Вместе мы справимся

***

      Кафельный пол, на стенах трещины, тусклый, мигающий свет.       Едкий запах дезинфицирующего антисептика рвал слизистую.       Упрямо игнорируя нервозные возгласы врачей, девушка круто перевернулась на бок. Мерзко поежившись из-за усугубление ситуации, которую та вызвала резкой сменой положения, Соно тихо прохрипела очищая горло.       Реанимационная палата, в которой столь яро стремились удержать девушку блистало докучавшими за много дней стенами.       Вздёрнув повыше голову, давая размяться шее, Ваккаи тихо проговорила: — Воды, пожалуйста... — голос девушки звучал хрипло, в крайней мере подавленно. — Да-да-да, конечно. — одаривая придирчивой улыбкой, тихо высказалась санитарка.       Женщина, что уже много дней кружится вокруг девочки - это старая медработница, которая по жестокой иронии судьбы лишилось основной должности, оставаясь низким медицинским работником. — Спасибо. — полностью осушив стакан улыбнулась девочка. — Ага, — резко выхватив стакан из девичьих рук, пропела работница. — Если что, ты знаешь как связаться со мной... — сопровождая мелкими тихими ругательствами, женщина оставила Ваккаи наедине с мыслями.       В слезах от этой боли, игнорируя жестокую тишину, что переполняла тьму, девочка залилась немым воплем. Вслед за жестокостью придет тишина.       Соно скучала. Очень скучала. Девичье сердце целеустремлённо рвалось к Хатаке с невыносимым желанием стать ближе. Моменты, когда Какаши превозмогая сильную физическую боль приходил в палату к онемертвевшей от клинической комы девушке, так глубоко осели в сердце. Помня лишь тихий хриплый баритон, Ваккаи мечтала вновь ощутить тёплые глаза Хатаке.       Девушка боялась, что её прощение может стать бессильным. Подобное чувство убивало. Когда любишь, простить можно всё... Кроме одного. Когда тебя перестают любить...       Больно, обидно, жалко. Именно эти чувства, по ее мнению испытывал возлюбленный, когда та была завлечена в такую простенькую, глупую ловушку, из которой они оба выбрались, но с огромными повреждениями как на теле, так и на душе. По всем внутренностям, медленно, точно поддразнивая расползалась невыносимая боль, но нет, явно не по органам, там что-то посерьезнее. Что-то, на что обычные врачи скажут: Это невозможно вылечить лекарствами.       Тоненькие пальчики, уже исхудавшие за эти минувшие дни забвения в медицинском учреждении, резко дернулись и бледная рука нерешительно приподнялась. Мягкие, нежные подушечки провели по вытянутой руке и наконец уперлись в то, что хотели найти. Ловким, но очень сдержанным движением, блестящая игла вынулась из вены и безбрежно была откинута подальше от больной. И вновь пришли в действия холодные кончики пальчиков. Они мягко придавили дешевенький пластырь, под коим ранее торчала игла, дабы пресечь пути для побега уже такой привычной в этой жизни жидкости. Дрожащая нога сползла с кровати и больно ударилась о пол, не нашарив тапки. А они вообще имеются?       Слишком тяжелое чувство, сдерживать более его не возможно, оно очень хочет вырваться на свет и помочь сказать хозяйке: «Мне плохо».       Что же это за чувство? Чувство вины. Ужасной, кошмарной вины, которая имеет вес массой — тонна. Этот груз довольно трудно нести на себе. Чувствуешь, как твои грехи медленно, так издевательски ползут по спине мурашками, страшными пауками и другой живностью и остановить это можно, лишь получив хоть какое-то прощение.       Вторая нога со шлепком врезалась в первую и тут же встала в нормальное положение, чтобы владелица смогла найти равновесие.       Левая рука нащупала спинку кровати, железо которой пробивало холодом аж до покалывания в пальцах, однако девушка со всех своих небольших сил вцепилась в эту жалкую вещицу, ведь ничего другого, что могло бы послужить опорой, заметно не было.       Обустраивая опору в виде собранной по частям ноги девочка целеустремлённость ринулась на поиски любимого.       Тысяча мыслей о возможном отсутствии парня в больнице будоражили чувства, взрывая голову. Резкое понятие о бестактности действий крепко задело в голову. «Что если он не в больнице?», «Что если своими действиями я сделаю хуже и себе, и Хатаке включительно?»       Множество самых мерзопакостных осознаний пробивало чистоту мыслей.       Грубо шагнув на холодный кафель, что был так нелепо устелен неутепленную поверхность холодного кирпичного пола.       Напрягая собственные умения, девочка начала аккуратно, стараясь не подавать вида, сканировать находящихся заведения.       Резкая, неугомонная чакра быстрым выбросом спонсировало чувство неудобства. Далекая деликатная сила, казалось, со вкусом клубники, показало деве, что игра, в которой Соно главная участница продолжит на славу дежурные врачи нелепо посапывали в собственных каморках. Это не есть игра Ваккаи, эта игра лишь Какаши.       Скрипнув старой пластмассовой дверью, Соно откинула оковы, которые сохранял порывы тела в виде пустого сосуда, в котором такими резкими вспышками реинтегрировала чакра.       Отблески силы Какаши были окрашены в темно-зелёные цвета с пугающими очертаниями грубого-чёрного цвета. От него следовал горьковатый аромат герани. Маслянистой, мягкой, терпкой...       Палата Какаши находилась через этаж, основной преградой которого была лестница... Давний враг девушки...       Прошмыгнув мимо устроившейся меж расстоянием крупной двери ведущей к лестнице и уборной женщины, Соно лениво перебирала ноги, на цыпочках затаскивая за собой уставшее тело. Любое возможное действие Ваккаи мутным облаком заволакивало злополучные мысли о последствиях....       Находясь перед дверью в одиночную палату девочка тихо пискнула, обдумывая дальнейшие действия.       Всё по-прежнему. Всё, кроме собственного восприятия мира. Куноичи не могла пошевелиться. Она слышала лишь биение сердца возлюбленного. Тело было парализовано от его дыхания. Вцепившись в холодную дверную ручку, девочка тихо прочистила горло.       «Лучше блистать, чем сомневаться» - продумала Ваккаи, прячась за сомнительной улыбкой. — Входи уже, — раздался грубоватый голос по ту сторону. Знакомый, будоражащий. Тон был спокойным, видно контролировал свои бурные эмоции парень - очень старательно. В другом случае, ему бы довелось мало того, что накричать на девушку, но возможно сразиться в не очень честной схватки, властвуя над победой с первого удара.       Ваккаи чуть вздрогнула от неожиданных слов, робко, нерешительно потянула на себя деревянную дверь со стеклышком посередине, что с обратной стороны было завешано голубоватой шторкой, создавая холодный цвет.       Хрупкие, дрожащие ножки вошли в палату таща худощавое тельце лишь на одних эмоциях, ведь сил после поднятия по старенькой, небрежно выстроенной лестнице не наблюдалось, лишь малая частичка.       К удивлению, она не смогла определить чувства копирующего, будто совсем забыла как это нужно делать. Он не выражал ничего, что Ваккаи представляла в своих страшных кошмарах. Ни надутости, ни чопорности. Ни-че-го. Словно его чувства сложили в одну отдаленную ячейку и закрыли на множество замков, подальше от незрячих глаз Соно.       Пускай девушка не могла понять ощущения Какаши, она прекрасно знала о том, что они явно неприятные, и не в ее способностях было увидеть пепельноволосого, она могла с точностью унюхать этот знакомый аромат. Нет, он не плохой, не хороший, он... родной. Какие-то травы, лекарства, мази и этот... его личный, с маслами от книг. — Ка!... — не успев договорить, Соно почувствовала, как на ее плечи взвалился какой-то вес, наполненный теплом, - ее стиснули в объятия. От неожиданности она даже понять ничего не смогла, лишь по привычке встала на носочки и обвила руками шею, ощущая маленькие волоски. — Ничего не говори...       Хатаке было очень трудно любить. Он больше всех нуждался в простой любви, что сводил две совершенно разные точки… Ей удалось. Сейчас она здесь. Рядом.       Когда его руки сомкнулись у нее за спиной, он резко подумал, что лишь малая часть настоящего Хатаке знала толк в обьятиях - наверное, понимая, что находится вблизь тела любимой тот замер.       Так хотелось остановиться, замереть и не двигаться часами. Конечно, мелкие, чрезвычайно колкие вздохи девушки, что так боялась неоднократно реакции по-настоящему зацепили парня. Какаши действительно, со всей сверхчеловеческой силой оценил те секунды, которые подарила тому возлюбленная. Период времени, когда джонину довелось узнать, какого же без нее, неприятнейшим образом засел в голове...       «Как же она прекрасна» — бросив кроткий взгляд пропел Какаши. «Ваккаи, будто перламутр переливалась разными цветами включая и открывая в себе неизвестные никому оттенки. Как же она многогранна... Её красота всегда была индивидуальная. В ней не было правильностей или канонов. Красота божественна, в ней Бог. Она не верила в несостоявшихся гениев, она верила, что при открытом таланте успех будет. Просто будет. Она сама доказывала собственные резоны.... Прекрасная... » — Так и оставим... — тихо проронил тот, без намерения и сдвинуться с места.       Можно вот так вот мотаться, быть усталым, измотанным до полусмерти... Иметь слабость, что пожирает изнутри не оставляя и поблажки… при этом оставаться таким счастливым. Абсолютно счастливым… просто по той причине, что тебя ждут. Что где-то рядышком находится тот самый человечек, способный одним лишь любящим взглядом залечить ранения. Всё ранения... Нужна лишь та, которая будет ждать всегда, та, терпение которой стоит дорого, та, близость которой была завоевана огромным количеством слез. Её сердце билось. Билось, билось, билось и добилось своего!

Дождалась!

— Я люблю тебя... — тихо проговорил Хатаке - — И я тебя... очень.... — уткнувшись в тёплое плечо лбом, мило улыбнулась Ваккаи — Ну и шо за шмон вы здесь развели? — строгий голос медсестры едко заполнил палату.       Не имея ни малейшего осознания того, что стоит предпринимать в подобных обстоятельствах или как реагировать, Хатаке резко отпрянул от Ваккаи, схватив девушку за плечи, разворачивая ту лицом к санитарке. Округлив глаза девушка резко приподняла бровь, начиная ждать дальнейших слов и действий. — Ну? — мерзко искривила неприятное лицо женщина. — Она уже уходит. — голос Хатаке стал намного грубее и тише.       Бесстыдно подхватывая девушку на руки, тот лихом направился в сторону выхода. — А это что ещё значит? Хатаке, шо творишь? — преграждая дорогу, сильно округлила глаза женщина. — Какаши? — глаза девушки едва ли устремились на Хатаке, стремясь лишь правильно сфокусировать взгляд... — Что ты? — голос Ваккаи дрожал, выражая сильно огромную дозу непонимания. — Вы прекрасно осознаете её состояние, я могу помочь. Эта помощь выгодна всем сторонам. — игнорируя вопросительные взгляды, тот целеустремленно направился к палате Ваккаи. Туго сжимая челюсти, Хатаке побрел на нижний этаж, стараясь не сорваться на всех, кого встретил на пути.       Соно сдержанно выдохнула, наконец поняв, что ее сомнения по поводу парня были лишь глупостью, немыслимым бредом.       И как она вовсе могла поверить в слова незнакомого преступника? Этот жестокий обман... Ей до последнего казалось, что это лишь все скверный кошмар, который должен закончиться с наступлением рассвета, но теперь ей под силу принять свое прошлое. Забавно, удержаться на прямых ногах труднее, чем принять действительность. Удивительная личность, ничего не сказать.       Сердце поражала небольшая колкость, неизвестно счастье ли иль пустое отчаяние, но от нее становилось намного легче. Казалось, что жизнь ее и так изрядно потерпела и просто обязана оставить в покое юную Соно.       И все же, в глубине души оставались некие сомнения. Как будто скользкое чувство разрасталось, предостерегая о каком-то новом событии, которое Ваккаи совсем не понравилось. Такое странное. Возможно, есть и облегчение. Оно будет последним. Завершающим.       Соно стиснула в пальцах родную ткань больничной рубахи парня отгоняя от себя самые скверные мыслишки, стараясь насладиться этим чудным мгновением, мимолетным видением. Такого больше может не случится. Это еще не конец. Последняя страница их жизни и тяжелой судьбы перевернется уже совсем скоро, однако не сейчас, не в данный момент, и кто знает, всегда ли все заканчивается так радужно и весело как это описывается в сказках или же в действительности все иначе?       Все же теперь, перед концом, можно вдохнуть приятный, знакомый аромат аромамасел и въедчивый запах лекарств, получить родное тепло тела и горячее дыхание над ухом.       Нужно этим насладиться вдоволь ведь возможно далее такой возможности не представится.

***

      Сменявшиеся докучной суетой дни, медленно уплывали. За спиной стояло множество нерешенных вопросов. Одной из самый противных в тот момент дискуссий, был вопрос о подробностях похищения. Обострив охрану, Хокаге очень громко среагировал на подобные выпады, со стороны врага. У правителя не оказалось выбора - тот внима следовал простенькой инструкции, направив отряды шиноби на полную проверку территории. К Хакате образовалось множество вопросов насчёт игнорирования некой помощи властей, что привело к плачевному исходу. Выжжужав последние клетки мозга Какаши, те начали активно действовать против Ваккаи, подбирая для девушки множество несправедливых обвинений, которые перерастали в собственное противоречие. Властям не оставалось и шанса во благо полного исследования столь глупого дела. Поверхностно пригладив острые углы, те с огромным удовольствием поставили жирную точку, игнорируя всеобщие недовольства.

***

Лёгкое весеннее платье невесомо кружилась вокруг светлого, хрупкого, нежного тела.       Некоторые перевязки, что так прилежно легли на пострадавшей тело, небрежно опачкались разводами йода и крови. Короткие волосы, воссоздавая вокруг себя ауру «одуванчика», ярко пушились, блистая.       Прикрыв глаза, щурясь от яркого света, девушка молча шла в тёмную даль, без стремления попасть куда либо, без желания подарить данной минуте смысл. Хатаке, что после скорого оздоровления, начал работать над собственной беспомощностью, череду жёсткие тренировки с помощью в прошарке территории страны огня. Ваккаи лишь оставалось следовать тонкой ленточке прописанного сценария, не имея и шанса возрасти до миссий выше, чем преследование мелких воров.       Она, как заколдованная устермлялась на оранжевый закат, будучи захваченной в его тиски своим великолепием, игнорируя сильную боль в глазах, что в последствии превратилось в едкое шипение кошки: — Ваккаи, глаза не твои, а мои, и мне они очень дороги! — Прости. — тихо пропела девушка, разворачиваясь спиной к замечательному зрелищу.       Сильно свесив голову, оставляя после действия видимость, словно сломанной шеи, девушка лениво встрепенулась, реагируя на громкие возгласы в её сторону: — Ваккаи-чан! Ваккаи-чан! — знаком детский голос, вырвал из транса.       Лихо развернувшись, девочка мило улыбнулась, успевая подхватить бросившегося к ней на руки ребёнка, и прокрутить его во круг своей оси, вызвав задорный смех у мальчишки. — Наруто! Здравствуй! — отвечая на башенные объятья Узумаки, залилась тихими с мешками Соно. — Где ты пропадаешь, я понять не могу? — целеустремлённо начал тот, сразу же теряя концентрацию, приветствуя Нану. — Да так, ты прекрасно знаешь - миссии, которые затягивают меня на неопределённые отрезки времени и подобные пироги... — без желания волновать ребёнка, тихо протароторила куноичи. — А-а-а! Ну-у! Я уверен, что я тоже вырасту и стану крутейшим шиноби, который тоже будет часто пропадать на миссиях!       Впадая в поток собственных мыслей по столь мерзкому отношению жителей к столь милому малышу, девушка тихо поглаживала руку Наруто, чувствуя, как с каждый взгляд высокомерных мудил, заставляет мальчика нервно ежиться, запинаясь в длинном повествовании. — Наруто, может по мороженке? — мило улыбнулась Соно, зарываясь пальцами в ярких волосах.       Неимоверное желание помочь и успокоить взяло верх.       Расплачиваясь за порции продукта, девочка отстранилась от толпы, заворачивая в узенький переулок.       Сильно хлюпающий носом Наруто, дрожащими руками взял свою порцию, пряча глаза. Без сомнений, девушка вяло протянула малыш руку. Хватая Узумаки за поданный рукав, Соно аккуратно закрыла Намикадзе в тёплые объятья, тихо приговаривая: — Никогда не смей сходить с ума и становиться такими, как они. Помни мои слова.