И что между нами?

Юшневский в нетерпении подёргивал ногой. Ожидание неожиданно стало убивать. 《Но ведь Амфельт согласился, хватит убиваться》. А Карл буквально лежал на кровати и орал в подушку. С тех пор, как вернулся домой, он нервно шагал по кухне, налил себе в итоге чай. Даже обычно почти сразу разбирал сумку, а тут нет. Мать и его сестра Анна смотрели как-то сочувственно даже… Будто бы понимали. — Карл, слушай… Ты какой-то нервный, братец, — решилась заговорить Анна. — Я? Да нисколько, нет, дорогая, — улыбнулся Амфельт в ответ. Сестра скептично на него взглянула, но решила не спрашивать. Впрочем, видимо, хотя бы для виду, парень всё же спокойно сел и стал пить чай. — Дорогой мой… Ты точно в порядке? — Да, мамуль, — Амфельт улыбнулся вновь. Беспокойство родных было важно. Но сейчас было излишним. Взяв пару печенек, Карл извинился, сказал, что нужно ещё собраться на завтра, после чего ушёл в комнату. Там он взял телефон и стал набирать сообщение. Карл правда сильно волновался. Он почти впервые приглашал на встречу, во-первых, человека старше, во-вторых, прошло два года с его первых свиданий. Да, он пытался найти свою судьбу, иногда гулял с девушками и парнями, но что-то никто не привлекал. А тут… Как ударило. Школьник, неинтересный, по сравнению с Пестелем или даже Бенкендорфом, не симпатичный… Ну конечно же он не мог заинтересовать такого человека, как Юшневский. — Слушай, но он же нормально с тобой разговаривал, улыбался тебе… Пьяным так вообще обнял и не хотел отпускать. Ну, боже, за руку тебя держал, чтобы ты не боялся… Что ты как трусливый кот, серьёзно, — думал Амфельт. Телефон провибрировал. Это было сообщение от Паши. Они с Ником добрались, всё в порядке. Но тут высветилось ещё одно: 《Карл, у него, в общем, говорю по секрету, года два не было вообще никаких свиданий и отношений. Он отвык от этого. Ты это ведь учтёшь? 》. Амфельт вздохнул и написал только: 《Понял, да》. Он лёг на кровать. Сложил руки под голову, чуть оттопырил локти. Это была его любимая поза для того, чтобы сосредоточиться и подумать. Потому что уж чего Карл точно не хотел, так это чего-то несерьёзного. Быть лишь запасным вариантом или от скуки для человека сыграть роль он не был намерен. И Алексей же был тем, с кем, казалось, можно было построить серьёзные отношения. И действительно ощущать ту любовь. Основательный, деловой, вот на бухгалтера учится, красивый, скромный, но в тихом омуте всегда есть черти. Собственно, Карл даже улыбнулся как-то ласково. Амфельт набрался сил и всё же написал то сообщение. А после уткнулся в подушку, поначалу прокричавшись туда (на что ж ты такой дурак, Амфельт, навязчивое существо). Услышал и вибрацию, себе говорил, что надо бы прочесть сообщение… Так минут пятнадцать прошло точно. Взял всё-таки Карл свой телефон. Вздохнул. Как будто в воду он окунался. И готов был завизжать. От восторга, радости??? Он сам не знал, как лучше бы описать своё состояние. 《Я свободен обычно больше во вторник или среду. Там у нас до 14 идут уроки, да и на среду или четверг не так много задают. Так что… 》 Звук оповещения о новом смс заставил Алексея вздрогнуть. Он очень нервничал, сам не знал почему. Лёгкий грушевый сидр, конечно, помогал расслабиться, но не так. Юшневский открыл сообщение. И даже улыбнулся. И у него как раз было буквально две пары во вторник. Заканчивал он в час дня, но это даже лучше! Что такого было в этом, по сути, мальчишке? Глаза? Тело? Да найти нечто подобное было легко. А вот удивительное понимание, особую мечтательность, да и ум — нет, такого Алексей пока не находил. Он просто ощущал себя очень хорошо рядом с Карлом. Намного лучше, чем с кем-то ещё. И сам Амфельт тоже не мог сказать, что случилось, почему ему вдруг стал нужен Юшневский. Благородство и аристократичность не были важными. В Юшневском было то, что зовут стержнем. Он был принципиальным, степенным, без бешеной и бьющей ключом энергии, которая тратилась не туда, а напротив, деловым, знающим чего хочет и зачем. И это очень нравилось Карлу, помимо красивой внешности. 《Что ж, вторник — замечательный день, и самый подходящий. Так что, во сколько тогда встретимся и где? В часа четыре? 》— написал Юшневский. Можно теперь не волноваться вообще, Амфельт сам предложил встречу и ответил. А Карл в этот момент чуть не зарыдал. Ну куда ему вести столь замечательного и необычного Юшневского, куда? Вот серьёзно, Амфельт понимал, что не хочет устраивать нечто банальное Алексею. Он крепко задумался… 《Резонно. 4 — идеальное время. Ну, а куда… Предлагаю в музей Теней? 》. Если бы Карл видел улыбку, удивлённую и радостную, Алексея, то уже никогда бы не сомневался в том, что точно ему нужен, что не является для того малолеткой или ещё кем. 《Прекрасно! Люблю современное искусство. Ну, а после в кфс? 》. Тут Амфельт засмеялся сильно и весело. Как же хорошо его Юшневский понимает! 《О да. Ты что, мысли читаешь? 》 《Бывает иногда》— Алексей писал сообщение, улыбаясь искренее и весело. 《Расскажешь пару секретов тогда? 》— Карл решил поддерживать такой стиль. 《Почему бы и нет? Но пока надо отдохнуть. И тебе, и мне… Так что… До встречи? 》. 《До встречи и заранее добрых снов! 》. 《Ах, и тебе》. Амфельт был очень доволен тем, как и что он предложил. Ну ещё бы, Юшневскому же понравилось! Так что парень отложил телефон и сел за книжку, которую хотел прочесть. Сидни Шелдон, 《Ты боишься темноты? 》, кажется, намекала на хороший детектив и отличные впечатления от прочтения данного произведения. А Карл читать любил. Учительница литературы посоветовала ему как-то даже сдавать её предмет и идти в актёры. 《Ну, а что, красивый, мимика рабочая, эмоции отыгрываешь по полной, голос поставлен… Почему нет? 》— эта фраза иногда не давала покоя. Но Амфельт хотел родине помогать, служить ей. И знал, что дорожка эта тяжёлая и сложная. Но он верил в идеалы. Юшневский же и правда был приятно удивлён тем, что Карл не думал о чём-то стандартном. В принципе, наверное, Амфельт был слишком неизведанным человеком, пожалуй. И преподносит сюрпризы. Он помнил, как Ник тихонько сказал о Паше: 《Просто как-то знаешь, сердце сразу почувствовало, что это — моё. И всё. Оказалось правдой. Сердцу, душе своей, тоже доверять важно и нужно》. И Романов улыбнулся, пока Пестель смотрел на бокал вина и сетовал, что Бестужев-Рюмин недавно подкинул головоломку — как поднять его и не расплескать ничего, если этот бокал стоит перевёрнутым. Юшневский тогда лишь ухмыльнулся. Да и, собственно, разве верить можно, что кто-то кому-то предназначен? Бутылочка сидра и не очень интересный фильм опять наводили на размышления о жизни. Чего нужно, чего не нужно людям… Любовь всегда казалась чем-то несколько чуждым. Особенно если учесть, сколько опасности для тех, кто на митингах. А вот серым кардиналам этих сборищ не было столь страшно, пока их не выдадут. И, что может быть вероятно, любовь будет слабостью. Особенно к Амфельту. Что вроде не верит в нынешнюю власть, но верит в народ и страну… 《Он правда юн ещё. Хотя его мысли, вообще-то, довольно зрелые. Всё это такая загадка》— подумал Алексей. Порешив на этом, всё же попытался на фильме сосредоточиться, что-то да понять… Но всё же у него из головы не выходил Карл. Впервые было такое, что Юшневский правда интересовался кем-то. Два года без отношений как-то приучили отвыкнуть от того факта, что Алексей, вообще-то, может понравиться как человек, как друг, ну или даже как парень. Его компания не менялась, почти, только, разве что, после появились Романов и Бенкендорф из-за Павла. А тут вдруг — и Амфельт. Вот этот весёлый парнишка, чем-то похожий на Пестеля, но не резкий, напротив, очень даже мечтательный. Они прекрасно сошлись с Павлом, правда стали очень хорошими друзьями, как видел Алексей. А Пестель плохих людей сразу чувствовал. Значит, Карл не такой. Время уже подходило ко сну. Алексей лениво потянулся, сходил умыться и лёг в кровать. Ждать встречи совсем недолго. Сон быстро захватил его. И снилось ему то, как они с Карлом шли, держась за руки. Книга как-то быстро закончилась. Даже очень. Амфельт вздохнул. Он серьёзно проглотил её за два часа? Уже наступало время, когда стоило бы пойти спать. Амфельт задумался о Юшневском. Он прекрасно помнил, как волновался, когда узнал, что едут они почти к незнакомцу. Сомнения в том, что это хороший человек, у Карла не было. Пашка Пестель друзей и любовь выбирать умел уж точно! Да и сам был крутым парнем. Интересно было, что такой неординарный человек забыл в бухгалтерии. Но ему и его деловитости можно было и позавидовать. Именно Алексей был, как никто другой, в представлении Амфельта, подходящим на работу бухгалтером, и в том числе и нет. 《Ну он же серьёзно мог бы заняться чем угодно, или быть связанным с искусством, философией… И при этом финансы тоже его сфера. Как можно быть ну настолько… Потрясающим? 》— мысли в голове Амфельта крутились таким волчком. Он встал, взял кружку и пошёл налить себе чай с ромашкой. Карл всегда пил его перед сном. На кухне ещё сидела матушка. Она улыбнулась сыну и спросила: — Встретил кого-то особенного, когда ездил? — Мам, ну хоть ты не начинай… — А я что? Я ж рада в любом случае, хоть так это, хоть не так, а ты просто посмотрел фильм и полюбил актёра. — Или актрису. — Или актрису. Не надо, я помню, я сказала в общем роде. — Ладно. Я рад, кстати, что это ты мне помогала разбираться со всем этим. — Ну знаешь, дорогой, я у тебя мама просвещённая. Амфельт засмеялся. Он как раз залил кипятком заварку и наливал немного холодной воды. — О да. Ты не просто просвещённая, ты лучшая. Он подошёл к ней и поцеловал её в лоб. — Доброй ночи, maman. — S'il vous plaît¹, без перескоков на другой язык. Доброй. Она чмокнула его в щёку. Амфельт усмехнулся и ушёл обратно. Он ещё чуть-чуть почитал твиттер, даже немного посмеялся с пары шуток, твитнул сам пост о том, что они классно провели выходные. После он перешёл на закрытку. Вздохнув, он написал: 《Хочется верить, что у каждого человека есть его. И что мой тоже нашёлся》. Буквально через минуту ему написал Дибич. Карл усмехнулся и стал отвечать на вопросы. Иногда это выглядело как допрос, но Карл знал, что его старый товарищ ещё с садика и одного двора просто волнуется. Так что Амфельт не удивлялся. После он лёг спать. А в это время Ник и Паша обсуждали другое. Юшневский перед сном твитнул на свой закрытый аккаунт (ему не нужна была из-за этого закрытка, он просто не пускал лишних), что очень хотел бы верить в то, что не будет разочарован, как был когда-то. — Что думаешь, Никс? — сказал Паша, показав тот твит. Романов грустно вздохнул, но, немного подумав, сказал: — Мне кажется, это к лучшему. То есть, он почти морально готов к тому, что, может быть, ему Амфельт, а я не сомневаюсь, что из них это Карл сделает, правда красный от смущения и с поднявшимся давлением, но признается в любви и предложит встречаться. И Юшневский, кажется, уже куда-то собрался с ним пойти? — Ну, это да. Но ты же понимаешь, что… — Слушай, я так же переживаю и за Карла. Он мой друг, и тоже близкий. И в нём, как в человеке, я уверен. И доверяю Лёше. — Ты мало знаешь о Юшневском, как-никак. — Я доверяю тебе. Всецело. И тому, что ты умеешь выбирать друзей. А то, что и Карл, и Лёша, в принципе, уже так влюблённо друг на друга смотрят… Паш, ты всерьёз думаешь, что у них-то и не выйдет? — тут Романов улыбнулся. И Пестель тоже. Улыбка Коли его всегда успокаивала. Казалось бы, это Паша должен быть горячим на голову и уверенным. Он и был таким. Но… Все сомнения и тревоги он мог доверить только тому, кого любил. И Коля полностью оправдывал его доверие и успокаивал. Потому что и правда, даже нечего было и думать, что что-то может пойти не так. Но могло. Жизнь вносит коррективы. Впрочем, не это важно. Оба не сомневались в том, что любовь правда может ломать преграды. И что Юшневский и Амфельт будут доверять другу полностью. Потому что оба ощущали эту надёжность. Между ними уже установилась та доверительная атмосфера, которую некоторые выстраивают минимум месяца два.