Вместе мы справимся

***

      Пятна алой крови красовались на мягкой кушетке, колеса которой, будто невзначай, перекашивало в разные стороны, создавая множество проблем поверх ситуации. Терпкие крики «приукрашивали» полупустой родильный дом. Опасность исходящая от возможного фактора — Курамы, находящегося в руках Кушины, лишь проигнорировали, пустив процесс на самотёк.       Халатность в работе персонала, воздержанию которой следовал лишь полный отказ от происходящего. Ремонт не меняющийся здесь веками давал сильный сбой - сильно осыпающаяся штукатурка нелепо хлопала по оголенным плечам Ваккаи, грубоватый шлейф, как ни кстати, путался под столь нелепыми, ещё совсем безжизненными ступнями.       Рука женщины сжималась все сильнее, требуя полной отдачи.       Изнеможенное дыхание, выступало в последствии приступами астмы - полное отступление от деятельности шиноби выявилось крайне резко, и как нельзя более, решающе. — Все будет хорошо, Кушина-сан! Главное дышите глубже и чаще! — сердце юной куноичи давало концерты, как только в голову ударяла мысль о том, что есть процент потери такого светлого, невинного человека, как жена сенсея. Она была готова терпеть даже пытку с обожженной кожей ладони, которую она в данный момент и испытывала, лишь бы красноволосой стало лучше, но они оба прекрасно знали — от этого не полегчает физически, но возможно морально, женщина будет чувствовать некую поддержку со стороны Соно.       Сейчас Ваккаи винит во всем себя, хоть это и было очень глупо. Страх пронизывал каждый угол ее, как она считала, «темной», «опустошенной» души, в нежелании ее отпускать, а лишь дальше продолжать глумиться, издеваться.       Девочка до боли закусывала нижнюю губу, как привыкла это делать, но вот в отличии от прошлых практик, от этого становилось еще хуже. Ноги подгибались, дрожали, но Ваккаи уперто продолжала ими руководить, хоть и силы на пределе.       И снова... И снова чувство безысходности. И снова она поддается жалким эмоциям. Она проигрывает...       Крик женщины разрывал душу на мелкие части, бил, как хрустальную вазу, вдребезги, с противным, оглушающим звуком. — Все б-будет в порядке! — тень неуверенности отразилась в дрожащем, тоненьком голоске девчушки. Ее рука вдруг резко выскользнула из ослабшей руки Узумаки.       Тяжелые двери родзала закрылись прямо перед носом Ваккаи, словно крича, что дальше ей путь закрыт. Нет, она не потерпит этого.       Ловким движением ноги, куноичи толкнула одну из дверей и проскочила в приоткрывшуюся щель.       Было понятно, что врачам было не до нее, у них свои заботы и все попытки удалить наглую девочку из помещения, заканчивались ничем.       Четвертому тоже было не до этого, он всеми силами пытался поддерживать жену и даже не обращал никакого внимание на ученицу, возможно, он даже и не заметил Соно.       Она вновь подбежала к женщине, пытаясь точно определить ее место нахождение.       Ноги предательски подкашивались, выдавая все накопившиеся за последний период, чувства.       Дыхание сбилось ко всем чертям, уже давно и теперь вместе с выдохом выходили сдавленные хрипы.       Говорить девушка уже не могла: паника, страх, боль охватили ее сознание, и теперь, лишь они там руководят.       И вновь пронзающий вопль. Слова докторов проходили мимо ушей. — Давай, совсем немного осталось! Ты сможешь! — вывел из состояния шока девушку, резкий крик какой-то пожилой женщины.       Мгновение, и по всему помещению раздался пронзительный детский плач, что ласкал слух матери и отца. — Я... стал отцом? — прямо под ухом девочки спросил Четвертый, словно сам у себя, не отрывая взгляда с очень маленького, хрупкого, недоношенного младенца — своего сына.       Далее Соно услышала удаляющиеся, неуверенные шаги на рев малыша. — Нет, пусть для начала мать посмотрит на своего ребенка — строго сказала старушка с Наруто на руках и спешно зашагала к ослабевшей роженице. — Наконец-то... я увидела тебя...Наруто... — тихо, еле слышно прошептала женщина. — Ну хватит, его нужно поместить кувейс... у вас еще будет время наговориться. — и снова заговорила старуха, беря на руки юного Узумаки.       Ваккаи не знала как ей реагировать. «В-все закончилось?» — подумала девушка не веря. Ей было очень страшно за недоношенного сына Четвертого, но вот, кажется, врач не сильно паниковала по этому поводу, а ,может, просто не показывала своих эмоций, как истинный шиноби.       И вновь шаги. На этот раз уверенные. — Кушина... как ты себя чувствуешь? — голос мужчины чуть подрагивал, может из-за волнения, а может из-за радости. — В порядке. — коротко ответила она и ее губки приняли на себя кривую улыбку. Это все, на что ей хватало сил. — Хорошо, тогда я укреплю печать, — теперь же его слова звучали более-менее увереннее.       Крик старухи и его подопечного слились с воплем малыша и глухой звук удара, кажется тела о пол. — Что!? - одновременно спросили ученица и Четвертый.       Ваккаи, не став медлить, ринулась на звук, очерчивая тоненькими пальчиками холодную стену, что нащупала совсем недавно.       Выбежав в коридор, девочка чувствовала, как и предполагалось, лежащих на полу двух человек, что невольно пали, отдавая свои души. Возле их тушек находились небольшие лужицы крови, которые с каждой секундой пополнялись. Возле них стоял человек... человек в маске.       Ринувшись вперёд, активируя малейшую реконструкцию чакры, девочка отчаянно метнулась вслед за тенью, игнорируя посланные в её же сторону кунаи. Фигура, что столь злополучно проникла в отведённое место не сдавалась, стремясь не подпускать Соно ближе. Подавив пропущенный удар, что пришёлся химере в левое плечо, с грубой безактивацией. Тот отступил. Размахнувшись, забрасывая в сторону противнику некоторое количество взрывных печатей, отступник скрылся, сливаясь с собственной тенью.       Лишь малый запах гари, что выводил из себя Ваккаи, заставлял молниеносно ринуться быстрей к палате женщины, громко начиная: — Взрывные печати!       Игнорируя крики Минато о деланьи этакой «помощи», и только монолог Кушины, мол :«Спасай ребёнка!»       Дым мерзкой грозовой тучей вдарил по палате, заставляя нервно корчиться от неприятных ощущений. Взрывная реакция томным, неоправданно-длинным шлейфом погружала в себя коридор помещения.       Хватая Узумаки под руку, девочка пыталась вывести женщину, прекрасно зная, что о ребенке сможет позаботься Намикадзе.       Сильнейший поток лисьей чакры рявкнул, скрывая очаги бессмысленности забвения и смерти в одиночестве. Девчонка игнория порцию ожогов, предоставляя для себя же весьма удачную авантюру на спасение, ведь именно в порыве выброса чакры, Ваккаи успела подхватить Кушину, выметаясь из мерзопакостного места.       Окно, форточка,которого послужила единственным местом спасения из ловушки. Девочка вместе с обомлевшим, потухшим, неудавшимся телом девушки вылетела, предоставляя собственную спину для игры с огнём. Ведь тот, не пожалев собственной силы ударил чрезвычайно крепко.       Ваккаи уже не чувствовала ничего. Кричащая во все горло джинчурики, что стремилась привести девочку в сознание. Беспомощный крик новорождённого малыша. Отблески темно - красной чакры собирались над деревней, выпуская за собой страшнейшую ауру. Миллионы истраченных нервных клеток биджу,и хвостатый зверь, громким ревом разбудивший поселение, приглашая людей в его собственный ад, где, быть честным, вполне хорошо, только неоправданный риск крайне высок.       Лишь томный голос Минато, предостерегающего Кушину о желаемом, вырывал Ваккаи из приступа неугомонной горячки.

***

— Вы не можете недооценивать нас! — плевав на резоны Третьего метнул в сторону Хирузена несколько скверных слов Какаши. — С ними Ваккаи! Вы стремитесь допустить и её погибель, Ваши доводы ничто! — дерзко хамил парень. — Черт возьми! Они там умирают, а вы бездействуйте, пытаясь игнорировать малейшую помощь! — мольбы Хатаке превращались в истерику. — Вы не можете этого допустить! — из глаз Какаши, грубым потоком брызнули слезы, парень сдался перед безысходность.

Ничто так сильно не разрушало Хатаке, как продолжительное бездействие.