Вместе мы справимся

***

      Широко распахнув глаза, девочка тихо приоткрыла рот, начиная тихо скулить. Нахлынувшее чувство вины, столь злополучно отстаивало свои границы. Оскорбленность начинало грубо делить возможные углы подсознания, ничем не уступая уродливому чувству настоящего стыда. Простого человеческого бесчестью. — «Оу, милая Ваккаи-чан обязана выбирать, без способия здраво мыслить. Крайне противный исход», — эхо гулкой пеленой накатило на расшатанное подсознание. Без понимания о доводах знакомого подсознательного голоса, девушка аккуратно приоткрыла рот, стремясь выдавить из себя глухую ноту. — К а-ка-ши… — побеждая жгучее желание пить, сухо прохрипела девушка, цепляя за собой поверженный чрезвычайной злобой взгляд. — Не прикасайся… — резко проронил Хатаке, медленно закатив уставшие глаза. Сердце Какаши ненароком разрывалось, при виде столь ужасающей композиции; изнеможенное тело возлюбленной стремились оскорбить, грубо наплевав на личные интересы девушки.Душа Ваккаи не допела, чуть-чуть. Соно лишь не додали любви. Крайне странное дело — стремиться изменить это. — Какаши-кун, как ты невовремя. Плохой Какаши-кун! — применив неимоверно сильный выброс чакры, что способствовалось молниеносной отдачи со стороны лихого тела, тот со страшной силой, чуть ли не впечатал Ваккаи в стену, ради полного обездвиживания фигуры. — Дрянь. — страх открыл для Хатаке невзрачный образ беспроглядной тьмы.Чувство полного отрицания действительности чересчур скоро порождали неимоверный гнев, поведение которого, стоило десяток новых клеток. Оторвавшись от докучной земли, Хатаке с бешеной скоростью бросился на товарища, без малейшего сомнения или принятия грядущей стези. Ни боли, ни страха, только ярость, которая столь умело уничтожала продрогшее мужское тело. — Всё же, грубость, какая грубость. Тебя не исправить, Хатаке! — проорал тот, будучи полностью готовым к неотложной битве.       Осознание реальности приходило медленно, но отчасти, крайне верно. Предстоит не битва, сугубо, молодых людей ждёт только бойня. Бойня на смерть… Они были полностью готовы к ожесточенной, не только эмоциями, но и условиями, схватки. Уж стенки пещеры отлично, по-матерински, позаботиться о двух парнях.       Первый начал пепельноволосый. Его ноги сорвались с позиции, держа путь прямо в сторону врага. Сильно сжатый, от силы бушующих внутри чувств, скрытый за кожей черных перчаток, кулак занесся назад, постепенно приобретая вокруг себя голубовато-синий огонь, что со временем поглотил всю конечность до локтевого сгиба и тишину сия, почти забытого всеми, места. — «Смотри…» — мерзко, с излишним нахальством и некой издевкой прошептал тот же голос в голове. «Ш-шизофрения?» — с горечью и испугом подумала Ваккаи, обхватывая руками пострадавшую в процессе лишенной всякой справедливости борьбе, запуская аккуратные пальчики в грязные, потрепанные волосы. «Неужто настолько сильно?» — прошипела в мыслях девушка, жмурясь от острой боли, может в каких-то местах колющей, или этой… самой противной… ноющей. Она не могла отнести все произошедшие к реальности. Ей легче признать, что все это дурацкая шутка, чем горькая действительность. Возможно именно этот факт не позволяет ей и с места сдвинуться, а не какая-то боль.       Кулак пронесся мимо цели, не цепляя ни миллиметра от тела противника, ведь тот стал не материальным в этом мире. Такое действие лишь позлило копирующего. Его раздумья были лишь о том, как преодолеть эту проблему, а еще состояние девушки, что сидит с сжатой в руках собственной головой и что-то невнятное бормочит под нос. К сожалению, второе очень препятствовало размышлению первому.       В свою очередь, ужасно неожиданно, кулак черноволосого как раз пришелся по вкусу, а точнее по ребрам парня, кажется ломая несколько, а если уж не ломая, то создавая трещину и не одну.       Светловолосый отлетел на добрых пару метров, но как не странно приземлился на ноги, пересиливая боль.       Ваккаи… как бы она не старалась помочь, ничего не выходило. Тело не слушалось. Лишь производило колкую дрожь. — «Не обманывай себя, дорогая Ваккаи.» — с энтузиазмом пропел голосок, насмехаясь над запутовшейся. — О… чем… ты? — ее же реальный голос был слабеньким, почти неживым. — «Ну как о чем? Ты — есть безумие. Ты должна отомстить за себя, не считаешь ли это громкой, действительной, неподдельной справедливостью?!» — поясняла и постепенно завлекала девушку неизвестная личность. — Нет… я не… — начала обессиленная Соно, но ее прервали: — «Ты не имеешь собственной воли, что делает тебя ничтожной, никем и даже ничем. Ты — пустота, » — этот голос теперь имел нотки серьезности, теперь на боловство это похоже не было.       Тем временем на поле боя происходила жестокая схватка, за коей, Ваккаи могла наблюдать лишь прислушиваясь ко всем шумам, но из-за травмы все звуки отдавались эхом в голове.       Резко ринувшись в бой, осознание широкого спектра возможностей противника резко возросли.       «Модернизация лишь при атаках…» — резкое уточнение грядущих действий медленно вливалось в пустое подсознание.       Складывая десяток печатей, тот начал быстро двигаться вперед, предварительно поменяв себя на клона. Набирая огромную скорость, тот совершил резкий выпад рукой, насквозь пронзая воплощение иллюзорного тела.       Клон, что так удачно последовал стратегии Хатаке, резко прошёл сквозь намеченный объект, выигрывал для Хатаке долю секунды ради нанесения малейших увечий.       Без намерения тратить чакру и подрезанное время, шелохнувшись, тот шустро вынул кунай, с силой пробивая левую часть грудной глетки, с намерением задеть важные внутренности.       Оружие с вялым хрустом пронзило тело, в последствии нанеся увечья лишь реберному хрящу.       Вовремя отреагировав на нахлынувший закидон, Обито грубым выбросом успел раствориться, пропуская через себя лезвие.       Начиная затягивать за собой Хатаке тот робко развернулся, одаривая Ваккаи долгим взглядом, на что в ответ поступило лишь сплевавыние массивные сгустков крови.       Она начала умирать. — Его следы исчезнут через час, но ты его не забудешь никогда… Существует любопытное людское свойство — воспоминания. — внутреннее эхо упрямо возвелось, переходя на более низкий баритон. — Будешь сопротивляться, мне не составит труда сломать твою очаровательную шейку, как ветку. Хрусь… — брови самозванки сошлись к переносице, а тяжёлый взгляд упал на полуприкрытые веки исходной версии себя. — Шанс, что мои увечья, станут и твоими крайне велик-к-к-к… — язык девушки заплетался, возможность мыслить здраво медленно покидала тело, оставляя после себя краткий след незаконченной мысли. — Увечья, увечья, увечья… — медленно распинался дубликат. — Увечья, увечья, увечья, увечья, уве-е-е-ечья-я-я-я-я… — резко затароторила девушка, сильно сменив тон, превращая заговоренные в растяжение букв.       Крепко стеснив ряд белых зубов, девушка яро вывернула голову, сопротивляясь нахлынувшей силе… — Ха-ха, что ж, я сделаю все для того, чтобы смерть твоих любимый сделалась для тебя эвтаназией. —заливаясь громогласным смехом, возражала себе страшная копия.       Мужество жить шустро покинуло девушку, оставляя лишь безмолвный блаженный след забытых мечт.       Мягкие губки девушки искривились в нахальной ухмылке, искажая красивые черты лица, привлекая лишь к себе все внимания и заставляя впасть в состояние шока двух сражающихся насмерть.       Не оставляя позади такое вульгарное выражение на лице, она прошептала таким спокойным тоном, словно говорит о чем-то совершенно нормальном: — Умри, — ее ехидный, взгляд — взгляд победителя, был точно устремлен в единственный глаз человека, лишившего ее достоинства и побудил… Ваккаи. Настоящую Ваккаи без тех соплей и слез, с огромной уверенностью в себе и в своих возможностей. Безумие. Он пробудил в ней безумие. — Почему бы тебе не сдохнуть в муках? — действительно, ее тон был такой… словно она говорила о любимом напитке, начинки и всех его прелестях.       От черноволосого за версту веяло неким удивлением, даже шоком. Да, с людьми, что пережили такую боль происходят изменения, да что там, он сам тому пример, но… не такие же. Несмотря на свои ощущения от всей этой ситуации, парень нашел в себе силы, цепляясь за знания о слабости собеседницы. — Ого, кто-то ощутил уверенность? Если тебя пришли спасть, это не значит что те, кто пришел не будут нуждаться в такой же помощи, понимаешь? — с тенью усмешки проговорил противник, однако только с тенью, ибо в голосе слышалась неуверенность, не то чтобы в своих словах, но и в словах девушки. Она использовала психологические трюки? Неужели он всерьез задумался над ее вопросом? Бред! Какой нормальный… — Гиль! — крикнул Обито, откинув от себя тело человека, что ранее с неким презрением называл — «товарищ», на безопасное расстояние, а точнее влепив в старенькую стенку, прикладывая огромные силы, бездумно расточая свой резерв.       Пепельноволосый, что после серьезного удара, спиной прокатился по каменистому объекту и осел на ягодицы. Из уст хлынула неприятная жидкость, по вкусу напоминающая металл.       Его еще заботили слова, сказанные возлюбленной, ведь ранее, та Ваккаи, что он знал, вряд ли смогла сказать это. Для него теперь эта Соно — незнакомнка, и этот факт жестоко терзает осквернную душу копирующего. Он не мог посмотреть на Соно, ведь голову после такого приклада поднять было трудно, да что там, и пальцем пошевелить было трудно, не то, чтобы поднять тяжелую голову. Враг… просто воспользовался его ступором! Это нечестно! Неуместно! — Я понимаю. Почему бы тебе не сдохнуть? — вновь повторила она, с огоньком в глазах взирая на медленно подходящего к ней парня. — Ты лишь ошибка… не находишь? — продолжила она.       Тот замялся и наконец остановился на полпути к девушки. Он знал, что Ваккаи теперь давит на психику, но останавливать ее почему-то желания не возникало. Даже наоборот. Хотелось ее слушать. Вечность. — Что ты хочешь этим сказать? — вздернул черную бровь Учиха, смотря сверху вниз на жертву, делая все, чтобы самоутвердиться и набраться уверенности и спокойствия. — Кто портит жизнь нам? Наши ошибки, которые естественно идут против нас. Что мы стараемся сделать? Уничтожить их. Ты идешь против мира. Как думаешь, что он сделает с тобой? Со своей выпиющей ошибкой? — пояснила же Ваккаи. После недолгой тишины, что заимела власть в помещении, девушка продолжила: — Правильно, уничтожит. Так если это все равно случится, почему бы тебе сейчас самому не сделать это?       Ее длинные ножки стали слегка подрагивать, руки уперлись в пол. Неловкое движение, еще и еще. Ладони прилипли к стене, спина последовала их примеру. Ваккаи на ногах. Ваккаи выражает в себе бурлящую жизнь и неимоверную дозу адреналина, что с идеально-высокой скоростью растекается по венам. Кровь прилила к лицу, вызывая у него пунцовый оттенок и пот на грязном лбу, который маленькими каплями стекал по виску и отточеной скуле. — Хах, считай что этот мир уже уничтожил меня.