37.Юные и очень смешные
16 июня 2021 г., 10:18
***
Флешбэк — Ох, мы так рады, что вы посетили нас сегодня, — сказал крупный мужчина, держа приветливую улыбку на лице. — У тебя хороший сын. — также добавил Ватсуру, взглядом очерчивая милое личико мальчика лет четырех. — Ха-ха, мы тут неподалеку были, да вот решили зайти. Все же столько времени не виделись. Миловидная женщина пока не участвовала в беседе, но на той же кухне готовила ужин своей семье и гостям, причем запах ее стряпни разносился по всему помещению, дразня рецепторы. — Да, мы очень рады, что вы заглянули! — с улыбкой включились в разговор женщина, наконец-таки достав вкуснейшую курицу с хрустящей золотой коркой и поставив ту на всеобщее обозрение, а точнее выставив на стол. — Ого, прекрасный запах! А где же Ваккаи? — с неким интересном спросил второй мужчина, бегая взглядом по комнате. — Ох, сегодня она гостит у Аи. — слегка досадно покачав головой, ответил Ватсуру. — На самом деле, я не очень-то рада, что моя дочь находится у Аи. Она со своими интересами… и упрямством! — неприятно сощурив глаза, высказала женщина. — О, ну перестать. Аи хорошая девушка, не стоит так о ней думать. — защитил Аи муж. — Надеюсь… — тоненьким голоском ответила женщина, показывая как ей «не безразлично» состояние ее дочери. — Запах как запах… — рассматривая вилку, привлек к себе внимание мальчик. — Ничего особенного… — Это не очень-то культурно, Какаши… — вдруг сказал Сакумо. — Ха-ха, да ладно, может запах тебе не нравится, но на вкус… и глазом не моргнешь, как остановится не сможешь! — весело сказал мужчина, стараясь исправить ситуацию. Мальчик послушно положил себе в рот кусочек курицы и медленно переживал. — Папа вкуснее готовит. — Как невежливо! — взмахнула руками женщина, впиваясь глазами в бесстыдного ребенка, что так не целомудренно высказал собственную, пусть и грубую точку зрения. — Извинись. — резко помутнел Сакумо, глазами впиваясь в фигуру сына, который так внимательно осматривал фигуру Ватсуру, что неспешно заглатывал очередной кусок, не обратив и внимания на проделку Какаши. — Почему я должен извиняться… — не успел договорить пепельноволосый, как Ватсуру, тщательно прожевав кусок, демонстративно-громко глотнул, заставляя замолчать. — Пытаешься строить из себя серьезного взрослого? - лазурные глаза целились в район мальчишки,-Удачи в начинаниях, но учти, через некоторое время жизнь видится иначе. Начиная с простого блюда, заканчивая стаканом воды — начинаешь смаковать, — и без того округлые глаза стали во много раз круглее, — Везет тем, кто смеет не обращать внимание на время. Будучи даже малым дитём, ирония осознается чересчур быстро. — обнажив ровный ряд зубов, задорно произнес Ватсуру, превращая прежнюю игру слов в мимолетную шутку. — Папа, о чем это он? — вырвал отца из череды извинений перед оскорбленной женщиной, обратился Какаши. Не получив ответа, тот мимолетно бросил взгляд на прежнего обидчика, завидуя невероятной заинтересованности о еде. — Не понял-таки? — обращая внимание на испуганного Какаши. Обстановка, что заселилась в столь злополучном месте сильно угнетала растерянного ребенка. — Мидори, милая, не могла бы ты отвлечься и преподнести нашему гостю немного водички, — отхлебнув немного кофе, мило улыбнулся Ватсуру, рассматривая лицо напуганного ребенка, что обидчиво уткнулся в тарелку с, казалось, не самой вкусной пищей. — Не будет же тот давиться тем, что заведомо неприятно кушать. — улыбка на добром лице не выглядела злой, лишь лишняя капля неприятного любезничества. — Конечно, — лицо женщины выдавала лишь скрытая неприязнь, что сочилась из каждого живого уголка души той. — Мамочка! Папочка! — небольшая дверь, что ограждала маленький дом с неприятным скрипом отворилась, впуская за себя пришедшую. Миловидное девичье лицо озаряла добрая улыбка. Длинные каштановые волосы весело переливались в теплом свете небольшой комнаты. Солнечные лучи, что нелепыми полосками проходили через окно, что было ограждено деревянной рамой, которая делила остекленную часть на четыре стеклянных прямоуголиника, плавно садились на загорелое лицо. Огромное множество чересчур четких веснушек, что словно грязь, оседали на, казалось, не очень красивом девичьем лице. Оттопыренные уши, сильно вздернутый нос, непропорционально большие глаза и, словно расплывшиеся в грозной ухмылке, губы, никак не выдавали слаженной картины. Вездесущие длинные волосы, были распределены на ровный пробор, что, казалось, единственным более или менее презентабельным в этой картине. Сильно прочесанные кудри путались, закрывая щедрую часть лица, не позволяя рассмотреть огромные лазурные глаза, в которых слабо поблескивало презрение. Нелепое тело, что поражало несвойственной худобой, было украшено коротким синеватым платьем с оголенными плечами. Какаши невольно обратил внимание на бесчисленное количество родинок, которые были рассыпаны и на плечах. — Ни кожи, ни рожи. — тихо проговорил Какаши. Девчушка вздула щечки о такого комментария в свой адрес и слегка покраснела, ибо злость рвалась из ее души, как бешеная собака на поводке. Сдерживало ее только чувство усталости и взгляд отца, что кричал «этого делать не стоит». — Тебе следует прекратить, Какаши! Прости его, Ваккаи. — А са-а-ам то. Пф-ф, тоже мне «красавец». — отвернувшись, дабы никто не заметил ее истинных чувств, обиженно выдала вердикт девочка. Ее губы поджались от нескончаемой детской обиды. Мальчик, увидя это, лишь молчал, однако в душе ликовало удовлетворение, причем Хатаке точно знал, что никто не должен понять о подобном чувстве, создаваемом от озвучки «горькой правды». — Ну это уже слишком! Никакого должного воспитания! — грозно рявкнула Мидори Соно, ужасно звонким, раздражающим слух голосом. — Ох, Мидори, не нужно злиться, — очень спокойным и бархатистым голосом
