Вместе мы справимся

***

      Темный редкий лес, ночь, холодный свет луны, непонятные звуки, пугающе незнакомые очертания предметов, колышущиеся тени, отблески остатков оружия, что на веки будут сохраненны в сырой земле: все это элементарные страхи, которые накоплены в сознании каждого человека, чуть ли не с момента самого возникновения человечества как такового. Темноты и непознанности, скрывающейся в ней, боятся все, просто некоторые это неплохо скрывают. Ярко - оранжевая маска отдавалась ярким силуэтом в мрачном лесу, сильно контрастируя с черно-белыми тенями. Нелегально пробираясь в Страну Огня, так называемый Тоби, не имел ни малейшего желания подавить внутреннюю тягу. Тягу к чему-то большему, чем его нынешняя позиция. Он всего лишь ничтожество, он человек с невыносимыми несообразностями. Можно ли Обито назвать человеком? Что, черт возьми, он делает здесь? В чем причина его столь вызывающего поведения, не скрывающихся эмоций? Под ногами трещали сухие ветки, сливаясь с шумом, издаваемым различными животными. Это был вой или обычное пение ночных пернатых.       Душа находилась в неком смятении. Зачем? Что он там забыл? У него совсем иные цели, достижение которых, он не намерен подвергать опасности, но также не намерен останавливаться. Странное это чувство — непонимание. Он ведь никто и этот факт принимает. Обито— мертв. Учиха готов отказаться от надоедливых, чуждых воспоминаний и в этом уверен, но что же тогда он делает сейчас? Не может справиться со своими прихотями? Определенно. Лишь это парень отчетливо понимал, но сделать с этим хоть что-то…даже не пытался? Может, если он все же совершит эту, ни к чему не приводящую глупость, то успокоится? Его нутро перестанет так жаждет попасть на родину? Возможно. Не попробует, не узнает.       Наконец, на горизонте показался купол, отделяющий деревню, служащий как контроллер.       Пройти его не составляет особого труда, как и охрана, что так нагло посапывает на рабочем месте, даже патрульных было легко обойти, но конечно же, только ему.       Вышагивая по темным улицам родной Конохи, его память как на зло проецировала моменты из детства. Смех, мечта, первая любовь…       По темным волосам стекали холодные капельки, попадая прямо под фирменный плащ. Непроизвольно, парень запрокинул голову и узрел темное, небо с огромной тучей, загораживающей, словно насмехающуюся над всеми, луну.       Слух резанул громкий звук, задорного смеха, что прорывался сквозь шум падающих и разбивающихся о землю капель.       По одной из скользких от дождя крыш, чудно бежала девушка, расставив руки в стороны и весело хохоча. Ее ноги нет- нет, а все-таки соскальзывали с края, но создавалось ощущение, что ей все контролируется. Она явно не позволит себе упасть.       Наблюдая за воздушными движениями девушки, тот яро запретил себе вмешиваться в головокружительные забеги девочки. «Так целенаправленно… Ради чего? Или кого?»       Поверие Учиха не правдиво по своим эмоциям. Обито вспоминал свое былое увлечение, испытывая при этом лишь легкую светлую грусть или наоборот, радость.Рин… Ваккаи так напоминала ему эту маленькую глупую девчонку… Это любовь? Нет… Ваккаи - лишь замена былой любви, затмившая ему весь мир. От самый ног, до кончиков волос… Повторно приземляясь на холодный пол, девочка легко обернулась , попадая прямо в тёплые руки Какаши. Мягко охватывая тело молодого человека, та лишь мельком улыбнулась, раскрывая собственное счастье.       Он ревновал. Он уничтожал самого себя, а вместе с тем и любимую. Это чёртово оскверненное самолюбие пожирало Обито изнутри. Желание влезть, вырвать девушку из рук Какаши, забрав ту себе. Разделять её маленький мир, погружаться, оставаться в ней навеки… Любить? Сцены примирения, слезы, окостеневшая месть.       Он и в самом деле до конца не понимал что происходит, ведь по сути он мертв, а то что мертво… разве может испытывать хоть какие-то чувство? Любовь, ревность… он не знал, что его душа еще может что-то испытывать и заставлять сердце биться чаще. — Как дела? — внимание Учихи привлек голос друга, которого Обито ненавидел всем сердцем и по сей день, каждый час, каждую минуту. Он не сдержал данного общения, он — нагло соврал. Да, конечно, было понятно, что вины Хатаке не было, но почему то легче обвинить во всем его, хотя иногда голос разума, что твердит невиновность неприятеля, заглушался банальным желанием большое не тратить время на поиски своего истинного, правильного пути. Он нашел его, но каждый раз, когда доводится лечь и отдохнуть, погрузившись в жуткий кошмар, в те протяжные минуты, когда он не затянул с головой, возникает мысль… А правильной дорогой он пошел? Почему все случилось именно так?       Чтобы не оставаться подолгу в размышлениях спасали волшебные таблетки — снотвоное, но иногда и оно не помогало, и те пожирающие мысли просто гоняли душу в смятении.       Резко опомнившись, парень заметил, как объект его «влюбленности» начал удаляться прочь, а былой друг тяжело вздохнув, зашагав обратно в квартиру.       Недолго думая, он последовал за Соно. Ее уверенные шаги действительно вызывали удивление, ведь как она может ходить по краям крыши, будучи незрячей? Все объяснялось тем, что кем бы Ваккаи не была, каким недугом не страдала, она — все еще джонин.       Помнится, что даже при ужасных травмах, при потери сил, крови, убытка спокойствия, она рвалась в бой, осознавая, что может навсегда заснуть. Соно готова и жизнь отдать, чтобы доказать, что чего-то стоит. Хотя нет. В порыве ярости, что накатывает в основном поздним вечером или ночью, она и просто готова отдать жизнь, лишь бы не чувствовать снова эту боль, чувство вины, отчаяние, но ее останавливает лишь мысль о напарнике, что после ее смерти останится один в огромном, не жалеющем никого, мире. Мире боли, хаоса и разрухи.       Кажется, на девушку вновь накатила волна ярости. Нет, она бурлит в ее венах, смешиваясь с алой кровью, заставляет сердце биться быстрее и нервно глотать воздух, но его в тесном помещении становится все было мало и мало...       Старая, деревянная рама под сильным напором чуть ли не треснула.       Ваккаи жадно начала насыщаться кислородом, чувствуя запах мокрой земли. Она перестала считать дни. У неё все есть. Какаши хороший — «друг». Потому что... Порядковый номер его тридцать шесть...       И слишком людей вокруг. Так много людей вокруг... Так много подруг вокруг...       Незабываемое чувство пленило клеточки тела, эхом отдаваясь в голые стены пустой комнаты. Подняв светлые глаза, девочка уставилась в приоткрытое окно, напряжённо глотая воздух. Чужая чакра лихом отдавалась,давая ощущать её.       Робко пробираясь на другой конец комнаты, Ваккаи резко схватила небольшой рычажок регулирующий окно, с неугасаемым желанием отделиться стеклянной рамой от оппонента . С лёгким хрустом окно оставило за собой холодный вечер. Резко с развернувшись на сто восемьдесят градусов, девушка уже несколько десятков раз пожалела, что покинула дом Какаши. Сильная чакра, настолько знакомая Соно. Чакра осуществимое которой - всевозможные техники, спонсирующиеся не только силой, но и ощутимым количеством вышеперечисленной. «Сзади» — робко хватая попавшиеся под руки ножницы, подумала девочка, унимая страшное желание разобраться — Кто ты такой? И что ты здесь делаешь?! — глаз девочки невольно задергался, осознавая, что предстоит могучая разборка. — Я? Я кто? Действительно, кто же я? — робко сощурил глаз парень, наступая на девочку. — Замри! — Выкрикнула та, готовясь броситься в атаку. — Ну что же ты так грубо! Я Тоби! — Выгиная спину съязвил тот, — Ну, я хотел кое - что высказать, без рук, разумеется! — резкой сменой интонации, голос медленно перетянулся в мерзкую насмешку, превозмогающую в язвительный тон. — Что же? — факт, обещающий,что обойдётся без физического контакта сильно напрягал девушку. — Ты большую часть жизни провела среди мертвецов, копаясь в подробностях последних мгновений чужих жизней, и вполне в этом преуспела, потому что ты тоже мертвая, мертвая внутри. Ты похожа скорее на хладный труп, чем на живого человека, и, мне кажется, ты стремишься к своей единственной подлинной ипостаси — к Смерти. А я Тоби! —мило улыбнулся тот. — Я лишь хочу помочь справиться с этим недугом. Ты должна пойти со мной! Считаешь, что пережила множество мучений, Что ж,спешу тебя обрадовать, ты ещё ничего не видела! Это все. Адьос! — одаривая девушку щедрой порцией морфия, прошёл через неё Обито.       «Ты всегда сможешь связаться со мной» —гласил небольшой конверт, оставленный на маленьком комоде.       Ваккаи во сне видит себя ребёнком, что особенно важно для нее, как важна для неё тема детства, восприятие жизни глазами чистоты, непорочности.       Человек изначально чист, добр, но беззащитен в своём протесте против насилия. Девочка ощущает себя ребёнком, который становится свидетелем варварски жестокого поступка. Этот путь в тупой злобе хозяин забивает насмерть.