Вместе мы справимся

***

— О-Обито. — злобно сморщился Хатаке, внимательнее осматривая пострадавшее лицо товарища. — Ты выжил. — утвердительно кивнул тот. — Как видишь, дорогой друг. — слова Учиха звучали крайне искренне       Лишь злобные паузы меж словами выдавали истинные намерения черноволосого. — Так почему не вернулся?! — с силой сжав кунай, пропел Хатаке зло стукая зубами. — Ты позволил Рин умереть. — запнулся тот. — Тебе стоит правильнее строить предложения. — почесав затылок, чётко вымолвил тот с сильным намерением высказаться. — Я вернулся, но вот твоя «любовь» к Ваккаи дарит щедрые толчки, я ни разу не пожалел о собственном выборе. — нагло усмехнувшись блескнул глазами тот.       С самого раннего возраста Хатаке начал медленно учиться читать людей. Подобное давалось пепельноволосому легко, словно прочесть книгу для академиста. Но Вот Обито. Он был для него совершенно нечитаем. Осознание того, что давний друг — злой человек, приходило очень быстро. Лишь оно. Больше ничего. — В таком случае… Стоит кончать с этим сейчас же. — и тут фирменную выдержку Хатаке резко сорвало.       Гнев граничил с нескончаемым чувством обиды. Обиды на Обито, обиды на себя. Использовав хлипкую стену пещеры в качестве опоры, тот резко отскочил от неё, с силой налетя на товарища. Хатаке яро стремился препятствовать действиям разгневанного Тоби, но лишь жалкие царапины исходящие от атак Копирующего значительно ухудшали положение того. — Зачем ты с ней сделал это, — грозно направляясь в сторону неприятеля. — Высмеял, — после сказанного удар Какаши пришёлся в реберную клетку Учиха, вызвав лишь негодуюший взгляд. — Поставил в нелёгкое положение. — острие куная грубо прорезало опухшую гематому, оставляя ленты алой крови. — Ха-ха-ха, — скорчил воодушевленную грима Учиха. — А сам-то: смеешь кричать на неё без особого повода, игнорируешь. Как на подобном взаимоотношении выстроились что-то. — хватаясь за бок, нанёс серию ударов ногами Обито. — Маленький мальчик «большого несчастья» пытается вырвать для себя место за счёт слабенький девочки. Грязная ты тряпка! — резко вымолвил Обито, больно ударяя Хатаке в живот. — Всё это была лишь маленькая игра. Нынче пусть начнётся настоящее веселье! — очень быстро ринувшись в сторону Хатаке, резко вырвал тот.       Кровопролитные резоны обоих выстраивались на глупых присказках в сторону оппонента. Хатаке гремел на зло, Обито стремился противоречить.

А ведь никто и не удосужился спросить: «А чего же хочет Ваккаи?»

***

POV.Ваккаи.       Я не слышала громких звуков, смешных имён, нет, лишь разгневанные голоса, что шустро метались вокруг.       «Неужели это конец?» — задалась вопросом я, без малейшей надежды найти ответ.       Я ярко чувствовала незнакомый женский голос и противоречий ей, уже нечто напоминающий, мужской. Тембр, интонация — все было знакомо.

«Знать бы кто…»

      Превосходящего желания (возможности) двигаться просто не было. Лишь жёсткая набивка медицинской кушетки под спиной. Вновь меня куда-то везут… «Очень прискорбно… Подавать ли мне признаки нахождения в сознании?.. Пожалуй, нет».       Вновь прикосновения холодных рук и недоброе чувство угрызали все больше. Я напряглась со стремлением изучить положение. Мысли путались. Не чувствовала ничего. Лишь небрежные прикосновения ледяных пальцев и лелеющий голос на фоне.       Я осталась в лежачем положении после воздействий и перекладывания на другую кушетку. Временно осталась. На предмете я была зафиксирована кожаными ремнями. Моё старание сопротивляться было прерван — сильный препарат расслабился мышцы и понизил давление.       Обвязав по старой методике — в районе плеч, грудины, бёдер и колен, незнакомцы переместили меня в очень холодное помещение… окатив водой.       Ужасный мерзкий холод прокатился по моему телу и, готова поспорить, ощущалась каждая несчастная капля ледяной жидкости, что пробирала до дрожи. По инерции, мои колени поспешили сжаться, дабы найти своеобразную «защиту» в подобном действии. Глупо, но в таких моментах мозг старается любыми методами предотвратить угрозу, даже такими нелепыми, на уровне подсознания.       Почему-то все мои чувства перемешались и встали комом поперек горла, однако… что-то было не так. Неужели где-то внутри кое-что признало поражение? Верно… Оно надломилось, убивая все чувства, что у меня когда-то были, забирая в пучину и воспоминания. Все, абсолютно все стало таким легким, невесомым, неважным. Даже липкий страх более не смел окутывать меня изнутри. Все в прошлом.

Ничего не осталось.

END POV. Ваккаи

***

      Звук тяжелого дыхания парней слился в унисон, заполняя тишину странной местности. Они настолько яро выясняли отношения, что как и Ваккаи отпустили настоящее, наоборот погрузившись в прошлое. Связи с реальностью не находилось, лишь отголоски здравого смысла частенько кричали о том, как следует защититься от кулака прямо летящего поразить цель, и лишь только горькие обиды на восемьдесят процентов управляли ситуацией.       И вот, очередное вбивание в крепкую стену спину пепельноволосого товарища разнеслось по помещению, наконец заглушая эти надрывистые глотания воздуха. Ребра уже не выдерживают таких напоров и с каждым подобным действием, да что там, — неосторожным шагом, намереваются задаться жуткой болью. Трещина? Надежда Хатаке лишь на это.       Жуткий запах металла нотками застревал в пазухах, напоминая о серьезности сражения. Крови пролилось действительно достаточно. Почти каждая рана была глубока и сочилась уже, как казалось, густо чернеющей жидкостью. И от этого последствия не удалось избежать. Перед глазами обоих все расплывалось, почти смешиваясь в одну картину с фиолетово-синим отливом.       Колени то и дело дрожали, почти не давая возможности ровно выстоять, однако не щадящая пляска продолжалась. — И сколько это будет продолжаться? — оседая на пол, стремительно соскользя со стены, вопросил Какаши склоняя голову вперед. От одышки слова выходили растянутыми, даже несколько ленивыми. — Это начал ты. — упираясь ладонями в колени, кратко ответил Учиха. Продолжить бой равно самоубийство — это понимали оба. — Ничего, считайте, что вы уже закончили. — раздался неподалеку женский голос с дразнящей манерой.       Резко обернувшись на постороннее вмешательство, Обито потеряв цель пропустил несколько атак Хатаке, оставаясь с расмасистым выражением лица, что было нелепо искривлено от боли. — В подобных случаях людям положено забавно хрустеть, но я вижу, что вы, мальчишки, стойкие. — тень капюшона, что имел небольшой вкладыш красного цвета, блистал темно-алым рефлексом.       Резко среагировав на голос, Хатаке опустил руки, знатно отпрыгивая на доброе расстояние. — Кто ты? — задался вопросом тот. — Твой самый ненадежный чревовещатель. — дразнилась Арика скрепя зубами. — Хотя… Разве это важно?! Сейчас это ни разу не важно. — Какая познавательная беседа. — подготовил небольшой отросток, что был сильно похож на арматуру, прохрипел Учиха.       Направляя оружие в сторону девушки, тот робко бросил взгляд в сторону товарища, как бы говоря: «Это не затянется».       Краткий миг и штырь пролетел сквозь живот фигуры, что, словно технике Обито растворился. Только чёрная дымка заставила ребят нелепо сощурить глаза.       Тёмный шлейф дымом направился за спины парней, предварительно ударив обоих. Уж не были они готовы… — Ребята, ребята, ну-ну-ну, за что же так грубо? — театральной запнулась девушка. — Что вы здесь делаете? — толкая Какаши произнёс Учиха. — Ха-ха, я лишь посланник. — уклоняясь от множества пущенных сюрикенов, мило воспела Арика. — Пока вы здесь так активно разбираете сущность своего бытия, ваша некая «возлюбленная»... — не успела договорить девушка, как почувствовала, что холодное острие куная касается спины той. Подобие дезактивации, что применял сам Ватсуру, работало крайне успешно, не уступая оригиналу. — Говори. — сводя брови напряг руку Хатаке, все ближе подводя оружие.       Обито, что находился на приличном расстоянии, присел на корточки, опираясь руками о землю, словно готовясь в один миг ринутся навстречу. Эмоции внутри сильно бушевали, оставляя способность здраво мыслить далеко от себя. Злость на собственное «я» и стремление выплеснуть все невзгоды, остались в голове, больно ударяя. — Ох, какие мы славные... Очень интересная история получается.

***

POV.Ваккаи.       Холод. Пронизывающий до кончиков пальцев холод. Больше ничего. Прокладные окатывания изнеможенного тела заставляли думать о болезненный последствиях. Снова бесчисленное передвижения. — Проснулась, милая. — до боли знакомый тон сразил. «Интонация, тембр, столь привычная тишина голоса...» — кто-то дразнится... — Тебе предстоит нелёгкое испытание, — уверенно блеснул глазами мужчина. — Стоит лишь ждать... Столь злощастной расправы. — прошептал тот, стараясь улыбнуться как можно равнее.       Прикосновение его холодных пальцев приходились по закрепленным ремешкам, казалось, что-то устанавливая. После подобных деяний фигура резко выпрямилась, словно осматривая сделанное. — Пора! — выкрикнул тот нажимая на неведомую кнопку, что подала сигнал Арике. END POV. Ваккаи

***

— Пора! — выкрикнула девушка, когда небольшой датчик на руке засиял алым.       Прикосновение взрывной печати и полов пещеры резко выявило собственные признаки. Последовало мощное осыпание хрупкой породы.       С большой скоростью вылета все ниже, парни успевали одаривать друг друга беспомощными взглядами и протяжно скулить...       Тёмное, сырое помещение отдавало мерзким запахом плесени. Лишь промозглая пустота, что окутывала тела двух парней отображалась осыпавшейся поверх землёй с остатками штукатурки.       Наплевав на никчемное чувство невероятной боли, Хатаке резко подорвался, освобождаясь от полусонного состояния, что так сильно норовило уложить обоих в сладкий сон. — Черт, возьми... — свёл брови пепельноволосый, внимательнее вдаваясь в подобию просмотренных много лет назад воспоминаний. — «Невозможно... » — одними губами, без звука выявил тот. «Словно я в том страшном визуале сна...».       Множество коридоров путались меж собой. Погрузившись в забытые воспоминания, Хатаке проигнорировал приход Обито в создание.       Учиха лишь немного привстал на локти, осматривая товарища. Жилет АНБУ был изодран, прерывисто обнажая кроваво-красные потеки: последствия драки, в том числе и падения. Несуразно вывернутая левая рука бросилась в глаза, как уязвимое место.       Маска была покрыта щедрым множеством трещин. Бликами, что издавали потёртости, что остались на месте былого раскраска. Сам Копирующий не обратил должного внимания к Хатаке, игнорируя и существование былого друга.       Пепельноволосый силой приподнимая туловище со стремлением усесться, Учиха сладостно выкрикнул: — Доигрался? — звук получил чересчур громким, несколько искореженным. — Доигрались, —тише произнес Хатаке, без эмоционально поправляя. — Стоило бы нам с тобою, мой замечательный друг, быть немного осмотрительней. — закончил тот, сощурив глаза всматриваясь в темноту ходов. — Что предлагаешь? Весело идти по свету. Хотя, меня очень смущает твой тон, — поднялся на корточки Обито. — Не хотел бы я так легко сдаться. — хищно поднял уголки губ тот. — Она... что-то говорила о Ваккаи... — применяя на лице маску спокойствия, дабы не выдать еще одно слабое место. Душа же его скиталась в волнениях, а то и страхах из-за неизвестного положения Соно. Дорогой Соно. Даже немного гнева пролилось на ее личность. Пошла черт знает куда, черт знает зачем. Каков был смысл этого поступка? Уйти подальше... от самого Какаши?.. Что-то в сердце неприятно кольнуло, затмевая физическую боль, как только проскочила данная мысль. Верхние веки слегка опустились, а нижние наоборот, образовав некий прищур. — Ваккаи... — на одном придыхании выдавил главный предатель, наконец разогнув колени. — В этом подземелье угроза к ее жизни резко повышается, а то, что она еще и одна блужлает по коридорам, полностью делает ее беззащитной. — его глубокий голос эхом блуждал по коридорам и выражал некое поддельное спокойствие. Слышащий эти слова явно расслышали в них нотки скрывающегося волнение или даже паники. — Зная о ее слабостях... как ты смог такое допустить? — сквозь зубы прошипел Обито.       Ответа не нашлось. Вернее он был, но пустить его на слух было страшно. Ту истину, ту ошибку он давно признал в мыслях, но произнести это было сложно... словно признать до конца.       Повисло тяготящее молчание, которое с радостью нарушит Учиха выставив свой обязательный комментарий: — Всегда ненавидел в тебе эту гордость.       Лишь после пришел смысл, а затем и некие сожаления от этого заявления. — Сейчас не об этом. — резко начал Какаши. — Нужно найти Ваккаи, а после выяснять отношения. Ты... за? — Разве в данный момент есть возможность судить о правоте выбора? — сценично возвелся Обито, широко размахивая руками, эдак, приветствуя сущность идеи. — За, конечно! — не успел завершить мысль тот, как небольшой экран, что находился в нескольких метрах от ребят засиял крупным количеством маленьких радиоактивных волн ,что медленно визуализировали более четкую картинку. — Здравствуйте, мальчики. — дразнящий голос — основоположник нахождения проектора здесь мягко возвелся, начиная вести повествование о таких знакомых докучных вещах.       Вызвав у Хатаке неумолимую дозу накручивания собственных идей, угрызений и прочего, казалось, такого ненужного самогрызения. — Вновь он... — тихо возвелся разгневанный пепельноволосый, успевая терзать взглядом обоих не самых приятных для того людей.       Провалы в памяти, которые так наглядно рассказывали о себе, резко накрутили несколько петель вокруг озябшей шеи. Прямое осознание и резкое принятие факта того, что сейчас сам Копирующий беспомощен, резко поработили собственными пороками и грязью уныния, что, казалось, несмываемы вовсе. — Мне крайне досадно видеть вас здесь, учитывая сложность положения настолько «любой» вами двумя. В погоне за этой любовью,вы слепо стемились осуществить все капризы, наплевав на количесвтво общих. — акцентировав внимание на этом слове, продолжил тот: — Подлы, мерзки и неприятны. Неугомонны и глупы. Строптивые рабы собственной принцесски. — помехи и гневеые высказывания, значительно ухудшали качество прослушивания. — А,впрочем, ваша любовь отображалась губительной силой для каждого из этого треугольника. — тон голоса незнакомого резко повысился, заставляя тех внимательно прослушивать. — Например, ты, Обито. В погоне зав жалкой иллюзией счастья, ты наплевал на собственные и общие морали. Всевозможные отговорки, что могут воспроизводиться на подобный счет бессмысленны. Все послушные псы знаю значения простой команды «нельзя»... — получив в ответ лишь разгневанный, сильно безразличный взгляд, возводился Ватсуру, чей голос пронизывал до самой составной каждой потрепанной косточки. — Говоря о тебе, Какаши... Стоит взять во внимание неимоверное количество поблажек, что ты совершил. Сейчас стоило бы от меня ожидать список милосердия. Нет! — скакжу я вам, — тихо запнулся мужчина. — Очень интересно... — Учиха свирепо сжал зубы. Скрежет пострадавшей зубной эмали говорил и неприятной, крайне уязвимой ниточке боли.       Действие, что так музыкально афишировал Обито резко заставило Какаши сопроводить каждый тоненький отблеск жизненной энергии того чем-то очень невкусным и, казалось, горьким. Будь подобная эмоция цветом стоило бы выбрать серовато-коричневый. — Судить о всей логике твоих, Какаши, действий мне просто не дозволено. Мне они просто неизвестны. — мантия в которой человек так активно двигалась в противовес движениям химеры: словно вырисовывая душу негодования. — Хатаке, Хатаке... будучи еще наивным, несмышленным ребенком ты был мерзок в своих деяниях...