И что между нами?

Несколько неловкое молчание резко различалось с бурными обсуждениями тех, кто сидел сзади. Амфельту, по натуре Гюго, было так трудно из–за этого. Ибо Карл, если хотел, всегда легко начинал разговор, а тут ему было как–то… Нелегко начать. Юшневский же, по натуре Робеспьер, не любил обычную болтовню. Но те весёлые переговоры сзади, да и то, что Амфельт казался каким–то несколько молчащим, а его бы хотелось разговорить, всё толкало Алексея задать хоть какой–то вопрос. Карл всё же решился. 《Ну, в конце концов, вы же не всё время будете отмалчиваться, рано или поздно придётся с ним поговорить. Да, впервые коленки подрагивают, ну, а что? Если окажется, что его язык острее ножа, или характер какой–то… Не цветочек… Ты же всегда можешь слинять или просто в дальнейшем с ним не видеться? 》— сказал себе Амфельт. И вот он заговорил: — Алексей же, да? Я верно запомнил имя? — Да, — слегка протянул Юшневский, радуясь, что Карл всё же заговорил. — Вы всё время в Питере жили? — Почему 《Вы》, можно на 《Ты》? Я ведь не такой старый? Тут Амфельт рассмеялся. — Да, да, конечно. Прости. Нет, это я из вежливости. Всё же на брудершафт не пили… — О, поверь, выпьем, — Алексей улыбнулся, но после вернулся к тому вопросу, что задал Карл, — Да, и правда что, я из южных краёв. Из Тульчина. Переехал для учёбы в универе. Если бы Амфельт обернулся, то увидел бы, что Паша и Ник уже замолчали и во все глаза смотрели на этих двоих. 《Амфельт разговаривает! 》— аккуратно написал сообщение Николай. 《АЛЕКСЕЙ ТОЖЕ》— написал в ответ Паша. 《Шипперим? 》. 《Ты только сейчас об этом подумал?!!! 》— написал в ответ Пестель. — Интересно, я никогда не был в Тульчине. Что о нём расскажешь? — спросил Карл. Юшневский улыбнулся. 《Ого, а ему, кажется, и правда интересно! 》— подумал Алексей. — Ну… Например, дворец Потоцкого. Ещё у нас там есть католические костелы. А слышал о Леонтовиче что–нибудь? — О том, кого с Бахом сравнивали? — ответил Карл с явно нескрываевым интересом. Алексей на это удивлённо взглянул на Амфельта. — Ого. Вот уж не думал… Однако, ты очень умный, как я погляжу… — Глупости, — сказал Карл, но щёки его чуть порозовели, — просто читал много. — И это похвально! — улыбнулся в ответ Юшневский. — Спасибо, — опять чуть смущённо улыбнулся Амфельт. — Хорошо, теперь мой вопрос? — Конечно! — Смотрел ли ты что–то из DS или Марвел? — И то, и то. — О, а кто твой любимый герой? Амфельт задумался на несколько секунд, а после, не колеблясь, сказал: — Тут сложно выбрать. Мне нравятся Железный человек, Доктор Стрендж, Зимний Солдат, Чёрная Вдова и Человек–Паук… Но если одного… Стрендж. Юшневский слегка засмеялся. — Прекрасно! Я тоже его выбрал. Карл улыбнулся. — Почему–то так и думал. Алексей улыбался, и на слова собеседника кивнул. После чего Юшневский продолжил: — А ты выбрал Стренджа, потому что тот борется до конца, но на риск просто так не пойдёт, он рассчитывает всё, он умён, он уважает себя и ценит. — Верно. — Видать, между нами довольно много общего, — сказал Алексей. — О, ну если ты любишь красное вино… — Да. — Э… Глинтвейн… — Обожаю! А ты любишь детективы и экшн? — Несомненно! Они оба рассмеялись. Никистели уже давно переписывались в телефоне. 《Нет, ну ты видел это? Видел? 》. 《Боже, собрались два гика…》 《Ты понимаешь, что они заканчивают друг за другом предложения? 》 《Да, заметил. Но мы тоже! 》 Паша улыбнулся, повернулся к Нику и поцеловал его. В конце концов, тут все, очевидно, на вопрос: 《Как вы относитесь к лгбт? 》ответили бы 《Отношусь》. В этот момент Амфельт заметил, что в машине давно стоит тишина. Бенкендорф всё переписывался с Орловым, очевидно, а вот никистели, как их давно окрестили, целовались. Карл опять повернулся с выражением лица, на котором было написано: 《Ну снова началось》. Юшневский, увидев это, тоже обернулся на пару секунд, увидел то, что полагалось, и обернулся с примерно таким же выражением лица, но он молчать не стал. — Боже, друзья, скоро начнёт тошнить от вашей сладости. Амфельт вновь взглянул на Алексея и почему–то засмеялся. Юшневский же слегка нахмурил брови и спросил: — Что такое? — Да ничего, просто, — Амфельт вновь рассмеялся, — обычно это я так говорю. Никистели, прекратившие целоваться, рассмеялись. А Николай ответил: — Да ты, Карл, просто ещё не встретил того, с кем других тоже будет тошнить от вашей сладости! И у нас с Пашей ещё всё впереди, ещё на тебя насмотримся! Паша ухмыльнулся и добавил: — И на тебя, Алексей, между прочим, тоже! Рассмеялись все, даже Саша, который умудрился именно в этот момент отвлечься. Оба, и Алексей, и Карл, приметили, что другой, кажется, свободен. 《Неплохо》— подумали оба. Конечно, кто знает, получилось бы у них? Но всё же… Николай и Паша теперь заговорили, стали обсуждать баскетбол и шансы какой–то команды, о которой остальные не подозревали, на выигрыш. Бенкендорф стал смотреть в окно, решив, очевидно, временно отвлечься от разговора с Орловым. Судя по всему, вид его впечатлил, он сфотографировал это и отправил Лёше. Амфельт и Юшневский тоже стали разговаривать. Алексей коротко рассказал о вузе, о своей специальности экономиста, с интересом послушал Карла о будущей профессии в государственном аппарате и его мнение, что нужно менять не власть, а народ готовить, объяснять, что и почему, и по каким причинам революция была бы ужасна. 《Запылают пожары, обожгут и самих революционеров. Всё вдумчиво делать нужно》— увлечённо сказал Амфельт. Юшневский, помолчав секунд тридцать, кивнул. — Разумно, но… Даже если народ начнёт меняться, власть–то останется, и сделает ещё хуже… — А если постепенно меняться будет поколение, то это вклад в будущее. Ибо неподготовленные только хуже сделают. Не о тех, кто застоялся, нужно думать. А о молодых. Что ж, Алексей тут уже ничего не мог добавить. Так они ещё поговорили про оружие и нумизматику, после чего Юшневский сказал: — О, вот и посёлок, где дача! Все встрепенулись, сказали одобрительное 《Вау》, осмотрели окрестности… И вот они приехали. Алексей сразу же сказал: — У меня есть кровать двухспальная, такой же диван, и кресло на одно место. — Чур, я на кресле! — сразу же сказал Саша. Глаза Амфельт буквально стали огромными. Понятное дело, что никистели будут спать вдвоём… — Мы на диване, как обычно! — сказал Паша. — Ладно, но если меня разбудит посреди ночи скрип, или, что ещё хуже, какие–то звуки… Николай только с улыбкой и капитулирующе поднял руки. — Конечно, сон хозяина важнее! Тут все вновь засмеялись. Юшневский повернулся к Амфельту. — Что ж… Если что, есть и раскладушка, уйду туда, чтобы… — Нет, нет, я могу на раскладушку… — Но ты гость… — А ты хозяин, которому надо выспаться! Алексей вздохнул. — Если что, на кровати много места. Решено. Спим вдвоём… Карл кивнул. А внутри он хотел кричать. Знал бы он, что Юшневский тоже??? Никистели коварно переглянулись, после посмотрели так же на Сашу. Он явно понимал, к чему они клонят. Нике пришло сообщение: 《Да, они были бы классной парой》. Все вышли из машины. Саша и Карл по привычке достали сигаретки. Паша же завистливо на них поглядел. Ник не особо любил эту вредную привычку, так что Пестель старался курить меньше ради того, кого любил. А Романов смотрел на Пашу так, что во взгляде читалось: 《Ты можешь делать всё что хочешь, главное, чтобы ты был счастлив》. Но Пестель такого счастья не желал. Зато радостный Романов и правда что мог принести ему это чувство. Так что, улыбнувшись, Паша взял за руку Ника и повёл в сторону дома. Вещи они уже взяли. Юшневский пару секунд постоял, после чего решил пойти за Пашей и Николаем. Он не хотел показываться навязчивым Амфельту. Да и в целом считал, и справедливо, что тот сам подойдёт. Но его слегка кольнуло, когда Алексей обернулся и увидел, что Бенкендорф и Карл стояли так, что голова одного лежала на плече другого, а второй её чуть склонил вниз. Откуда ему было знать, что это была типичная для Саши и Амфельта ситуация? Они и правда так делали, когда хотели друг друга поддержать. А Алексей не услышал фразы Карла: 《О боже. Я, похоже, влип》. На что Бенкендорф лишь улыбнулся, кивнул и сказал: 《Ничего, всё будет хорошо》. Сигаретка и поддержка друга помогали слегка отвлечься от проблемы этих ледяных голубых глаз. Когда Ник и Паша оказались вместе с Алексеем уже в доме, тот, зная, что можно доверять им, сказал: — Ребят, вы… Вы не сочтёте это каким–то бестактным? — Что именно? — слегка нахмурясь, спросил Паша. — Эээ… Вы знаете, Амфельт он… Ну, гей? — Точно нет, — сказал Пестель, а когда на лице Юшневского промелькнуло было разочарование, он добавил, — но он би. — А, — тут Алексей улыбнулся. — Не переживай, он свободен, да и правда хороший. И ты его точно заинтересовал, — сказал Романов. — Ты так уверен? — О да, его столь внимательный взгляд всегда видно! — Ник рассмеялся, Паша на эту фразу тоже. — Но… А что с возрастом? — Ну, для него точно 6 лет не приговор, а вполне себе нормально, главное не больше 10, — сказал Паша, — Да и, если Амфельт влюблён, ему точно плевать. И скоро ему 17. Так что… Алексей удовлетворённо кивнул. — Спасибо. Но ему… — Ни слова. Граница на замке, — улыбнулся Ник. Паша на это тоже кивнул. Когда Алексей отвернулся, то они ещё раз переглянулись. Кажется, скоро будет новая пара. Во всяком случае, они так надеялись.