — Наверное, ты прав... — совсем замялась Соно.       Дорога домой была нелегкой. Еще неокрепшее, после ожесточенного сражения тело, заносило в разные стороны и всячески пыталось рухнуть без сил. Это ужасно мешало обоим ребятам.       И наконец. На горизонте стали виднеться огромные врата, выкрашенные в красный цвет.       Хатаке спешил прибавить шагу, как вспомнил, что напарница еще не совсем поняла о том, что находиться уже возле места назначения. — Сможешь пойти быстрее? Мы уже на подходе. — оповестил он девушку и словно случайно спросил ее о состоянии, задав ей вполне логичный вопрос, таким образом опять же скрывая свое волнение.       Ответом был лишь легкий кивок.       Прикладывая большие усилия, она ускорила шаг, даже несмотря на ужасную боль во всем теле. Ваккаи просто не хочет, чтобы пепельноволосый думал о ней, как о слабой. Нет, конечно же он так больше не подумает, ведь видел схватку Соно, где, кстати говоря, вкладывая кровь и плоть, она осталась победителем, но девушка так не считала. Она поддалась эмоциям. Она не сдержала обещание, данное самой себе. Она чувствовала себя настолько жалко, что аж сердце стягивало и зажимало цепкой хваткой. Было ужасно стыдно перед напарником, но куноичи старалась этого не показывать, всеми оставшимися силами твердя, что она сильная.       Пересекая границу, Какаши опять заметил, как «совестно» работают охранники родной деревни. Это вызвало усмешку, хотя тот понимал, что это уже серьезно. Он отдаляется от старого себя и точно не может сказать, хорошо это или нет. — Ваккаи... Если ты хочешь, я сам смогу доложить Минато сенсею... можешь пойти в госпиталь — предложил парень, даже не понимая как его слова ранят напарницу. — Нет, все в порядке. Я с тобой пойду — настояла на своем девушка, также пытаясь показать, что за нее волноваться не нужно, она неслаба. — Ты уверена? — уточнил Хатаке, совсем не понимая напарницу. — Да! — резко вскрикнула она и уверенной походкой направилась в резиденцию, но как только она пошла еще несколько шагов, сразу же споткнулась о камень, торчащий прямо из земли. — Кх! — тихо прокомментировала она свое падение, хоть и на колени. Теперь и они ободраны до крови. — Вот же... — протянул Хатаке и в несколько шагов оказался рядом.       Рука быстро скользнула к локтю напарницы и уже через несколько секунд она стояла на ногах, отряхиваясь от налипшей пыли, хотя это все равно не поможет придать виду важности и презентабельности, ведь вся одежда изорвана и где-то даже остались капли крови. - Ты в порядке? — Все нормально... — с чувством стыда, постаралась ответить девочка. Врать в данный момент у нее не получалось, а слова выходили какие-то невнятные, но это не вина неловкости, а скорее виноват человек, коему и приходится говорить ложь. Она больше не хочет выстраивать стену, но как только дело доходит до важных, ответственных моментов, все старания рушатся. Ложь лишь укрепляет стену.       Молча, они кое-как добрались до резиденции под косые взгляды жителей.       По привычке, Хатаке хотел запрыгнуть в как обычно, настежь распахнутое окно, но сразу же откинул эту идею, ведь тело сейчас настолько слабо, что может рухнуть в любой момент и лучше бы на что-то мягкое, а не на жесткий асфальт.       Пока двое членов АНБУ поднимались по лестнице, девочка уже успела проклясть проектировщиков, что не пожалели ее несчастные, ободранные колени, оставшиеся силы и решили, что здание должно быть в четыре этажа. Каждая пройденная ступенька была достижением. — Входите. — ответил мужской, такой знакомый голос, когда кулак пепельноволосого сделал три неспешных ударов по его двери.       В кабинет вошли, словно ввалились двое уставших, больных, измученных подростка. Один выглядел не лучше другого. — О, Боже! — сразу же подскочил Четвертый, стремясь прямо к ученикам. — Я ведь послал за вами целый поисковый отряд, но они пришли ни с чем! — испуганно пропел мужчина, максимально пытаясь сдерживать эмоциональные доводы. — Что с вами приключилось!? — в его голосе звучала яркая палитра эмоций, возглавляющее из которых было волнение. Сильное чувство раздражения теснилось выделением слюны. Робко вымолвив, мужчина принялся с жалостью осматривать и оценивать плачевное состояние подопечных. — Мы были на задании, а после его выполнения, из-за многочисленных ран пошли в соседнее поселение. — спокойно пояснил Какаши. — Извините, — раздался тоненький голосок девочки. — Вам будет предоставлено все, что нужно... — глаза сенсея грустно сверкали, столь привычная, весёлая дымка испарилась. «Досталось же бедным». — Минато, даттебане!       Веки женщины в миг распахнулись оголяя голубую радужку и показывая сузившийся черненький зрачок, стоило только войти в кабинет и увидеть возле своего дорогого мужа двух подростков. На них было больно смотреть. Все в ранах, еле живые....       Дыхание резко участилось, а краски мира постепенно стали сгущаться, попутно приобретая темно- фиолетовый цвет.       Женщина еле могла удержаться на ногах, но она точно почувствовала как по внутренней стороне ее бедра, теплой струйкой потекла жидкость. — Воды... отошли... — тихо прокомментировала она и через секунду пронзающий вопль, свидетельствующий о дикой боли, пронесся по всему этажу, а то и резиденции.       Женщина схватилась за округлый живот, присела сначала на корточки, а после уместилась на колени, в надежде угомонить это чувство, но все твердило о том, что оно не прекратится, оно будет мучить ее еще много часов. — Кушина! — раздался тревожный голос мужчины, но красноволосая могла его слышать лишь с эхом, что мигом создавалось в ее голове, от каждого шума. — Кушина-сан! Я позову врача! — запаниковал пепельноволосый и ринулся в коридор, а затем, чуть ли не свернув шею на одной из злосчастных ступенек, «пролетел» лестнице на первый этаж.       Ваккаи не могла ничего сделать. Она лишь присела на корточки возле жены сенсея и крепко взяла ее руку, для поддержки. — Кушина-сан... — словно проскулив, прошептала девочка, когда почувствовала, что ее обмороженную ладонь, сильно сжимает рука Узумаки, доставляя невыносимую боль, но убирать их она не спешила. Женщине нужна поддержка. К великому сожалению, Узумаки не понимала, как же нелепо выглядели подобные попытки со стороны. Отвратительная привычка заканчивать предложения бесполезными цитатой и «даттебане» в порыве сильной эмоциональной нагрузки. Девушка всячески лишалась умения мыслить здраво, а так же фильтровать речь. Большая часть просьб состояла из существительных лишённых смысла,что выглядело достаточно нелепо, а в какой-то степени даже глупо.