Встретимся там

Мы с тобою лишь два отголоска: Ты затихнул, и я замолчу. Мы когда-то с покорностью воска Отдались роковому лучу. Это чувство сладчайшим недугом Наши души терзало и жгло. Оттого тебя чувствовать другом Мне порою до слёз тяжело.

***

      Лицо обдавал приятный ветерок, изредка меняя своё направление. Маленькие, совсем незаметные кристаллики льда били по лицу и, замерев на долю секунды, плавились, нагретые тёплой кожей демона. Он не двигался — не мог — и от того ему становилось не по себе. Тогда он открывал глаза, яростно хлопая слипающимися веками, но не в силах долго сопротивляться вновь погружался в полубессознательное состояние. Но в те краткие моменты, когда его взгляд снова оживал, фокусируясь на происходящем снаружи узел в животе сжимался, а дыхание неосознанно обрывалось. Он замечал нахмуренные, обеспокоенные взгляды, направленные в его сторону, но не это вызывало в нём столь бурную реакцию. Единственные глаза, которые он искал, ненадолго вырываясь из транса, он так и не увидел. Те самые кристально-чистые голубые глаза с мелкими золотыми бликами от свечей, те самые серые крылья с кое-где проступающими белыми перьями. Те самые... В моменты, когда ему казалось, что тьма — вязкая, словно смола, поглощающая остатки того света, который чудом скрывался от её проницательного взгляда — вот-вот достигнет его, вцепиться в ногу и он, увлекаемый её неизведанной силой, отбросив всякие попытки сопротивления, отчаявшись, поддастся и упадёт в её холодные липкие объятья, она вспоминал эти глаза и они как будто бы давали ему тот самый, так ему необходимый кислород. Он и сам не знал когда успел изучить её взгляд. Каждый изгиб радужки, каждый поворот тонкой нити тёмно-синего шёлка. Он мог безошибочно воспроизвести его в памяти. Её глаза помогали ему, они открывали ему верный путь, вытаскивали из пучины мрака. — тебе нужно найти образ, — быстро верещал Астр, которому, по всей видимости, уже не терпелось приступить к выполнению непосредственно не своей части договора, — на твоё усмотрение, однако это обязательно должен быть человек, с которым... — он занялся, мысленно подбирая слова, сомкнув губы в тонкую линию, — как сказать... у вас должна быть прочная ментальная связь, близкие доверительные отношения, что-то в этом духе. Он должен быть тебе очень дорог. И выбирай тщательно. От этого зависит очень многое. Во-первых длительность связи с тем миром, во-вторых качество, а в-третьих состав, — Мими, стоящая по правую руку от ангела, недовольно нахмурилась, вопросительно выгибая бровь: — в каком смысле "состав"? — в самом прямом, — коротко ответил он таким тоном, будто то, что он сейчас пытался им донести было не основой запретного чернокнижного ремесла, а детской считалочкой, — состав, которым мы вернёмся обратно. На минуту в комнате повисла тишина. Растерянно моргнув глазами, Мими первой вернулась в разговор: — а вы можете не вернуться? Такой очевидный, но в то же время немаловажный вопрос. Астр закатил глаза, звучно цокая языком: — нет, я-то вернусь, конечно. Не переживай, лапуля, — обратился он к дьяволице, что она тактично проигнорировала, взглядом давая понять, что столь лаконичный ответ её не устраивает, — нет, ребят, вы серьёзно думаете, что это так просто? — развёл он руками, чуть приподнимая плечи, — вы думаете мы тут Пиковую Даму вызываем что ли? Это не просто нарисовать лесенка маминой помадой на зеркале и сгонять в магазин за овсяным печеньем. Это ритуал. Чтобы хоть немного приблизиться даже к самой поверхности Небытия нужно потратить на это очень много сил. Очень, — Астр значительно повысил голос, делая акцент на этом слове, — много сил. — Тем более что я не самый опытный медиум. Я от силы сеансов пять провёл да и то, тогда я был с другим, гораздо более сильным посредником. Теперь уже кроме былой растерянности во взгляде всех присутствующих заметно плескалось недоверие. Дино перевёл взгляд на Вики, без слов задавая такой очевидный вопрос, между строк которого читался не скрытый упрёк, завуалированное "зачем ты его сюда привела?" Непризнанная подала плечами, уже вслух отвечая: — можешь предложить что-нибудь получше? Дино тяжело вздохнул, принимая поражение, и повернулся обратно на Астра. — какова вероятность того, что ты вернёшься один? — спросил он. — И что в таком случае будет с Люцифером? Ангел снова закатил глаза и в этот раз так сильно, что Вики на секунду показалось, что его зрачки сейчас с концами закатятся за веки. Он шумно выдохнул: — чтобы добраться до Небытия нужно пройти через "Океан осколков" — так я его называю. Это частички душ, пыль, если быть точнее, всех почивших бессмертных. И чем больше времени проходит с момента смерти тем сильнее они разваливаются и тем сложнее становиться из собрать. Однако, прошу заметить, далеко не у всех, душ есть так называемая "оболочка". Где-то у шестидесяти процентов она отсутствует, так что ещё неизвестно есть ли она у вашего Толли. Тем более умер он уже, как я понял, давно, так что возиться с ней, если она всё-таки есть, придётся немало. И задача Люцифера заключается именно в том, чтобы это "немало" продержаться. А это не так просто как кажется. Для простых людей "Океан осколков" представляет собой бесконечное пространство магии, коим оно и будет для него являться. И в случае неудачи... — Астр замолчал, выдерживая драматичную паузу, с удовольствием наблюдая за реакцией всех присутствующих, — океан его поглотит, разрежет тонкую невосстанавливаемую ниточку связи между его душой и телом. Он раскрошит её на мелкие осколки, которые смешаются с его общей массой. Вот что произойдёт. А шанс такого исхода, — он помотал головой из стороны в сторону, мысленно прикидывая процентное соотношение, после чего выдал: — пятьдесят на пятьдесят. Что, повторюсь, по большей части зависит от выбранного человека. Он будет тянуть тебя вверх, не давая захлебнуться подсмертной магией. Люцифер сразу определился с тем, кого будет представлять, погружаясь в "Океан осколков". Выбор был более чем банален и, наверное, многие бы в такой ситуации подумали именно об этом человеке. И демон, что удивительно, не стал исключением. Как бы нелепо это не звучало и в каком бы дурном свете это его не выставляло, но это была мама. Вот о ком он подумал. И первое время всё шло очень даже неплохо. Её образ застыл перед глазами, помогая ему парить над бездонной пропастью серой пыли. Минута шла за минутой, однако адреналин шумел в ушах, лишь замедляя движение стрелок, а воспоминания, те мизерные воспоминания, сохранившееся в его памяти, связанные с Лилит, катастрофически быстро иссякали и Люцифер медленно, но верно опускался вниз. Напряжённо хмурясь, стараясь абстрагироваться от внешней среды, он представил тонкие пальцы матери, бегающие в его волосах. Вспомнил шелест страниц, которые она, на секунды освободив руку, переворачивала. А он лежал у неё на коленях, блаженно прикрыв глаза, впитывая, словно губка, рассказы матери. Ему было не важно что конкретно она читает, вряд-ли он сможет вспомнить об этом сейчас. Он улыбался от одного лишь звука её мягкого, такого тёплого, родного голоса, от её нежных касаний. Иногда он открывал глаза, недовольно поглядывая на Лилит, оторвавшую руку от его волос, чтобы перевернуть пергамент книги. Тогда она смеялась и смех её ласкал слух, каким-то необъяснимым теплом растекаясь по всему его телу. Но теперь она мертва. Такая простая, бесспорная истина камнем потянула Люцифера вниз, тонкой иглой впиваясь в мозг одним лёгким движением пробивая тонкий череп у висков. «И жили они долго и счастливо...» Голос Лилит продолжал звучать в его голове, знаменуя о завершении сказки. Люцифер отчаянно схватился за её колени своими детскими ладошками так, будто это каким-то образом могло вновь заставить его взмыть в воздух. И в этот самый момент он, голос, изменился. Стал чуть выше, приобретая какие-то певучие нотки. Он был ему знаком, до боли знаком. И его обладатель раздражающе маячил где-то в его голове, каждый раз умело увиливая от Люци. Чьи-то руки продолжали бегать в его волосах, однако это была не Лилит. Он мог поставить на это собственную жизнь. И всё же эти движения были нежны, они делали это любя. И в тот момент, когда его ноги коснулась тёмная, липкая жижа магии, а перед глазами на мгновение сверкнула туго натянутая серебряная нить, он, резко втянув носом воздух, распахнул глаза и перед ним предстала она. Вики ласково улыбалась, глядя на него сверху вниз, зарываясь пальцами в его тёмные волосы. Что-то в груди вдруг защемило от одного вида этой картины. Сердце, замерев на секунду, отчего-то пустилось вскачь, разгоняя кровь по телу с опасной быстротой. Мысли обезумевшим роем носились в голове, но все они в конечном итоги сводились к одному: Почему она? Он ведь мог подумать о чём угодно, о ком угодно, так почему она? Внезапно чёрная магия, обвившая его ногу почти до колена, отступила, а нить, соединяющая душу с телом, ослабила своё натяжение. Тогда же Уокер, не прекращая улыбаться, чуть приоткрыла губы и её голос, её слова, вырвавшиеся в ту же секунду, застряли в его барабанных перепонках, крутясь на повторе: «Ко-онец...»

***

      Когда серые осколки начали сгущаться, превращаясь в единый вихрь стоило догадаться, что что-то не так. Хотя нет, "что-то не так" было тогда, когда на место человека, который, цитирую: "...должен быть тебе очень дорог" его, видимо, окончательно слетевшим с катушек сознанием была выбрана Вики. Ещё было что-то про прочную ментальную связь, но это Люцифер не запомнил. Сейчас же "что-то не так" переросло в нечто большее, во что-то, скорее напоминающее катастрофу вселенского масштаба. Люци безостановочно озирался, будто бы пытаясь уследить за одной из миллиарда песчинок, наворачивающих сейчас круги вокруг его оголённой, ничем незащищённой души. И эта беспомощность его далеко не радовала. На позвоночник непрестанно давило словно в попытке сломать таки его пополам, в голову будто бы скопом вбивали гвозди, которые без особых проблем проходили в череп, впиваясь в мозг точно нож в перезрелую сливу. Люциферу казалось, что чувствительность его тела резко возросла и теперь малейшее дуновение ветра резало его кожу миллиардами тончайших игл, что уж там говорить торнадо, буквально сотканном из осколков мёртвых душ. Он мог поклясться, что ощущал, как у него растут ногти и как кровь потоками течёт по венам, сливаясь, соединяя всё тело хрупкими сосудами. Протяжный выдох, полный облегчения, сорвался с его губ, когда он ощутил знакомую энергию совсем рядом. И пусть Астра он знал не так хорошо — их бурное общение ограничивалось общими спорами за право брони поля для тренировок и вынужденных рукопожатий "в знак Равенства и мира" после каждого матча — его энергию, особенно находясь в этом безжизненном, высохшем месте, которое так и кричало о своём нежелании их здесь нахождения, Люцифер различить смог. И пусть глаза его ангела не видели (оно и понятно, они ведь фактически в Царстве душ) одно его присутствие почему-то успокоило демона. В это же время вихрь, окруживший Люци, сосредотачивался в одном месте, прямо перед ним, всё уменьшаясь и уменьшаясь в размерах. Ровно до того момента пока мелкие осколки не начали походить на чей-то размытый силуэт, редеющий с каждой секундой. Крыльев у него за спиной не было, а грудная клетка заметно просвечивалась, выдавая крайний недостаток крупиц души. — если вы, отважные незнакомцы, приняли сие нелёгкое решение и навестили меня, то, полагаю, время пришло, — хриплый, почти неслышный голос, который буквально разваливался с каждым произнесённые звуком, эхом разбиваясь о стенки черепа, доходя до мозга. Будь Люцифер сейчас в своём физическом теле он бы сейчас вытянулся по струнке, внутренне напрягая каждую мышцу. — для меня честь разговаривать с вами, господин де Толли, — подал голос Астр, звучащий в голове демона неприятной навязчивой трелью, — однако, боюсь, у нас не так много времени. Моему... — он занялся, подбирая нужное слово, — ...компаньону необходимо задать вам несколько вопросов. Люциферу показалось, что расплывчатое лицо Фредерика слегка повернулось в его сторону, учтиво кивая. — не могу обещать дать вам нужные ответы. Простите, но чистота ваших намерений мне неизвестна. И всё же, я позволю задать вам интересующие вас вопросы. — всего один, если позволите, — собственный учтивый голос несколько смутил демона, но, сделав мысленную пометку подумать об этом позже, он, дождавшись утвердительного жеста со стороны своего собеседника, продолжил, — как остановить Мальбонте? Вопрос прозвучал с остановками на каждом слове, привнося в него бо́льшую важность. Люцифер мог поклясться, что имей господин де Толли оформленное тело он бы устало выдохнул, в то время как Астр в нетерпением прикусил бы губу, слегка подпрыгивая на месте, словно ребёнок. — что ж, — наконец хриплый голос демона нарушил установившуюся тишину, — создавая Мальбонте, мы знали, что рано или поздно он попадёт в недобрые руки, поэтому мы потрудились над созданием того, что чисто теоретически могло бы его остановить. Насколько я знаю в прошлый раз это не сработало и ответственный за деактивацию оказался мёртв. — холодный, арктически холодный узел сжался в животе Люцифера. Он сжал челюсти, стараясь выкинуть непрошено возникший образ матери из головы, — поэтому в этот раз я поведаю вам другой способ. Он не проверялся и опять же, я не могу дать гарантий его действенности. Мы даже не успели толком обсудить его фактическую мощность. — каким-то образом ощутив нарастающую в воздухе нетерпимость, Фредерик завершил вступительную часть, приступая непосредственно к сути, — Этот способ условно называется "Жертвоприношение добровольца". — демон неконтролируемо нахмурился, сухо сглатывая подступивший к горлу ком. — Нетрудно догадаться в чём он заключается. Добровольцем здесь выступает человек, что самостоятельно вступил в сделку с Дьяволом, поддержал, даровал собственную энергию Мальбонте, искренне не желая того. Тот, кто участвовал в этом, но что же время обладал чистыми, противоречащими его политике мотивами. Вот, кто есть доброволец. И, дабы остановить орудие, ему необходимо совершить последнюю, кардинальную жертву. Он должен отдать себя. И снова тишина. Тишина, прерываемая лишь рваными вдохами Люцифера. Или это ему так показалось? — и чем вы так долго занимались? — зло шепнул Ади на ухо Мими и шёпот его разлетелся по помещению негромким эхом. Вики в комнате не было, поэтому шифроваться необходимости не было. Дьяволица нервно сглотнула, настороженно оборачиваясь. Люци непроизвольно напряг слух, вслушиваясь в разговор парочки: — Вики попёрлась прямо в эпицентр, — от её слов что-то внутри демона болезненно сжалось, заставляя его тут же пожалеть о своем чрезмерном любопытстве, — я как только туда попала на меня накинулись какие-то громилы, протаскали по всему лагерю и в конце концов какой-то странный тип привёл меня к ней. Её отсоединяли от здоровой такой капельницы с зелёной мерзкой жижей внутри. Она еле дышала, клянусь. Складывалось ощущение, что её старательно выжимали последний час до моего прихода. А в другом углу валялась Ребекка в ещё худшем состоянии. Я и понять не успела что происходит, как, вручив мне две еле живые туши, меня буквально скинули с острова. А Вики всё бормотала "всё нормально, всё хорошо". Неприятное, очень неприятное осознание острым заточенным колом впилось в голову, а слова Мими продолжали настойчиво бить по ушам, как будто он и с первого раза не понял. Воспалившееся сознание подкидывать ему яркие образы, заставляя демона корчиться и старательно их отгонять. Какой-то непонятный, а оттого ещё более болезненный комок зудел где-то в области солнечного сплетения, а живот предательски воротило. Доброволец — неправильное слово, — подумал он, — вернее будет сказать — самоубийца. Из тревожных мыслей его вырвал сухой голос Фредерика, который он за три минуты общения уже успел возненавидеть: — он должен отдать свои крылья, предать свою жизнь пламени. — на последней фразе Люцифер заметно сжался. Так, будто его резко ударили пол дых. С характерным хрустом, точно хрупкая фарфоровая ваза разбивается о пол, что-то треснуло у него в груди. Маленькие, почти незаметные осколки, током крови распространялись по всему телу, впиваясь в лёгкие, мешая демону дышать. Они пробивали миллион отверстий, через которые внутрь пробивалась алая жидкость, постепенно заполняя собой всё свободное пространство. И Люци казалось, что он задыхается. Кислород, так жадно им вдыхаемый, не доходил до цели. Он застревал, будто бы ударяясь о невидимую преграду, у него в горле, концентрировался, превращался в ком, который всё рос и рос с каждой секундой и вопросом времени оставалось то, когда же тонкая стенка трахеи лопнет, а маленькие пузырьки воздуха попадут в артерию, а дальше — в мозг. Что значит, мать его, предать свою жизнь пламени? Вопрос, так и норовящий соскочить с языка, не мог быть озвучен. Чисто физически не мог. Люцифер стискивал челюсти с такой силой, что вымолвить и слово для него не представлялось возможным. — что вы имеете ввиду? — на секунду демон облегчённо выдохнул, мысленно посылая Шепфа благодарность за существование Астра. — доброволец должен войти на алтарь, что вспыхнет золотым пламенем, поглощая его крылья, пёрышко за пёрышком, поглощая жизнь, и когда ритуал начнётся, ничто уже не будет в силах потушить разгоревшийся огонь. И гореть он будет покуда тело его не почернеет, а душа не переместиться вниз, перерождаясь в виде смертного дитя. Фредерик замолк, медленно переводя взгляд на свою руку. Крупинки безостановочно покидали его тело, что свидетельствовало о небольших запасах времени, отведённых на продолжение сеанса. — это крайняя мера, — голосом судьи, выносящим посмертный вердикт, вымолвил он, вынуждая Люцифера скрипнуть зубами, так, что даже ему показалось, что вот-вот и они сломаются, — чересчур радикальная, настолько, что мы даже не вносили её в псалтырь в надежде на то, что она никогда не будет использована. Нам не нужны смерти и он помогает нам этого избежать. Доброволец будет вознаграждён. Ему будет дарована новая жизнь. И всё же для этого ему придётся многим пожертвовать. Температура крови безостановочно росла, побивая всевозможные рекорды. Казалось она вот-вот покроется крупными пузырями и повалит из ушей, подобно магме из жерла вулкана. И в то же время что-то не позволяло ему дойти до того невидимого пика, дойти до температуры своего кипения и разорвать, расплавить наконец тело своего обладателя. Этим чем-то был огромный, казалось, нескончаемый океан, полный арктических глыб и айсбергов, сталкивающихся друг с другом. И весь этот безудержный танец льда и пламени царапал Люцифера изнутри, покрывал глубокими шрамами органы так, что создавалось впечатление физического, заметного шевеления у него под кожей, натягивающейся, словно струна, от очередного столкновения двух стихий. Льда и пламени. Страха и гнева. Вот только на что он злился? На Вики и всю её хвалёную самоотверженность? На Фредерика, лишь усугубляющего своими словами положением? На отца, что принял сейчас, он был уверен, безумно хохочет, невесть как наблюдая за отчаянными попытками сына хоть раз в жизни, один единственный раз всё исправить? А, может быть, на себя? Ведь ответственность за то, что он сейчас здесь, что Мальбонте возрожден, а мир катиться в тартарары, лежит не на ком-то, а на нём. И это пугало, так чертовски пугало, заставляя его ненавидеть себя и каждый раз глядя в зеркало испытывать отвращение. Он и сам не заметил как начал бояться, бояться опустить взгляд вниз и увидеть на своих руках кровь. Алую, бордовую, местами совсем чёрную, стекающую с пальцев и разбивающуюся о холодный мраморный пол. Люцифер знал, что она там есть, физически ощущал её, ненароком задевая ладонью ткань, оставляя на той красные уродливые подтёки. Куда бы он не пошёл этот кровавый след преследовал его точно тень. И сейчас он как никогда чётко чувствовал всем своим существом, что больше жертв не будет. Не по его вине. Он не позволит. Шумно втянув носом воздух, по крупицам собирая остатки самообладания и втискивая их в вопрос. Столь жалкий, будто бы молящий, но такой необходимый: — какой другой вариант? — процедил он, впериваясь взглядом в силуэт демона. — его нет, — ложь. — вы врёте! — отчего-то чересчур громко вскричал он, — у неё получилось, ценой собственной жизни, но получилось, так что она сделала, скажите же мне! Собственный голос пронёсся в воздухе раньше, чем Люцифер успел обдумать свои слова. Он рефлекторно отпрянул, не сводя взгляд с Фредерика, качающего головой из стороны в сторону и, он уверен, если бы у него были глаза в них плескалось бы разочарование, некое немое неодобрение. — мы не хотим смертей, — эта его привычка говорить о себе в множественном числе начинала неслабо раздражать демона. Он угрожающе пошатнулся, невесомо двигаясь в направлении господина де Толли. — то есть, — начал он и голос почти шёпотом, с каждым словом становясь всё громче и громче, переросшая в гневный крик, — вы ставите мою жизнь выше жизни Непризнанной? Да вы хоть знаете сколько трупов лежит под этим самым Мальбонте? Сколько людей я собственноручно похоронил, дабы включить эти тупую машину? — Астр нахмурился, видимо, не до конца понимая сказанное Люци, а если и понял — услышанное ему явно не нравилось, поэтому он опасливо пятился назад, внимательно вслушиваясь в его речь, — не вы здесь в праве решать кому жить, а кому умереть! Пыльный силуэт не двигался и лишь смотрел в его сторону, не отражая ни единой эмоции, но Люцифер готов был поклясться, что в ответ на его заявление он и бровью не поведёт, подбирая ответ: — но и не ты, — всё верно, — если ты так жаждишь услышать это, мальчик мой — пожалуйста, я расскажу, но не смей, — голос Фредерика тут же стал на октаву ниже, приобретая стальные нотки, — не смей лишать девочку выбора. Это не тот случай, в котором ты можешь самоутвердиться за счёт других. Мне ничего не стоит поведать тебе то, что ты хочешь узнать, но не стоит фокусироваться на желанном, напрочь игнорируя остальные факторы. Голос разума в том числе. Фредерик сделал паузу, искоса подмечая, что почти половина его нынешнего "тела" уже рассыпалась и время упорно поджимает, что не было секретом и для Люци: — вы себя-то слышите? Вы предлагаете нам сжечь нашу подругу, — это слово в отношении Вики он использовал впервые и не сказать, что он был шибко этому рад. Он пошевелил языком во рту, словно пробуя его на вкус. — Я весь во внимании, — сквозь зубы процедил он, старательно игнорируя всё вышесказанное. Господин де Толли безошибочно считал его, что кроме раздражения вызывало в демоне некое уважение или даже восхищение, пока ему неизвестное. — второй способ остановить Мальбонте по сути своей несильно отличается от первого и лишь последствия разняться. Если в первом жертва перерождается, не умирает, — зачем-то он сделал акцент именно на этом слове, — то во втором таких гарантий, как на опыте выяснилось, нет. Изначально для совершения ритуала требовалась лишь кровь. Однако в данном случае её обладатель существует в одном единственном экземпляре, что ещё раз невыгодно выделяет его на фоне первого способа. Это должен быть тот, чья энергия, чья кровь легла в основу орудия, — демон резко втянул носом воздух, напрягаясь. Он знал об этом и всё-таки вслух это звучало ещё более зловеще, чем в его голове. А Фредерик всё продолжал и продолжал говорить, явно неслучайно не замечая подобной реакции, — подобно любому обряду, основанному на крови, у этого ритуала есть своя закономерность. Необходимо сделать один глубокий разрез, идущий параллельно венам, от лучезапястного сочленения до локтевого сустава. После чего должна быть прочтена молитва. Молитва, стоящая в основе любого священного писания. Литургия, известная каждому и чьё истинное предназначение открывается лишь перед единицами. — боюсь, человек, который и решил запустить Мальбонте, вряд-ли захочет собственноручно с ним проститься, — вдруг отозвался Астр и в голосе его уже не было ни намёка на былую веселость. Кажется, до него всё ещё не дошло. — ты прав, мальчик мой, потому и был создан другой способ, — спокойствие его голоса почему-то укачивало, вызывая ощущение раскаченности, — и всё же, — Фредерик вновь стал серьёзнее, возвращаясь к теме разговора, — как только ритуал будет завершён, исходя из нашего плана, после ритуала куб должен потухнуть, однако, как стало известно, наш план здесь не работает, так что последствия в большинстве своём мне не известны. Осмелюсь предположить, что в том случае, если, а вернее когда вместе с кровью в результате кровопускания тело жертвы покинет его душа. Вероятнее всего, она расколется, но это произойдёт не сразу. Наверняка, какие-то осколки уцелеют и продолжат своё существование, однако дорога в Небытие им будет закрыта и они будут бесцельно кружиться пока не превратятся в сверкающий пепел и не опадут на землю вместе с дождём. Тело же, оставшаяся физическая оболочка, думаю, исчезнет. Превратиться в прах, въесться в землю, отравляя. Фредерик умолк. — вам нужно идти, дети мои, — от его силуэта осталась лишь часть шеи и голова, что, казалось, рассыпались в воздухе с удвоенной скоростью. — Надеюсь, вы сделаете правильный выбор и не будете злоупотреблять полученными знаниями, — демон говорил во множественном числе, но было понятно, что сейчас он обращается единолично лишь к Люциферу, — прощайте. Последние крупинки развеялись в воздухе, небольшой вихрь, круживший вокруг демона понемногу успокаивался, опускаясь в "Океан осколков". Люци шумно выдохнул, на секунду прикрывая глаза, сосредотачиваясь, будто бы подготавливая себя к началу чего-то бо́льшего, чего-то грандиозного: — пора возвращаться, — и голос его сквозил уверенностью. Нет, не напускной, не в этот раз. Он принял решение. То самое. Роковое в его жизни. Он не знал к чему оно приведёт, что есть и что будет, но в его правильности он почему-то не сомневался. А надо бы. Он принял решение, решение, что ознаменовало начало конца для Люцифера Денницы — сына Сатаны и прямого наследника престола Преисподней.

До запуска Мальбонте осталось два часа...