И что между нами?

Отец Павла находился на вахте. У его матери же была ночная смена в больнице. Оттого Ник и Паша сразу же решили пойти к нему. Сестра Пестеля, Соня, что вообще странно, тоже не была дома. Она ночевала у своей подруги в эти выходные. Ну, а что, раз дома никого не предвидится… Эти двое поставили сумки в коридоре и сразу же полезли дурачиться. Вначале это были гонки на кухню за шоколадкой, где Романов победил, разумеется (это всё твои слишком длинные ноги, будь у меня такие, то я бы победил!), после чего бурное веселье от шуточек про рост с обоих сторон. — Ну я ж не виноват, что кто-то родился Умпа-лумпой? — Да? О, а не подскажешь случаем, как там погодка наверху, мне для моих сородичей узнать надо? На это Никс лишь рассмеялся. — Ладно, ладно, всё, всё, проехали. Я понял, я победил, потому что у меня большие ноги. — Да, и это хорошо. Потому что парень-баскетболист… — Ой, я тебя прошу, ну только без этого… — Ну что ты, это вовсе не стереотипно, это ж спорт, а он важен. Я вот боксом занимаюсь. Если не занимался бы, то ты был бы доволен жизнью? — Не настолько, насколько с ним. Пестель улыбнулся, этой своей улыбкой словно говоря: 《Ну вот, а ты начинаешь устраивать тут трагедии》. Романов прекрасно понимал, что всё это значит, оттого лишь фыркнул слегка, но взял тарелку с чипсами и бутылку спрайта. Паша же достал салат, в конце концов, его как раз нужно было доедать. Они пришли в другую комнату, гостиную. Там всё расставили на столе, Паша как раз сходил за тарелками и вилками, как принёс салат, а Коля после принёс им стаканы. Пить они сегодня точно не собирались. Был вопрос, который было важно обсудить. — Что будем смотреть? — спросил Коля. — Давай что-нибудь про звёзды? — ответил ему Паша. — Тогда давай 《Планету 51》? — Чего бы нет? Ни разу не видел этот мультик, но он всем так нравится… И почему? — Ну вот и посмотришь. Пестель улыбнулся и чуть покачал головой. Да, его парень, так сказать, умел интриговать. Паше правда хотелось теперь узнать, что такого в этом мультике? Просмотр начался. Пестель пару минут смотрел на падающие камни, зелёных человечков, разгуливающих по городу, после чего выдал: — А чего, они всё время без штанов ходят? Романов просто расхохотался. — Паша, ну… Ахахахах! Пестель улыбнулся, но вот вопрос, кажется, остался. Так что Николай вздохнул и ответил: — Вроде как у них это считается за… Штаны??? Я не знаю… — А это у них поэтому такое развитие, что камни на голову падают? В этот раз они смеялись ещё дольше. Успокоиться было сложно, они оба выпили половину своего стакана, но всё ещё не чувствовали, что пришли в норму. Наконец, кажется, всё разрешилось в сторону больше не краснеющих щёк. — Ладно, дело всё же нужно обкашлять. Романов резко посерьёзнел и кивнул. — Да, верно. Мы можем их как-то… Собрать вместе? — Ну, — сказал Паша, задумчиво, — предлагаю в честь нашей… Как там назвать, это ж не годовщина, но дата в субботу-то важная, полгода… Короче, думаю, можно на шаверму и на хороший грушевый сидр всех созвать, ещё с пиццей. — Если бы ты не сказал, что ещё с пиццей, я бы точно с тобой расстался. — Ага, да, конечно. И всё равно позвали бы всех отмечать наше расставание. А потом такие — не, мы всё же вместе. Ты так себе это представляешь? Николай улыбался. — А знаешь, да. Ты, Паш, конечно, тот ещё подарочек… — Но ведь подарочек? — Ну разумеется! Романов чуть потянулся вниз и нежно поцеловал Пестеля. — Ну, подарочек, позвать-то мы их позовём… А что дальше? — Сыгранём в карты. Возьмём ещё игр, которые подойдут для компании на знакомство… Короче, они присмотрятся друг к другу, а там… — Что там? — В дурака сыграем. На желание. — И что, ты думаешь, мы Амфельта или Юшневского в дураках оставим? А дальше что? Будем смотреть на рельеф Карла или пятую точку Алексея в трусах? Пестель опять засмеялся так, что, кажется, в серванте задрожал сервиз. — Ну ты скажешь тоже! — А что, с твоими шутками мне вот, такие идеи передаются. Ну серьёзно, Паш… Тут Коля поставил локти на одеяло, а голову стал держать двумя руками. И взгляд у него сделался такой… Грустный, что было даже неожиданно. Пестель же стал смотреть на своего парня с лёгкой тревогой. Тому редко не нравились его идеи. И если сейчас Романов сомневается, то можно быть уверенным: причину он нашёл объективную. — Так вот, Паш, мы не факт что кого-то из них сможем победить. Это скорее я останусь в дураках. Мне скажут на балкон выйти, что-нибудь прокричать или станцевать, ты ж Сашу и Карла знаешь… Лёша не возразит им, — Пестель только кивнул на слова Ника, — ну, а если победим, то нужно загадать нормальное желание, понимаешь? Чтобы они, ну… Сошлись? — Просто не делать акцент на них как паре, типо, не поцелуйся с кем-то там, не уйди на 7 минут в другую комнату, а что-то… Более интимное… — Что? — Принести бутерброд или кусок пиццы тому, кого ты бы хотел узнать больше. И с этим человеком вы сидите и разговариваете минут тридцать после. А, нет ещё лучше! — тут глаза Паши загорелись, — вот то, что я сказал, итак будет вначале, верно? Хотя Орлов вполне себе подсядет к Юшневскому и начнёт базарить, потому что, ну, не знает его, значит, немного иначе… Я буду с Бенкендорфом общаться тогда, а ты же пообщаешься с Орловым? Всё равно выходит так, что мы друг о друге мало знаем… — Ну, это да, да… Ладно, а в чём твоя другая гениальная идея? — У нас будут танцы! И вот желанием будет вальс проигравшего! Причём будет заранее известно, что вот, ты в дураках если, то танцуешь. А вот с кем — решаем мы. — Разумно. Но если проиграю я? — И тебя поставят со мной. А Орлов и Бенкендорф могут сказать, мол, а мы чего стоим, и тоже пойти танцевать… Останутся эти двое. И либо они пойдут тоже танцевать, либо… — Либо придётся просто сидеть вдвоём и опять разговаривать! Вот это мне уже по душе! — А то! Разве я предлагал плохие идеи? — Ну, — Романов усмехнулся, — не настолько уж. Пестель ухмыльнулся. — Да ладно, не хочешь просто признать, что Павел Пестель гений. — Признаю, — Ник поднял руки в шутливом жесте. Они опять рассмеялись. — Ладно, надо и на этих зелёнок поглядеть. — И то верно. Они продолжили просмотр фильма. Паша, как обычно, шутил. В этот раз он подумал про слепую зону пришельцев, оценивал уровень гейских вайбов Чака и Лема, а Николай говорил про отсылки на культуру Америки пятидесятых и шестидесятых годов прошлого века и восхищался красочностью. Они сошлись на том, что им надо в Pizzaman, ибо там такая же атмосфера. Вскоре наступил момент, когда Чак рассказывал про звёзды. Ник и Паша переглянулись и улыбнулись. Это напоминало их третье свидание. То самое, где они поднялись на крышу, смотрели на звёзды, а Паша перечислял те, что помнил. — Да, да, знаю, о чём ты подумал. А ведь это было лучшее свидание! — Да, кто бы подумал, что есть шаурму на питерской крыше и пить вишнёвый сидр, смотря на звёзды, окажется столь… Романтично, — улыбнулся Коля, -только каждое свидание лучшее, потому что оно с тобой. Паша умилённо улыбнулся. Они вновь продолжили смотреть всё дальше. От пары шуток вновь посмеялись, обсудили, насколько реально жить без мозгов (сошлись, что можно, по причине существования некоторых личностей). И вот, наконец, мультфильм закончился. Паша пару минут просто сидел и ничего не говорил. Колю такое молчание, особенно, конечно, от Пестеля, пугало. Романов не привык к очень редко, но молчащему, Паше. — Ну, что думаешь? — осторожно спросил Николай. — Его считают классным? — Ну… Да… — лицо Романова стало выражать некоторое недоумение и грусть. — Да не кипишуй, и мину кислую не строй. Я ещё ничего не сказал толком. Коля против воли почему-то улыбнулся. Эти фирменные фразы Пестеля ему нравились. То, что Паша чёртов интеллектуал, но никогда не позволит думать так и быть каким-то стереотипным… Романов это ценил каждой клеточкой души. Его Пашу, что ходил с татуировками, использовал сленг, подкатывал по типу: «Эй, фраерок, ты не дашь свой номерок?». — В общем, его нельзя считать классным. Он не такой. Это гениальный мультик, — и под взглядом улыбающегося во все тридцать два Ника Паша вдохновенно продолжать стал, — ты понимаешь, что они вместили идеи расизма и угнетения на этой почве, аккультурацию Севера и Юга Америки и весь этот колорит пятидесятых, множество научных теорий, да ещё и отсылки на голливудские шедевры! Нет, ну правда, это какое-то чудо! И почему мне не показали, пока я был ребёнком? Романов опять захохотал. С ним засмеялся и Паша. — Ладно, — отдышавшись немного, сказал Коля, — я понял, что ты оценил. Рад, что тебе понравилось, правда. Я и сам не задумывался, что у этого мультика может быть такой глубокий смысл… Паша как-то серьёзно кивнул. — Ой да у многих вещей есть смысл гораздо больший, если подумать, а люди просто не всегда замечают… Тут он опрокинулся вниз, распластавшись на диване. — А у некоторых — преувеличенное значение. Как у кока-колы, например. — Нет. Ты, любитель пепси, не станешь оскорблять кока-колу при мне. — Ладно, — Паша шутливо поднял руки в знак капитуляции, — будешь писать в тви о смысле бытия и новых горизонтах мультфильма? — Хм. Может. Думаешь, стоит? — Ну конечно! Романов хмыкнул. Он понимал, что Паше было не столь важно, будет ли Коля публиковать такие вот размышления, или же нет. Паша в целом писал на закрытке. Обычно оры. А на то, что как бы было публично… Нет, там он предпочитал публиковать фотографии Коли или смешные шутки. Иногда он вспоминал о существовании мемов с волками, что ввергало всю компанию в патетический ужас. В этом сравниться с Пашей мог только Волконский, старый приятель Пестеля и Юшневского. Фирменное «Здорова, бандиты» или нечто похожее точно характеризовало Серёжу. Романов вздохнул: нет, он сейчас о том, что существует «терпит, терпит, но потом как терпит, терпит» думать не хотел. Так что, быстро набрав текст, а печатал Коля быстро, он опубликовал твит и лёг рядом с Пашей. Улыбнулся ему. Пестель утянул Романова в поцелуй. Когда они решили всё же отдышаться, хотя какой там, у них всегда дыхание затруднялось, когда эти двое были вместе, оттого что столь друг друга любили, Паша сказал: — Вот бы такие дни были как можно чаще… И чтобы Амфельт и Юшневский нас в шаферы позвали потом. — То есть, Бенкендорф и Орлов тебя не волнуют? — У них-то всё уже хорошо… — Ну да, тоже логично. Ну да ладно, всё будет хорошо, дорогой… — Надеюсь.