И что между нами?

Ещё немного пошутив про блины и умеющего устраивать пожары Амфельта, все стали думать: собственно, нужно позавтракать. Блинами лучше не стоит, конечно… Паша сразу же сказал, что стоит сделать что–то простое. Например, яичницу. Подумав, он подошёл к холодильнику, достал оттуда помидоры, колбасу, сыр, масло и яйца. — Ясно, сегодня готовит Пестель, — сказал Бенкендорф. Паша согласно кивнул и улыбнулся. Он нарезал помидоры и колбасу, натёр сыр, залил масло на сковородку и разбил туда яйца. Постепенно он стал добавлять туда остальные ингридиенты. Вскоре яичница была готова. Пестель разложил всё по тарелкам. Романов, естественно, сорвался помочь своему парню, так что он встал и взял пару тарелок, отнёс их. Первую он поставил перед местом самого Паши, вторую перед Сашей. Пестель же поставил перед местом Николая, вторую и третью перед Юшневским и Амфельтом. Все поблагодарили Пашу за завтрак, а Николай, когда они оба сели за стол, ещё и коротко поцеловал его в губы, пожелали друг другу приятного аппетита и стали есть. Яичница и правда получилась очень вкусной. Она безумно всем понравилась. Паша же был очень горд. — Ну, хоть как–то отблагодарил… Юшневский улыбнулся. — Да ладно, это и правда неважно. Я рад, что вы приезжаете и навещаете старого меня. — С чего это ты старый? — сразу же возмутился Амфельт, — может ты и дед, но уж точно не стар. Все засмеялись. Алексей же, отсмеявшись, сказал: — Ну я точно не один тут дед. Ты тоже являешься им. Все снова засмеялись, а Амфельт ещё и кивнул головой. — Деды вы наши, — сказал Саша. — Я всё же предлагаю уже закончить эту тему, а то сил не хватит, и мы дойдём до обсуждения рекламы Теле2 или же человека из Кока–Колы. Кто же из них больший дед? В этот раз смех был ещё продолжительнее. В компании всегда придумываются самые лучшие шутки. Ну или видно, как смотрит Николай на Пашу. Таким ласковым, тёплым, нежным взглядом. Смеётся тоже. И думает о своём парне: 《Чудесен. Как мне такой достался》. В ответном взгляде же получает любовь и безграничное доверие, лучики солнца. Юшневский это замечает. Он уже давно это видел. И вот теперь только внутри что–то колет. Это, скорее всего, зависть, белая, пусть, но всё же зависть. Амфельт ни на кого не смотрит, он заливисто смеётся и утыкается в тарелку. Алексей не видит ту пару взглядов, пущенных украдкой. А Юшневскому хочется, чтобы Карл смотрел. Чтобы были такие же искорки. Такое же тепло и ощущение нужности. Амфельт хочет того же. Хотя сейчас он и не смотрит на тех двоих, но знает, как они смотрят друг на друга. Ему тоже нужна искра. И ощущение того, что он не один на всей этой чёртовой планете. Что среди 7 миллиардов он нужен кому–то. И что это взаимно. Вскоре ребята доедают свой завтрак, после чего расходятся чтобы одеться. Перед тем, как поехать, они собираются проветриться и погулять по лесу. Амфельт и Юшневский заходят в комнату. Карл как–то сразу отворачивается. Трудно ему признать, что он не хочет показаться каким–то бестактным, рассматривая Алексея. Амфельт был уверен, что тот обладает прекрасным телом. Но лучше просто одеться. Так что Карл снимает ту футболку, в которой он спал, наклоняется и достаёт свою другую. В этот момент он слегка потягивается. И если бы он видел, что Юшневский за ним наблюдает, то стушевался бы. А между тем Алексей с большим удовольствием смотрел на вырисовывающийся рельеф мышц и ту ровную спину, которая была у Амфельта. 《Право, выправка военного》— думал он. Между тем Юшневский не забывал и одеваться. Хотя зрелище, которое он видел, ему нравилось гораздо больше, чем прогулка в лес. Они могли бы остаться. Пообщаться, пообниматься, поцеловаться… Будь они парой… Но они не были… Да и, к тому же, Амфельт и Юшневский не одни. Вот–вот и Карл закончит переодеваться, впрочем, как и Алексей. Последний поспешно отвернулся, чтобы Амфельт не заметил. Он знал — тот стушуется. Почему–то Юшневский сразу почувствовал вот эту вот скромность за, казалось бы, такой бравадой. В тихом омуте водятся черти, но водятся ли они в воде, что колышется? Вряд ли. Амфельт не знал почему, но ощущал себя так, будто за ним наблюдают. Это не было чем–то неприятным. На удивление, он ощущал это как восхищённые взгляды. Карл не понимал, почему вообще у него в голове такие мысли, но… Это казалось ласковым прикосновением к нему, неким поглаживанием и лёгкими поцелуями ключиц, вен на шее, рук, особенно ладоней, и далее. В этом было нечто тёплое. Карл подумал про объятия. И так захотелось ему остаться и никуда не идти, лишь бы Юшневский был тут, они бы сидели на кухне, болтали бы, после сидели бы и смотрели какой–нибудь фильм, обнявшись… Поцелуев тоже хотелось. Если бы могли слышать то, что происходит в голове у другого человека, то пожалуй, избежали бы многих проблем. Как, например, вот эта прогулка. И правда что, ребята бы с удовольствием ушли сами и оставили бы их, но им же, понятное дело, ни Амфельт, ни Юшневский, вот этих сокровенных мыслей не скажет. Ник и Паша уже собрались и вышли к двери. Юшневский тоже уже оделся. Амфельт обернулся, тоже готовый идти на прогулку, и увидел, что хозяин дома тоже собрался. — Пошли? — Пошли, — кивнул Юшневский. Они вышли к ребятам. Тут подошёл и Саша. Все надели курточки, сапоги, и пошли в лес. Осенняя красота смешения яркого янтарного, алого и лимонного цветов всегда впечатляла. Пятёрка улыбалась, дурашливо подкидывала носками сапог листья, смеялась над разными шутками и просто болтала. В какой–то момент Николай заметил очень красивый вид, и чуть не бегом пошёл туда. Естественно, Пестель пошёл за ним. Пофоткать, конечно. Романов был слишком красивым. А Николай пофоткает Пашу, потому что считает его волшебным. Всё взаимно, всё логично. Если кто и не верил в теорию о соулмейтах, то тут же обращался в неё, когда видел никестелей. Потому что это был тот живой пример. Бенкендорф пошёл за ними, крича: 《Куда ж вы так несётесь, я вас вдвоём сфоткаю, ладно? 》. Амфельт и Юшневский остались вдвоём. Пойти ли за ними или нет? Они переглянулись и пошли. — Ну, что там за крышесносящее, что Романов так помчался? — сказал Карл, подходя ближе. И сам чуть не ахнул. Вид на весь лес, что был внизу, правда впечатлял. — Амфельт, иди сюда! — позвал Саша. Карл подошёл. Но оказалось, что это близко к обрыву. Он пару секунд смотрел на всё это и стал мелко дрожать. Амфельт отвёл взгляд на Пашу и Николая. После вновь на Сашу. Тот сразу понял, что произошло. — Ох, прости, дружище… Я забыл, что у тебя высота панику вызывает. Ты как? — Я… Нормально. Всё красиво. Спасибо, что позвал, — Карл слегка улыбнулся. Он держался. Но казалось, что мгновение — и он рухнет. Амфельт напоминал себе, что это не так. Неожиданно его взяли за руку. Он обернулся. Это был Алексей. — Всё хорошо. Не упадёшь. И Юшневский улыбнулся и стал смотреть вдаль. Вид был чудесный. А держать за руку, пусть чуть напуганного, но всё же впечатлённого видом, Амфельта было приятно. Пестель тихонько отошёл на пару шагов. Они переглянулись с Николаем и оба улыбнулись. Паша включил камеру и снял это. После так же тихонько вернулся на место. Амфельт же уже не боялся. Паника отступила. Он держал за руку Юшневского, видел один из лучших видов в его жизни… Чего ещё нужно? Другие как–то отходили на второй план… Но эти двое словно сами всё поняли. Они отпустили руки друг друга и повернулись обратно. Романов и Пестель тоже повернулись к дороге обратно. Бенкендорф сделал последний кадр, явно собираясь отправить Орлову, и тоже развернулся. Они все пошли дальше. Воздух был свежим. Чистым. Ребята полностью наслаждались такой редкой возможностью. Они даже молчали пять минут. Никестели всё держались за руку. Так сказать, подсмотрели фишку. На самом же деле просто не хотели отпускать друг друга. Амфельт и Юшневский пару раз переглянулись. Оба улыбались самыми светлыми улыбками. Всё когда–нибудь кончается, как и прогулка по лесу. Через час ребята повернули обратно. Дошли они до дома где–то за полчаса. Продрогшие, но довольные, поспешили на кухню. В этот раз чай заварил Амфельт. Он запомнил, кто пьёт с лимоном, кто без, кому нужна ложка для сахара. Когда чай был заварен и разлит по кружкам, он понёс их. В этот раз встал ему помогать, конечно, Алексей. Он взял две оставшиеся. Амфельт неосознанно поставил первую кружку перед местом Алексея. Вторую перед Романовым, третью перед Пестелем. Юшневский же поставил первую перед Амфельтом, который как раз сел, вторую перед Сашей. Все стали пить согревающий чай. — Скоро Хэллоуин, кстати, — сказал уже отогревшийся, оттого кишащий идеями Паша, — надо бы вечеринку в школе устроить… — Согласен, — улыбнулся Романов. Саша и Карл лишь кивнули. — И, конечно, пригласить тебя, Лёш, — сказал Николай. Тот удивлённо на него посмотрел, но кивнул. — Что ж, если хотите видеть… — Ну конечно, — хором сказали все остальные. Опять посмеялись над тем, что это случилось синхронно. Допили чай и встали собираться. Амфельт поднял раскладушку и быстро отнёс наверх. Саша убрал кресло и собрал постельное бельё. Когда Ник и Паша задвинули диван, то подушку и одеяло Бенкендорф положил туда, к ним. Всё всегда лежало на диване в ожидании уборки на место. Постельное же отправилось в пакет для него. Вскоре и Юшневский принёс наволочку. Его кровать как раз не требовала уборки, ибо он обычно всегда спал там и один. В этот раз грязной была только наволочка. Все стали одеваться. Сумки уже были собраны. Саша понёс часть из них в багажник. Юшневский подхватил пакет с оставшейся едой. Остальным же уже ничего не надо было нести кроме личной поклажи. Так что они вышли и закурили. Дым приятно сливался с атмосферой. — Прекрасные выходные, — сказал Паша. Николай и Карл с улыбкой кивнули. Все затянулись и выпустили кольца дыма. — Всё, идём! — резко окрикнул их Саша. Идиллия была нарушена, но ничего не поделать. Пестель и Романов потушили сигареты и пошли. Амфельт тоже тушил её, как к нему подошёл Алексей. — Приятно было познакомиться… — Почему ты говоришь это так, будто бы мы никогда больше не увидимся? Я, во–первых, уж точно буду на вечеринке, — сказал Амфельт, благоразумно не добавляя, что Юшневский одна из причин туда пойти, — во–вторых, мы же можем обменяться контактами? Вотсап, вконтакте, инстаграм??? — Пожалуй, вк и вотсап. — Что ж, тогда мне нужно получить твой номер. — О, это сложная задачка. Над ней нужно поломать голову, — пошутил Алексей. Амфельт оценил шутку и тоже рассмеялся. 《Хорошая самооценка это важно! 》— понимал он. — Что ж, великолепный сударь, Вы не соизволите поделиться столь заветными цифрами и осчастливить моё бедное сердце? — Ну, от такого я точно не могу отказаться… Карл улыбнулся. Юшневский же стал диктовать цифры номера, так что вскоре в контактах Амфельта появилось: 《Алексей Ю》. Не при нём же переименовывать в 《Невозможно прекрасный》или что–то подобное? Амфельт черканул 《Привет》, Алексей записал его номер. После они пошли к машине. Всю дорогу почему–то все молчали. Николай уснул на плече у Паши, Саша опять стал переписываться с Орловым, они обсуждали, во сколько лучше пойти на свидание, а Карл смотрел в окно. Неожиданно ему пришло сообщение с той фотографией. Амфельт понимал, что не может обернуться назад. Но он улыбнулся. 《Надо поблагодарить Пашу чем–то большим, чем просто слово спасибо. Например, шоколадкой милка с карамелью. Он такую любит》— подумал Карл. Юшневский заметил эту мимолётную улыбку. 《Что же ему там написали? 》— подумал он. И немного больно сердцу стало. Ибо Амфельт моложе. Разве будет ему интересно? Вскоре они доехали до дворика. Паша разбудил, хоть и нехотя, Нику. Тот сонно потянулся и улыбнулся своему парню. Все вышли из машины. Саша спешно обнял Пестеля и Романова, после Амфельта, после чего помчался домой. Все рассмеялись. — На свидание бежит, — заметил Николай. — А с кем он там встречается? — Да с Орловым. — О… — Ага. Алексей улыбнулся даже слегка облегчённее. Это значит, что на одного кандидата на сердце Карла меньше. Кажется, никестели это поняли, судя по их синхронной улыбке друг другу. — Ну, мы тоже пойдём, — сказал Паша. Они с Никой обняли Алексея и Карла, после чего направились в другую сторону. Юшневский и Амфельт чуть–чуть помолчали, после чего Карл нарушил эту тишину: — Что ж, мне тоже очень приятно познакомиться с тобой, Алексей, — он улыбнулся, — вечеринка была прекрасной. И поход в лес тоже. — А ты помнишь всё? — Ну, то, что хотел — да. Это, с одной стороны обнадёживало: скорее всего, что Амфельт проснулся не в объятиях, да и такая фраза означала, что всего он не помнил, а значит, и фраз Юшневского тоже. А с другой напротив, Карл мог помнить всё и пожелать забыть этот момент… — Во всяком случае, я правда счастлив, что всё же поехал, — Амфельт улыбнулся, — и, я надеюсь, что то, что я запомнил, не останется лишь воспоминанием. Юшневский почему–то улыбнулся. Эта фраза значила, что Карлу бы хотелось приехать к Алексею ещё раз. — Ну что ж, тогда жо встречи? — сказал Юшневский. — Да, до встречи… Возможно, скорее, чем мы думаем… Они хотели было протянуть руки и пожать их, но… Это было как–то… Неловко. Они держались за руки на обрыве. Они уснули (и Амфельт проснулся) в объятиях друг друга. Пусть и немного спонтанно и случайно. Так что они обнялись. И это было так приятно, так тепло и хорошо, что стояли они так точно минуты две. Почему–то никто не думал о времени. Амфельт слегка отстранился, улыбнулся и сказал ещё раз 《До встречи! 》. Отошёл немного, обернулся и помахал рукой, после, уже не оборачиваясь, пошёл дальше к дому. Юшневский подумал, что отдал бы всё за человека в его жизни, кто будет так же долго обниматься. Словно назло они ещё и идеально подходили по росту… 《Ну как так можно! 》— подумал Алексей, — 《Я всё же нашёл идеального человека, и вот незадача, не факт, что он будет со мной… И вдруг он не захочет увидеться со мной вне компании? 》. Он грустно сел в машину и доехал до дома. Амфельт не тот, кто предложит ему встречу отдельно. Лично. Скорее, будет писать… Юшневский приготовил пасту, включил какой–то боевик. Хотелось отвлечься… И вдруг на телефон пришло сообщение. 《Привет ещё раз. Подумал, может мы просто втретимся, без всей компании, и пообщаемся? 》. Алексей чуть не завизжал. Серьёзно, если судьбе было угодно, чтобы его соулмейт появился в 22 года, то он был рад. Потому что да, Карл был невозможным исполнением желаний. Юшневский бы не смог написать с просьбой о встрече, умер бы от неловкости. Но не Амфельт. Так что Алексей написал ответ: 《Привет, да, с удовольствием! А когда ты будешь свободен на следующей неделе? 》.