Вместе мы справимся

***

      Техника сдерживающая оковы подсознания девушки, резко оборвалась. Широко распахнутые глаза стремились осветить темное помещение охваченное жаркой аурой.       Прекрасно понимая принципы работы сдерживающих техник, Ваккаи молча осознала, что вариантов у неё немного.       Тонкие руки с лёгким хрустом пронеслись сквозь железные цепи, оставаясь с лёгким растяжением в более подвижной области.       Охватывая собственное тело, девушка тихо прошипела десяток проклятий, начиная соотносить план дальнейших действий с логическим доводами.       Резкое познание плачевной истины взяло верх. Игнорируя ноющие конечности, девочка ослабила лодыжки, заставляя саму себя приземлиться на ягодицы.       Зарываясь пальцами в короткие волосы, девочка тихо проскулила, понимая, что просто так обидчик не отпустил бы её.       Пальцы мельком начали проходиться по стенам устарелого убежища.       «Это место превратили в свалку нечистот, где постоянно горели костры, чтобы предотвратить распространение заразы. От долины исходил зловещий смрад, что и сделало её название синонимом ада. Нахождение широко воспламеняющейся консистенции умело нецстоализовывало остатки, превращая горы в сгустки иллюзорного мусора». — Серные пещеры... — тихо произнесла Ваккаи.       Искусанные губы достигли своего предела, заливаясь алой кровью, в последствии превращаясь в консистенцию, сильно напоминающую свежее мясо... — Безобразно... — составляла монолог та.       Познание мгновенной кармы заставило девушку прослезиться, быстро признавая правильность грядущей мысли.       Тонкие пальцы быстро прошлись вдоль стены, ощупывая половое покрытия. Отыскав крайне крупный по размерам камень, начиная вплетать в тот пальцы, подтягивая к себе, Соно брезгливо сморщила нос.       Скорое дыхание девушки спонсировалось скорым выбросом адреналина. Крепко сцепил зубы, девушка направила злополучный кирпич в сторону стопы, заставляя того выломать кость, деформируя стопу.       По помещению эхом пронесся дикий вопль, оповещающий о жуткой боли, что настигла кричащую. Дыхание, что было сбивчивым и до удара, всего на миг затаилось, давая хозяйке во всей красе ощутить те самые, жуткие, неповторимые ощущения. И все же, боль чувствуется намного сильнее, чем любовь иль радость. Согласитесь, боль — ни с чем не перепутать, в отличие от любви.       Белый ряд костей, то бишь зубов, начал противно клацать друг о друга, мельком цепляя нижнюю губу, что истекала кровью.       Привести дыхание в норму не представляло возможности, так как злосчастное ощущение не хотело просто отступать, столь простым образом, оно желало позабавиться со своей новенькой жертвой еще очень-очень долго, даже не так, она — обещала это сделать и во что бы то не стало, отказываться от задуманного не собирается.       Пальцы крепче сжали острый камень, чей угол, схожий со стеклом впился в кожу и...       Уста раскрылись в немом крике, веки расширились, демонстрируя скрытому наблюдателю поблескивающий прозрачный зрачок. Девушка не смела более дышать. Кожа становилась все бледнее и бледнее, пока не превратилась в фарфоровую. Своим видом, девушка действительно напоминала старую, потрепанную, но в то же время, как показалось наблюдателю, прекрасную куклу. Ее глаза, словно два блеклых сапфира, в них не наблюдался тот живой блеск, что не должен присутствовать в такого рода куклах. Ее пухлые, алые губы чуть приоткрылись, но соприкасаться друг с другом не спешили, образовывая небольшую щель, открывая вид на два белоснежных зуба. Веки больше не шевелились, словно забыв о своей главной функции, стояли на месте. Одежда данной куклы была пыльная, грязная, местами изорванная. Ранее это была пижамка, что, возможно, была мала девушке, но сейчас это просто ткань, местами покрывающая ее бледную кожу. Ее короткие волосы были растрепаны, в последствии покрыты пылью, подобная реакция на воздействия, заставила кудри напоминать большое скопление паутины. Аккуратные пальчики сжимали камень, образовывая неглубокие раны, из которых тоненькими струйками стекала жидкость, имеющая запах металла. Из-за неподвижности куколки, капли стали биться о пыльную земель, уже образовывая небольшую лужицу.       Секунда. Камень, непосредственно управляемый девушкой, понесся прямо в область запястья, но... — Хватит, — уведомил уже знакомый, такой... желанный голос, — Достаточно, — он все продолжал осчастливливать девушку. Его пальцы обвели второе запястье, в коем хранился камень, крепко сцепленный девичьими пальчиками. — Мой взгляд похож на твой, куколка, в нем нет ничего, кроме забытых мечт... — рука Обито нежно прошлась по оголенным ключицам девушки, кротко задевая шею. — Позволь... — раскаиваясь перед изнеможенным телом, терпеливо опустил голову тот, представляя пред шеей девушки собственные волосы. Начиная медленно сокращать дистанцию, Учиха ловким движением прижался к холодной шее, упираясь затылком в нижнюю челюсть девушки. — Тебе не стоит находиться здесь так долго. — голос Учиха стал крайне мягким, что спонсировало желание идти за ним, превозмогая невзгоды. — Ну что ты шаришь глазами? — стянув часть маски, оголяя пострадавшую часть лица, Обито сопроводил молчание громким сопением втягивающего аромат волос носа.       «Ангелу слов не надо» — пальцы Учиха пронеслись сквозь утомлённое тельце, подтягивая на себя, укладывая Соно себе на руки.       Подтянувшись к разгоряченному девичьему лбу, тот бережно дотронулся сухими губами, тихо усмехнувшись. — П-пожалуйста, не с-стоит, пож-жалуйста... — голос Ваккаи страшно охрип, желая вернуться в прежнюю форму, тот неимоверно подводил владелицу, затаиваясь в глубине воздуховода.       Ловко отцепившись от, казалось, бесконечной сказки, глаза обидчика упали на мёртвую принцессу, с шорохом прикрываясь. — Нужно помочь тебе... — голос молодого человека резким толчком стал намного ниже, деформируя умение говорить.       Подобная дискуссия звучала подобие вопроса, ограниченным недостатком чувств.       Скорым движением отступник расположился ближе к девушке, захватывая Соно в неприятные для девушки объятия. Передвигаясь ближе к свету, тот неспешно продолжил игры с лобной частью головы, не позволяя себе большего.       Периодически меняя собственный координат, Учиха остановился на выборе небольшого подземного хода, скрываемого гущей паразитной зелени.       Усаживаясь вместе с желанной в тень разобранного грота, открывающего приятный вид на морской пейзаж, пейзаж, что станет лишь грезой для спунтицы черноволосого. — А ведь могла бы поступить ещё более безрассудно, какая глупая девочка. — спускаясь к нижним конечности Соно, процедил тот. — Постарайся не кричать. — сжимая налившуюся кровью щиколотку, сцепил ладони тот. Резкий хруст, что привёл конечности в норму, задавая той правильную форму.       Гулкие икания девочки, что стали постоянными проводниками каждого действия, перестали подавать ощутимые признаки. Осипший девичий голос, акку прошёлся до самого сердца: — У-умоляю, это н-не стоит чьих-либо ус-силий... — голос Ваккаи звучал крайне тихо, едва ли давая шанс на распознавание... Слова, пересиливающие желание спорить мерзопакостным комом теснится горло, не переставая мешаться. — Это называется наплевательство, куколка моя. Подобные вещи начнут убивать тебя очень медленно, без особого проявления. — Так, о чем же я? — риторический вопрос оглушал чётким желанием сопутствовать находящейся.       Обито был крайне отстраненный, этак не желающим вмешаться или удостовериться кого-то в собственной правильности. Он был крайне открыт. Говорил прямо, не пытаясь применить и попытки хождения и перескакивания с одной стези на следующую. — Ты не стремишься быть в достатке. Ты не желаешь быть услышанной. Ты... Ответь мне на вопрос? Кто же ты? — задача Учиха звучала крайне недружелюбно, исключая и намёки на былую покладистость. — Я из тех, кто пер-реживает, ладони сжав, что найдутся люди, которые начнут противоречить резонам моих любимых. Я — пугливый раб своих проблем! — тональность голоса Ваккаи резко подпрыгнула, заставляя отступника невольно сжать плечи. — Я — послушный раб своих систем! Зажатая, послушная, ничем непоколебимая рабыня! - гордо вздернув подбородок, шла на конфликт та.       «Ч-Что п-происходит?» — тяжело откликнулось подсознание Ваккаи, опровергая прозрение реальности.       Золотая жила, вынудившая девушку разговаривать с обидчиком на повышенных тонах, облилась всепоглощающим притоком крови, затуманивая разум страдалицы... — Тоби очень недоволен ответом Ваккаи - чан. Ваккаи — очень грубая девочка. — отстраняясь от горячей плоти съязвил тот. — Желание дать второй шанс усугубить положение! Но правильность этого решения... — не успевая закончить повествование, кратко прервался Учиха, бросая грозный взгляд на спутницу. — Всё таки стремишься погрузиться в прошлое? Думаешь о нем, да? — голос парня стал много отчетливее, открывая новую симфонию звуков, которые имели возможность полностью убить, без проблемы о продолжении.       Стянув пухлые губы, превращая те в тонкую полоску, которая насмешливо искривилась, превращаясь в тонкую нить. Соно всей душой сопротивлялась настойчивости Тоби, без малейшего желания уступить, без стремления поддаться, девушка тихо прошипела: — Я не люблю мужчин, не люблю женщин... мне не нравятся люди. Я бы поставила этой планете ноль. — голос девушки звучал крайне прерывисто, будоража чувства. — Только очень ограниченный человек способен высказать подобное. — грубо начал тот, выдавливая насмешки. — Тоби очень не нравится тон Ваккаи - чан... Тоби не доволен ответом! — сильное придыхание спонсировало одиночный тембр. — Ты, что всю жизнь священной злобой так легко возвышалась над скоплением грозных мудил! Ты сама нарисовала себе облака, присваивая все заслуги... ему! — Учиха крайне брезгливо отнесся к выговариванию имени напарника, стараясь воздерживаться шанса произношения.       Нижняя челюсть девушки начала невольно двигаться, образуя невольные щелчки, в последствии трение зубов.       Накапливая неведомо количество слюны, Ваккаи спешила высвободить навязчивой количество слизи, что так мерзко осела в области гортани.       Снимая мутную жидкость, что так точно попала в часть забытого лица... Ярость свирепо била на нервы, сдирая плоть огромной массой. — Будет крайне приятно, если ты все-же сможешь рассказать собственную историю смерти самому Хатаке! — занесся ребро ладони в область ненаглядной, сурово начинал противоречить себе Обито.