Вместе мы справимся

***

      Уничтожение одного- есть рождение второго.Истязание, что стремилось проглотить множество карат памяти убивало медленно и крайне больно.       Гордо вздернув подбородок, заставляя себя сильно выпрямится, прибавляясь в росте, девушка яростно сверкнула глазами: -Наверно стоит учесть, что твои мысли сильно отличаются от доводов присущих тебе ранее, -тон девушки скакал,принимая на себя разнообразные гаммы звука. - Созерцая твои мысли, я не способна изменить их ход... способны только особенные... жаль, что я не особенная.       Положение, в котором находилось девичье тело сильно напоминало планку, в последствии которой, колени и локти девушки упирались в землю.       Кровь грубым напором ударила в голову. Переставая осуществлять выборочный отбор и желание просочиться, кровь гулкой пеленой скопилась в раскрасневшейся гортани, оставляя после себя желание избавиться от той. Откашливая массивными сгустками кровавой мокротой, девушка давилась громким истеричным смехом, что имел битву с желанием разорвать цепи сна, что так прилежно окутали девичье тело. -Ваккаи! - голос Хатаке ощутимо дрожал.       Через неимоверно блеклую пелену страданий проскочил яркий луч надежды. Надежды, что спровоцированная неосязаемой яростью. Активирован яркую вспышку чидори, тот с шумом двинулся с места, оставляя после себя десяток ярких искр. Хатаке с шумом отписался ногами о стены, перепрыгивая с одну на другую в стремлении задеть часть столь ненавистного тела. Получая в ответ лишь громкие слова разочарования, тот резкими движениями гулял по пещере, попутно прослеживая за действиями возлюбленной. Игнорируя громкий поединок между Хатаке и Обито, в котором имел преимущество Учиха, девочка мелко схватилась за живот, предоставляя самой себе невнятное падение и сильный удар фарфоровым лицом. Выпрямил плечи, та перекатилась на спину. Яростно задыхаясь, та тихонько пропела: -Вы чертовски особенные, жаль, что я не такая, - тихо повторяла девушка. - вы, вы, вы, вы...жаль, что не я. - затяжное самогрызение сменилось негромким бредом. - Я говорю вам нет... - громко заявила девушка, медленно протягивая руки вверх, словно желая рассмотреть собственные чувства. -Ваккаи! - игнорируя попытки атак соперника, бросился к возлюбленной тот. -Забавно.... И одновременно страшно. У бедного маленького Хатаке забрали все. Плак - плак?Малыш Хатаке жаждет любви...Какой наивный мальчик... - сопроводил длинной паузой рассказ, начал тот. - Любовь надо заслужить.       Истерический смех после сказанных слов только заимел большую силу, раздражая слух находящихся в темном, опасном помещении. Истерический, заливистый смех и спешные, тяжелые шаги, но последний звук быстро сменился громким, оглушающим ударам чего-то тяжелого об что-то каменное. Тело Какаши уже с новой силой откинули от девушки, что на это действие не отреагировала, словно вообще не заметив присутствие некогда возлюбленного. - Хах, забавно... - протирая дрожащие на щеке слезы, ответила Соно, продолжая задерживать широкую, яркую и такую жуткую улыбку. - Какая несправедливость, - ее голова тяжело перевалилась с боку на бок, покачивая грязными волосами, образуя некое «облако пыли». - Так жалко... и... какие же это громкие слова! «Любовь надо заслужить». А... надо ли? Зачем? Чтобы испытать боль? Страдать? Увольте... — смех иссяк, легкие и гортань отзывались противным жжением, потому эти слова вышли обычным хрипением. Лже Ваккаи озвучивала свои мысли, чувства, эмоции что напрочь спутались в душе, затуманивая трезвый разум. Новая Соно — есть само безумие, сотканное из этих самых смешанных чувств. Она родилась. — Ваккаи... — вновь, уже намного тише и отчаяние, прошептал парень, устемив взгляд в пол. Желание сражаться отпало, улетело, возможно и вовсе беспробудно заснуло, кто знает.       Взгляд очей потускнел, заполнился разводами невидимой дымки. — Как же Ваккаи-чан права! Права! — запрыгав на одном месте, вновь приобретая поведение ребенка, саркастично ответил черноволосый. — Лучше и вовсе не любить. — чуть позже добавил тот. — Наконец-то ты поняла. После всего этого...       Тяжелое дыхание - хрипение пепельноволосого стихало — он умирал. Медленно, или уж слишком быстро, для кого как, но суть остается одна. Смерть. Лишь она поглощает тело, забирая его сознание.       Глаза зацепились за профиль возлюбленной, чья кожа была белее мела, выражение лица — точно сумасшествия. Вся в крови, израненная, измученная, уже неживая.       Тяжелые веки хотели покатиться вниз навсегда прикрыв черную точку зрачка, и, такого же цвета, цвета вороньего крыла — радужку, но парень рьяно держался, хотя казалось повода то и нет, но та переменчивость, коею он заметил в Ваккаи с произнесением ее чудного имени, заставляла Хатаке бороться. Всего на секунду вернулась Соно. Прежняя Соно, настоящая. Любимая и Упертая.       Девушка слышала это усердное дыхание, — признак исчезающей жизни, и эти перевернувшие что-то в ней слова: — Ваккаи... — он чуть помедлил, вновь ощутив прилив крови к гортани, — В-вместе, — тяжелый набор в легкие природных нечистот, — мы справимся. Глаза Хатаке громко хлопнули. Дыхание стремилось сгладиться, превращаясь лишь в немые хрипения диафрагмы. -Что ж, думаю, стоит покончить с этим сейчас. - Ах, как эта жизнь ужасна.       Решая изрешетить, тот подготовил массивный выброс чакры, что своим притоком заставит тело Какаши замереть. Навсегда...       Тонкая остро заточенная трость прошмыгнула через приспущенный рукав мантии.       Тело Хатаке находилось в нескольких метров от напарника.       Подпираясь на одну конечность, второй тот стремился как можно точнее переправиться к возлюбленной. Опираясь о пол коленной чашкой целой ноги, тот воссоздал крайне нелепое положение тела. Искалеченная рука безвольно болталась на остатке кости, игнорируя попытки другой приподняться, по крайней мере на локоть. Колени парня сомкнулись, порывая с попытками, с хрустом не выдерживая вес тела. Оставаясь лишь с приспособленной рукой, тот отчаянно поднял голову со стремлением заглянуть в глаза Учиха. -Такой тоскливый, но слабый... - тихо произнёс темноволосый. Вслушиваясь в писк девушки, которая мощными ударами поглощала собственный разум, колотясь головой о стену,тихо приговаривая : -Лоб становится кременным! - не останавливаясь продолжала та. В душе Хатаке не было той паутины и грязи. Его мысли были чисты, как лучший из бриллиантов. Тот уже не шёл на отказ от высвобождения от уставшей оболочки... Лишь она... Подобная ангелу...       "'Я бы хотел остаться с тобой, но твоё жилище лишь иллюзия... Он поселился, наверное, в нем" -Пока - пока, Какаши - кун! - ласково мурчал Обито -"Вот до чего, дошла девочка Соно, " - возводилась вторая Соно...-"Повесишься ведь, с горя"-хихикнула та.       Извергая очередную дозу пота, Тоби снова брякнул незамысловатое заключение, тихо подпевая: - Как жаль, что в конечном счёте все растает без следа...       Совсем тихий, слабенький голосок настоящей Соно прорезался во мраке, заставляя новую Ваккаи впасть в некое остервенение. Как у никого могло с неоткуда образоваться свое жалкое мнение?! — Нет. Ты... как малый обиженный на жизнь ребенок. Пытаешься уничтожить все и вся, из-за того, что твоя судьба пошла не по той дороге? — с досадой, но игристой улыбкой на губах, вопросила девушка, словно насмехаясь над лже Ваккаи. Беспардонной, развязной... — Закрой рот! Ты, — сразу же милое выражение лица исказила ярость, вырисовывая сведенные друг с дружкой брови, меж которыми образовались складочки светлой кожи, что в будущем должны обвиснуть старческими морщинами. — Бедняжка... Что идет не по твоему, сразу хочешь уничтожить... Это выглядит как-то... жалко... — протянула настоящая Соно, не давая закончить безумной личности свою важнейшую речь. — Ты ошибалась. Никто это ты, ведь ты образовалась из моих чувств. Из чувств той, которую называла жалкой, никчемной...       За диалогом между Ваккаи и ее второй личностью наблюдать приходилось двум неприятелям.       Соно как могла противостояла своей новой личности, стараясь подавить в себе все, вытеснить ту безумную новорожденную, но это давалось ей с огромнейшим трудом.       Учиха понял, что это добром не кончится, Ваккаи и вовсе обезумела, а такого эффекта добиваться он не хотел, кажется Обито перестарался...       Тонкое лезвие рассекло бледную кожу. Та под напором спешно расползлась в разные стороны, холодное металлическое острие быстро проникло внутрь.       Раздался еле слышный, мужской, хриплый вскрик, но продержался он всего лишь мгновение, ведь далее его обладатель проволился в беспамятство, от болевого шока. — Ну вот и все... — протянул парень, вытаскивая лезвие оружия из горячей, постепенно остывающей, плоти и мгновение спустя ловя жуткую боль в области печени.       Сильно сжатый кулак Ваккаи пришелся прямо туда, заставляя противника согнуться и отлететь на несколько метров, на безопасное и выгодное расстояние от себя. Пока парень не понял суть ситуации, голень девушки ударилась о голову, чувствуя небольшое покалывание от коротких, потных волос. Тело отлетело в стену, получая еще больше урона. — Ваккаи! Перестань, ты ведь уже знаешь обо всем! Ты все равно продолжаешь... защищать... Ты не обучаема! — рьяно выругался противник.       С горем пополам, да он все же смог подняться на ноги переваливая вес с одной на другую, стараясь поймать равновесие.       Перед единственным глазом плыли черты находящихся предметов в этой местности, растворяясь, как фантом. Свист. Удар. Брызги крови и задушенный крик.       Учиха оставлял все самое лучшее. Множество тонких кожных покровов были уничтожены.       Оставляя после себя желание, что способствовало умением заикаться, тот начинал расщеплять тело девушки, игриво стремясь разорвать частицы плоти той. Множество раскаленного металла проникало в бездыханное тело.       Странное дело.       Резкий женский крик, что неумолимо томился в камнях столь ненавистной пещеры, что так прилежно впитывался в старинный пейзаж. Обезопасив себя от атак Ваккаи, тот пресловуто, резким ударом заставил девушку питать наихудшие эмоции... худшие мгновения. -Плачь, - резко возводился тот, - Он не откликнется!       Продолжая бить с неимоверной силой, тот заливался сильным смехом. Тот вынудил "привыкать"...       Эмоция, которая столь неправильно осела в разбитую голову вызывала неоднородных потомков. Одна из самых непоколебимых чувств - это крайне большая нагрузка, передаваемая неким знанием, так как тело Хатаке находится в нескольких метров от самой Соно, а она... Что она? Она позволила, прежде всего, себе так отнестись к любимому. Девушка проигнорировала надежды Хатаке, любовь, что тот проявлял на протяжении щедрого количества времени. Любила ли она его? Безусловно... Только проявление этой любви... Было крайне редко и неправильно... Она боялась потерять себя, привязавшись к кому-то. Так и случилось.       Онемевшее тело с гулким хрустом осело на сырую землю, оставляя после себя краткий миг неминуемости. -Ох, Ваккаи - чан, мне жаль, что ты не особенная... - голос обидчика стал крайне мягким, но громким. -Ка-к-ка-ш-ш-ши... д-ды-ши... - сильно запиналась девушка, стремясь стать ближе. -"Однажды, ты помог мне стать собой. Были времена, когда я не считала тебя человеком вовсе. Но сейчас я могу сказать, что ты лучший человек... Любимый человек..." - это молчание, этот порыв мыслей был крайне громок. Девушка боялась погибнуть в этой ветхой тишине... - "Я обязана тебе многим... Он не убедит меня, что ты обманывал..." - отчаянно раскинув руки, больно приземлилась та.       Всего лишь тихий вздох перед остановкой...       Тяжелое, удаляющиеся дыхание предсказывало о скорой смерти жертвы.       Мольбы девушки нескончаемым эхом отдаются в безбрежных пустотах смерти, стараясь заставить возлюбленного подняться на ноги или хотя бы проявить хоть какой-нибудь признак жизни, но нет, этого не осуществлялось. Она могла лишь прислушиваться, стараясь уловить малейшее движение дорогого человека, настолько сильно Соно этого хотела, что фантазия начала мирно выводить мелкие движение пальцев и губ парня, рисуя некую улыбку на лице Ваккаи, — слабую, но такую искреннюю, чистую.       Пускай она понимала, что это лишь воображение — ничто в реальности, но это заставляло боль утихать, с каждым лживым движением.       За всеми мыслями, молитвами, притворством, ее слух не уловил тяжелые шаги, похоже на то, что противнику приходилось подволакивать за собой правую ногу, да и с левой видимые, кхм, вернее слышимые проблемы тоже были.       Наконец, эти звуки прекратились прямо возле самой Ваккаи и кто-то, рядом с ухом, тихо начал произносить: — В-Ваккаи, — он запинался, его дыхание было не менее тяжелым и быстрым, чем у Соно. — У тебя есть последний ш-шанс, — продолжал он, но Ваккаи и слушать более не стала. Все ее внимание акцентировалось на возлюбленном. — Пойдем со мной.       Бледные, худощавые ручки вытянулись вперед, над головой, короткие ноготочки стали медленно и противно скрябать занося под себя мелкую гадость этого места. Она тянулась к тому, перед кем хотела выпрашивать прощения до конца своих дней. К тому, у которого с удовольствием забрала бы всю боль.       В голове мысли путались, точно дикие лианы, но лишь одно их объединяло. Слово «прости» и «обещаю», а целиком эта фраза звучала как: «Умоляю, прости. Обещаю, более не буду... упрямствовать, более не буду ослушиваться. Только очнись.». Ее мольбы все также отзывались пустотой, абсолютно ничем, что приносило все больше отчаяния в больную душу. — Твой ответ — «нет»? — в его голосе больше не читалось раздражения, боли или чего-то еще, возможно эти чувства он надежно спрятал в закромках сердца, а может и вовсе перестал что-либо испытывать. В любом случае девушка поняла, — ей не жить.       Тоже остро заточенное, холодное, блестящие на свете лезвие, легко прикоснулось к оголенной коже спины, на что та отозвалась колючими муражками. — Тогда... прощай.       Небольшая боль по сравнению с ранее наступившей ощутила обезображенная такими действиями противника девушка.       Маленькая струя алой краски медленно, никуда не спеша потекла по спине, на середине разделяясь.       Для Соно это было... удивительно! Она мыслила, ощущала, дышала. Смерть не наступила? Смерть... почему?       Запястье рьяно стискивал нависающий над этой "ситуацией" пепельноволосый, шипя и давясь собственными сгустками крови, чувствуя фантомную руку, на том месте, где она когда-то существовала. — Тварь... — прорычал сквозь кровавый кашель парень. — Как ты... — пытаясь вырвать руку, в шоке вопрошал, словно у самого себя черноволосый. Он явно помнил как самолично удостоверился в иссякшей жизни былого друга, так что произошло? — Это не важно. — качая головой, пояснил парень.       Хруст. Ужасный, душераздирающий крик. Запястье Учиха, как наружная вещь болтается в воздухе. Нога инстинктивно взметнулась, дабы нанести ущерб врагу, но не смогла задеть и миллиметра, ведь светловолосый, предварительно подхватив обессиленную, теряющую жизнь девушку, отлетел на безопасное расстояние и мигом оценил состояние возлюбленой. Плохо. Очень плохо. Дыхание становится все слабее, приобретая хрипоту и сопение, тепло постепенно отделяется, заменяется этим будоражащим холодком. Умирает. — Ваккаи... — вновь, с большим отчаянием произнес Какаши, с жалостью рассматривая маленькое тельце юной Соно.       Аккуратно уместив ее на землю, чуть поодаль от места, где он планировал возобновить схватку.       Теперь, он не позволит своему телу провалиться в бессознательное состояние. Это решение взвешенно, тщательно обдуманно. Если он не убьет незнакомого противника, то по крайней мере выбьет всю дурь из него, переломает все кости, постарается совершить кровопотерю и, наконец, истощение чакры. Даже если это будет стоить пепельноволосому жизни. Такая цена вполне приемлема за целостность существования Ваккаи.       Еще живая рука вынула из просторов сумки холодное оружие, пальцы крепко обхватили удобную рукоятку, на которой небольшой иголочкой торчала маленькая, но такая чувствительная мелочь. «Все для людей.» — Зачем? — еле слышно, словно боясь что противник все же услышит его, даже без всякого объяснения, понятный, логичный вопрос. — Не нужно было обманывать Ваккаи, не строй из себя хер знает кого, мы ведь оба понимаем, что ее чувства игрушка в твоих лапах, верно? Иль лекарство? Хотя... какая разница, если это лишь какая-то вещь? — вслух рассуждал противник, специально провоцируя недруга. — Я никогда не обманывал Ваккаи! — ударив по каменистой стене рукоятью орудия, крикнул парень. — Да ну? Неужели ты и себе наврал, придурок? — истерично хохоча, вопросил парень, поддразнивая юного «приятеля». — Ваккаи, единственное что у меня осталось, — тихо произнес пепельноволосый, сильнее сжимая свое оружие в руке, по сути зажимая свои чувства в ладони. Пусть это звучало глухо, однако заставило этот жуткий смех уйти восвояси, а его владельца внимательно вслушиваться в слова, стараясь спешно осознать их глубинный смысл. — И ты отбираешь это «Единственное», — поджав в конце губу, продолжал вещать парень. — Представь ка себя на моем месте! Как ты думаешь, что я чувствую!? Как я себя ощущаю?!       Все это он говорил с нарастающей яростью, а под конец словно сумасшедший еще несколько раз, прикладывая чакру ударил по стене, заставляя ту покрыться замсловатой паутинокой трещин. — Я отлично понимаю, что ты чувствуешь! Ты собственными руками посеял во мне эти чувства, создав монстра! Я проведу тебя через все то, что ты когда-то перевел меня. Через пучины мрака и пустоты. Монстр не я, монстр никто иной как ты! — эти слова звучали запальчиво, слово говорящий выкладывал всю боль, что нес в себе множество лет, тому, кто является основной причиной ее появления в душе.       Пепельноволосый немного пошатнулся, слова гулким эхом проносятся в его голове, оставляя лишь смысл, но для этого, как и для всего другого, нужно время. Как только смысл был пойман, уста медленно, стараясь очертить и передать все эмоции, что испытывает их обладатель: — Что ты несешь?       Место всяких разъяснений, парень сорвался с места и, на чувствах стал стараться нанести удары на тело врага, что кстати у него отлично получалось, но он забыл одно. Им правят эмоции. Острый локоть быстро пришелся к, закрытой деревянной маской, челюсти, скрежет лезвия оружия пронесся ужасным звуком по пустым, забытым помещениям сией пещеры, разрезая тишину. — То, что знаю, — сквозь зубы процедил черноволосый, резко оказываясь за спиной противника, опираясь на способность своих глаз. Твердая ладонь, скрытая за специальной кожаной перчаткой, старалась попасть в область шеи, дабы одним ударом вырубить противника, но тот успел увернуться, словно предсказывая такие знакомые действия... Чересчур знакомые. — Ты отобрал у меня дорогое, а теперь зол, что поплатился за это? — истерично насмехаясь над ситуацией, саркастично вопросил парень, занося ногу для удара. "Тц, мимо." Нога просто пролетела по воздуху, а вот кулак клона пепельноволосого точно пришелся по переломанным ребрам и... множество, а вернее тысяча птиц начали свое захватывающее дух пение, вызывая жуткие эмоции и... ужасные ассоциации у Обито.       Ровно на несколько миллиметров, изгоряченная плоть исчезла оголяя внутренности, создавая алый водопад.       Перевернувшись в воздухе, дабы увернуться от раздражающей, и, признаться честно, вызывающей страх, технике, он приземлился на ноги, лихо вжимаясь в стену, для своеобразной опоры. — Что я у тебя отобрал?! — уже разъяренно выкрикнул старый друг, спешно приблежаясь к ныне врагу.       Тот озарил его незабываемым взглядом. Была смесь горечи, тоски, обиды, скорби, боли и вообще было невозможно ранее представить такой, несущий в себе столько эмоций, взгляд. Он точно передавал одно. Страдание. — Ты отобрал у меня жизнь.       Ставя блок правой рукой, что с радостью приняла на себя кулак противника, тот коленом старался ударить в живот, однако, когда оставалось пару сантиметров для столкновения, пепельноловолосый испарился на глазах, появившись в нескольких метрах.       Легкие набрали побольше нечистотного воздуха, дабы хоть немного взять контроль, отстраняя от себя чуждые в данной ситуации чувства. — Ты был повержен, когда только притащил Ваккаи в эту пещеру. — прозвучал такое противный для слуха голос прямо за спиной, но даже не успев обернуться, парень почувствовал как горло сцепили грубые пальцы, перекрывая доступ к кислороду.       Чакры катастрофически мало. Есть лишь три выбора. Переместиться чуть дальше от врага, перенести задействованных в этом действии частей тела в другое измерение, либо переместить себя в убежище, оставив битву на потом. Сейчас важнее это жалкое существование, ведь... он еще не закончил. Он обязан избавить людей от страданий и боли. Уничтожив этот мир и создав новый.       Тело стало неосязаемым, руки прошли сквозь ранее твердого, объекта, ловя лишь грязный воздух.       Последний взгляд, с нотками некой... жалости, был брошен на бессознательную Ваккаи, что продолжала лежать там, где ее оставили, не подавая признаков жизни, однако в силу своих глаз, он заметил, как совсем чуть-чуть ее легкие осуществляет естественный процесс. Почему то замеченное заставило проснуться давно забытое... счастье.       Лишенное всяких сил тело пепельноволосого, с глухим ударом упало на земель. Ваккаи сквозь шумы в голове услышала противное шарканье, а далее, как ее талию обхватили теплые руки, вызывая радость и облегчение. Этот запах... такой родной... Ее ледяная рука скользнула по открытой коже рук возлюбленного, нежно поглаживая парня.       В мире полном зла, нужно уметь прощать. — Они здесь! — прозвучал грубоватый, басистый голос. Перед глазами Хатаке, после ожесточенного сражения все жутко плыло, приобретало причудливые узоры и формы разных предметов, месились как глина, но все же различить маску, на коей красивыми линиями нарисована мордашка какого-то зверька, он смог. АНБУ? Да, это точно они, но создается один вопрос. Как они так быстро нашли два измученных тела? Хах, еще одна загадка.       Ваккаи осторожно подняли на руки, дабы ничего еще пуще не повредить, ведь она выглядит как потресканная фарфоровая кукла. — Ваккаи... жива? — еле шевиля тонкими, пересохшими губами, вопросил Какаши. — Жива я... — на выдохе ответила та, рвавно, но искренне хохоча.

***

Публикация главы крайне затянулась и волшебным образом выпала на день Святого Валентина... Представим Вам некий бонус...

***

Раскаленный шар незримо грел собственными лучами. Игриво пробираясь сквозь светлые занавески, тот желал снять оковы яркого сна. С силой распахнув светлые глаза, девушка лениво потянулась приветствуя зимнее утро. Холодный ветер яро свистел гоняя небольшие комки снега, с ветхим свистом поднимая те. Весёлая ухмылка приятным силуэтом осела на пухлые девичьи губы. Резко встрепенувшись девушка подняла плечи, забирая за собой ленивое тельце. Неспроста куноичи заставила себя лениво прервать сладкий миг. Стекая с тёплой кровати Ваккаи глупо поднялась к зеркалу. Складывая несколько простых печатей девушка метко сопроводила милой улыбкой лёгкую дымку, что так скоро распространилась по периметру комнаты. -Ваккаи! - сладостным урчанием протянула Нана, ластясь ближе к тёплой девичьей щеке. -Здравствуй. - тихо проронила Соно, дотрагиваясь до лоснящейся шерсти. Запрыгнув на плечо девы, кошка растянулась по плечевому суставу принимая нужную позу. Робко подобрав одежду, девочка уверенно шагнула к зеркалу внима осматривая свой образ. Капюшон меховой куртки кремового цвета невольно спадал с девичьей головы. Светлая водолазка с крайне высоким горлом, что касался подбородка, была небрежно натянута на исхудавшее тело. Дополняя образ широкими тёмными джинсами и темно - бардовым шарфом, что так бережно преподнес Хатаке, девочка выбежала из дома,не забывая прихватить за собой небольшой свёрток. Подтаявший снег задорно хрустел под ногами. Заливаясь тихим урчанием, Ваккаи столь злополучно начала двигаться в направлении нужной улочки. -Ваккаи! Ваккаи! - звонкий голос отвлек от цели, заставляя девушку невольно развернуться в ритм звука -Гай,-хрипло, выдохе начала та. --Привет... - сопроводив мерзким молчанием - последствием приветствия, при наклонила голову Сонно. -С праздником! - громко вытянул тот, подставляя для девушки несколько ярких лилий, которые так резко бликовали в девичьих глазах. -Апч-хи!-громко шмыгнула носом девушка, ворочаясь от неприятных ей цветов. - Аллергия... - нелепо переступая с ноги на ногу, игнорируя сильную сыпь, что так ярко выступила на холодных щеках. -Ваккаи! -Убери их, пожалуйста. - начиная невольно любезничать проговорила та. -Прости! Ваккаи- чан, я хотел сказать... - уж начал тот, прибирая за собой злополучный букет.-В этот замечательный день я... я! -Пч-хи! - перебила того Ваккаи с силой размахивая руками. - Прости... - развернувшись на сто восемьдесят градусов, крутила бёдрами девушка. Мило размахивая рукой во благо тёплого прощания. Округлив глаза молодой человек нервно поежился на месте... - В наказание я пробегу сто кругов вокруг деревни на руках! Нет! Сто пятьдесят! - проорал в след Майто, круто сверкая пластинкой белых зубов. "Здорово..." - мельком пронеслось в девичье разуме. Деликатно постучав в тяжелую дверь, Ваккаи рефлекторно пронеслась левее, стремясь оставить глиняные горшки целее. Тишина, что продолжалась на протяжении нескольких секунд замялась, наполняясь тихим кряхтением недовольного жителя... -Да-да? - тихо припустил голову тот стремясь узреть пришедшую. -Привет-привет, - съэмитировала Какаши девушка. Пропуская возлюбленную вглубь квартиры, тот невольно простонал : -Ваккаи, - голос Хатаке звучал нежно, но крайне настойчиво. - Ты рано так... - оперевшись щекой о стену, щелкнул языком тот. - Одиннадцать утра-а-а... - прожевав последнее слово, устремил ленивый взгляд в сторону девушки тот Схвативгись за щеку, грубо стремясь побороть нахлынувшую сыпь, девушка тихо прозвенела: - Забыл все-же. - голос Соно звучал отчаянно, но проследить ни капли обиды у парня просто не получилось. -Ты это о чем? - взглянув на маленький календарик, закатил глаза тот. -Ясненько... "четырнадцатое февраля..." - выпучил глаза Хатаке,чем сильно испугал деву, что так настороженно наблюдала за действиями возлюбленного. Молча помогая девушке расправиться с курткой, тот взволнованно подхватил указательным и средним пальцами личико девушки, прикасаясь пальцами к наступившим высыпаниям. - Что случилось? - голос парня стал много тише. Без малейшего сомнения и стыда девушка отчётливо проронила : -Наткнулась на Гая с его лилиями... -Снова? - тембр парня стал неимоверно четким. -Снова... - тихим шёпотом проговорила девушка, прикладываю холодную руку к участку скулы возлюбленного. - Ты же знаешь его...а я знаю тебя. Поворчишь и успокоишься, звездочка ты моя... - девушка очень не любила пассивные вспышки ревности Хатаке, приучив себя выливать все в не до конца верные , одним словом глупые шуточки. Игнорируя слащавое фырканье в ответ, девочка мельком отстранилась, закрывая озябшие пальцы в карманы, тем самым вызывая у парня новую дозу неоднородных эмоций. Доставая маленький, аккуратно свернутый свиток, та свирепо сверкнула глазами, с жадностью стремясь проглотить каждую эмоцию молодого человека. -Это тебе! - припустив глаза к полу, протянула свой подарок девушка. Рука парня невольно дрогнула, прикачаясь к собственной груди,с намерением понять, правда ли это. Эмоции вскруживали голову, отпечатываясь неимоверно быстрым выбросом эндорфинов -Мне? - округлив глаза принял подарок тот. Робкий скрежет рваной упаковки и шустрый взгляд удивлённый глаз. Протяжным шагом Хатаке резко сократил дистанцию меж собой и Ваккаи, подхватывая на руки девушку. -Как ты? - не успевая закончить, прописал парень. -Книги, написанные Джираей-саном пропитаны лимонными аромамаслами... - мило улыбнулась девушка, тихо краснея. Набрав побольше воздуха, та тихо добавила : -А излюбленная тобой литература сандаловым маслом... Никогда не признавала ценность подобной камасутры, но... - не успевая договорить нудное описание, девушка почувствовала как её губы жадно поглотили уста Какаши. Трепетно касаясь горячих женских губ, тот аккуратно помогал девушке освоиться удобнее. Закидывая ноги Ваккаи на собственную талию, тот медленно продолжил терзать губы Соно, периодически делая остановки, позволяя девушке отдышаться. -Волшебница...-отстранившись проговорил тот, прижимаясь ближе к желанной.