Вместе мы справимся

***

— Ваккаи? Что произошло? — мысленно задумываясь о столь нелепом усложнении проблемы, проклинал собственное любопытство Какаши. — Зачем делать сложным то, что проще простого? — постыдно усмехнулся тот.       Резко срываясь с привычной для тела позы, Соно отчаянно выдохнула, медленно обдумывая грядущую участь. — Что-то я утомилась. — тихонько опрокинула голову напарница, внимательно вслушиваясь в каждый шорох.       Ни страха, ни желания противостоять надвигавшейся разборке. «Ты всегда сможешь связаться со мной» — рассматривая столь знакомые закорючки, прошипел Какаши. — От кого это? — голос Хатаке дрожал, то ли от страха, то ли от напряжения. Ему максимально не хотелось влазить в свет Ваккаи, но и проигнорировать письмо тот просто не смог. Медленно наступающая ярость тихонько пожирала тело джонина. — От Тоби... — словно невзначай проговорила Соно. — Кого-кого? — насмешливый тон сменился раздраженным басом, который разукрасил нелепое чувство ревности. Только надежда привычного стеба, Ваккаи бы никогда не упустила подобного случая. Но зашла бы она так далеко? — Тоби — это крайне эксцентричный шиноби, которого я почти не знаю. Он не из нашей деревни, вероятнее всего. — ничего не ждала Ваккаи. — Разве тебя должна интересовать эта грязь?       Раздражённо выдохнув, тот молча подошёл к кровати Соно, аккуратно присаживаясь на край. Хатаке мелко подметил нынешнее поведение девушки. — Грязь говоришь? Незнакомый шиноби из иноземной деревни? Звучит неправильно, не считаешь? — стараясь подавить желание вместить все неприятное нахлынувшее чувство на Ваккаи, Какаши выпрямил спину, заглядывая в добрые глаза. — Ох, Какаши, кто же из нас усложняет положение? — включая чистодушную благодетельницу, поправила короткие волосы девушка.       Его крайне выбесила данная ситуация, хотелось просто пойти на сложнейшую миссию и забыться на время, уйти от проблем, но пока это недоступно. Хатаке должен знать всю правду. —Ты. Именно ты все усложняешь. Почему просто нельзя было подойти и сказать? Что препятствовало? — пока парень сохранял спокойствие, что в голосе, что в поведении — мистер спокойствие, но и оно подходило к концу. Внутри все горело, хотелось рвать и метать.       Первая не выдержала девушка. — Да какая, к черту, разница!? Говорю же, это не стоило твоего внимания! — щеки ее горели, но явно не от смущения, а от сильного, невозможного гнева, что нежданно нахлынул, прямо в неподходящий момент. — Все, что касается тебя, стоит моего внимания! Кто знает, что может сделать этот «Тоби» и какое отношение ты к этому можешь иметь! — меж его слов проскочил тонкий намек, на предательство возлюбленной. Ну, по крайней мере, именно Ваккаи нашла в этом двусмысленность. — То есть, ты хочешь сказать, что я собираюсь предать деревню!? Что я предательница!? Что я в сговоре с этим человеком!? — тон чуть повысился, но до крика не дотянул.       Соно была напряжена и об этом факте твердил ее вид, а то есть сжатые кулаки с побелевшими костяшками, рваное дыхание и прикусанная меж белых стенок зубов пухлая нижняя губа. — Откуда я могу знать? Мне никто ничего не говорит, а я могу судить лишь по тому — что вижу! — вскинул руки Хатаке — Вижу я пока что то, что ты очень старательно скрывала конверт, что передал человек из другой деревни! — по мере приближения конца речи его тон становился все громче, а голос хрипше. Эти слова сильно задели юную Ваккаи. Ударили прям сквозь тело в душу. — Серьезно? Ты мне не доверяешь? За столько времени, я не удостоилась даже твоего доверия? Скажи ка, а ты всегда видел во мне возможную предательницу!? — она была на крае срыва.       Эти слова лишь подлили масла в огонь. Огонь, что тщательно скрывался в душах и не выходил на свет. Огонь, что разнесся по всем внутренностям. — Ну конечно. Стал бы я с тобой проводить столько времени, думая, что ты предательница? — парень поднялся на ноги, кровать под его весом сначала прогнулась, но после получив облегчение, матрас распрямился.       Ноги сами пошагали в сторону возлюбленной. — Пф-ф, просто хотел выявить предателя! Я же еще радовалась, что буквально все о тебе знаю и теперь смогу честно переносить с тобой эту ношу, но я не знала даже того, что ты рассматриваешь меня как возможную предательницу! Я не знала даже такую деталь, а значит все мои прежние знания о тебе не удосуживают и шанса! — из опухших, красных глаз, потекли капля за каплей соленая вода, создавая мокрые дорожки. — Чего так напряглась? Неужели мои догадки оправдались? — это уже был удар. Нет, не в коем случае не физический, нет, лишь морально.       Его кулаки с силой сжались. Крепко-накрепко, но снаружи джонин само спокойствие. — Еще чего! Убирайся! Я не хочу слышать такого человека, как ты!       Нана смотрела на эту сцену, лишь потому, что глаза до сих пор принадлежали ее хозяйке, а ей нужно видеть состояние парня, чтобы хоть как-то ориентироваться.       Эти слова вызвали новую волну раздражения, гнева, но он до конца не понимал, что так сильно повлияло на состояние. Такая агрессия... жуткий гнев, ярость, бушевали словно метель в зиму.       Уверенные шаги в ее сторону, лишь напрягали слух, но девушка не собиралась пятиться. Нет, она будет стоять до конца.       Кулак парня занесся за голову, предвкушая хорошенький удар. Секунда, и рука летит прямо в сторону девушки и та действительно была в неком шоке, ведь еще никогда не видела парня в таком гневе, а соответственно и не знала, что он на такое способен.       Все что Ваккаи успела, это взмахнуть руками перед лицом и машинально прикрыть веки. Боли не было, даже какого-то другого, неприятного чувства, вообще ничего. Удара и вовсе не последовало.       Ладонь в перчатках мягко опустилась на предплечье и слегка его сжала, отчего Соно вздрогнула.       Ее тушку заставили пройти чуть вперед и она послушно сделала, что ей безмолвно приказали.       К мягким, пухлым губам прижались тонкие, немного обветренные, потрескавшиеся губы. Это было неожиданно. Ваккаи ожидала чего угодно, удара, пощечины или крика, но не этого.       Все закончилось также быстро, как началось. Она просто забылась в море мыслей и пропустила тот момент, как губы возлюбленного перестали накрывать ее собственные. — Ты — моё сердце. Всегда была им и останешься им навечно. — Какаши не стремился прятать свои колючки. Остались лишь пресловутые милости, совершаемые им во время очередного принятия.       Оконная рама противно затрещала и через пару секунд, девушка почувствовала на себе волну холодного воздуха, что окутала ее тельце.       Хатаке бросил на нее быстрый взгляд и скрылся в ночи.       Ваккаи все сильнее кажется, что Какаши, и собственно даже ей самой, страдать нравится больше, чем радоваться. Радость крайне недолговечна, а страдание цепляет. Цепляет настолько, что все надежды и мечты рассыпаются в тихом омуте отчаяния. Крючки у горечи поострее.       Этакая смесь неудавшихся, чрезвычайно импульсивных людей. Содержащих в друг друге непроизвольную, бесхарактерную, этакую заграничную пряность, при этом оставаясь обожаемыми друг другом, сахарными... Такими чёрными и непроглядными... — К-Ка-ака-аши. — прикасаясь пальцами к собственным губам пропела Соно.       Шумно спрыгнув с небольшого столика, Нана мельком глянула на измученную Ваккаи, ластясь около озябшей руки той. — И все же, вы стоите друг друга. - мило улыбнувшись, кошка скрылась в лёгкой дымке, приговаривая — Прости, время миновало...