про фруктовый парфюм и подвязки на бëдрах

— то есть, он сейчас сидит в твоих тапках у тебя на кухне с фонариком и пьëт чай? — что-то вроде того.       в динамике послышалась многозначительная усмешка, перетекающая в заговорщическое хихиканье. — удивительно, что ещë не в спальне. это было бы в твоëм стиле. — заткнись, я не собираюсь трогать школьника.       атсуму почесал затылок. вероятно, десятиминутное пребывание в туалете уже должно было вызвать какие-то подозрения у шоë, особенно, учитывая то, как громко куроо ржал в трубку по ту сторону провода. мия плохо понимал, как он докатился до такого состояния, что просит помощи в делах любовных. симпатии и увлечения никогда не были для него чем-то, что требует слишком долгих размышлений или принятия ответственных решений: он просто наслаждался обожанием в чужих глазах и пожимал плечами, когда люди уходили, мол, так должно быть. значит, так правильно.       но с шоë вообще ничего не шло правильно.       с мальчишкой пришло слишком много пищи для размышлений, слишком много беспокойства и тревожности. слишком много интереса. атсуму бежал от подобного, как от огня, но в этот раз ноги его не слушались. сердце ему не подчинялось. хината пришел к нему поздно ночью после их свидания, завалился так, будто видел в нëм и его квартире самое безопасное убежище. грело ли это? да. хотел бы тсуму почаще видеть парня в своей квартире? определëнно да. — короче, если хочешь сдвинуть ваши отношения с мëртвой точки, просто поцелуй его. — ЧТО? НЕТ! куроо снова расхихикался. — атсу, ты вообще воспринимаешь его как парня, как мужчину? или тебе просто хочется завести детей в доме? — не говори глупостей.       поджимая губы, мия шумно выдохнул через нос. конечно, он воспринимал хинату как парня. видел в нëм всë, чего не заметили бы друзья или родители. и это веяло чем-то неправильным, когда атсуму так остро проходился взглядом по крепкой шее и спортивным бëдрам, что просто восхитительно смотрелись в нелюбимых хинатой скинни. все эти изгибы были по-настоящему мужественными, действительно соблазнительными вкупе с невысоким ростом, широкой линией плеч и обаятельным личиком. хината не был слишком худым, слишком эфемерным. он был словно создан из молока и лесных орехов. его любимый фруктовый парфюм сбивал всë это сексуальное наваждение, как бы напоминая, что перед ним всë тот же активный ребëнок с восхитительными мечтами и наивным блеском в глазах. и это было сложно. решиться прикоснуться к кому-то настолько далëкому от самого мии казалось фэнтезийным.       вместо сказочных мечт и блеска в радужке у атсуму стояли пустые банки от пива рядом с компьютером, и пах он вовсе не фруктами, а горькой смолой. бросивший университет, зарабатывающий деньги на рисовании гейского порно, этим и являлся человек, так крепко полюбивший хинату.       бусины на кожаном браслете приветливо подсветил экран мобильного телефона, когда атсуму наконец распрощался со своим личным справочником по имени куроо тетсуро.       шоë всë еще был на кухне, но уже заинтересованно рассматривал маленькие магниты на холодильнике. — может, ты попробуешь уснуть? — предложил атсуму. — я уже точно не усну, — ответил младший, оборачиваясь, — а можно посмотреть твои рисунки?       вот и наступает то, чего мужчина боялся больше всего — хината начинает проникать чуть глубже, на менее безопасную территорию. сказать честно, предложение крайне смутило мию, но мальчишка так по-доброму смотрел в его глаза, что разрешение само слетело с губ. — для просмотра таких картинок нужно как минимум достигнуть совершеннолетия, но тебе посчастливилось оказаться в квартире самого талантливого мангаки токио, — самодовольно произнес старший, направляясь в спальню вместе с хинатой, — и он не в силах отказать такой красоте. — ты невыносимый.

🌿🌼🌿🌼🌿

      это оказалось труднее, чем он думал.       нет, дело не в том, что в качестве источников света выступали один только фонарик и пара телефонов, а листы с изображениями были разбросаны по всему пространству комнаты. просто хината был непозволительно близко.       атсуму так и не понял, почему младший так беззастенчиво (или всë же застенчиво? в темноте совсем ничего не видно…) опустился между колен мужчины спиной к его груди и рассматривал рисунки из этого импровизированного укрытия неловких объятий.       сначала шли совсем скромные зарисовки персонажей и раскадровка фреймов манги, за ними — горячие мокрые поцелуи. — это волшебно, — на выдохе шепнул хината, задерживая кисть старшего пальцами, когда тот хотел перейти к следующему рисунку, — мне очень нравится эта страница. — я пытался передать заботу и искренность, хотя, если честно, в тот период я был достаточно далëк от подобного, — признался атсуму, слегка прижимаясь носом к рыжей макушке, — это была завершающая глава первого тома, персонажи полюбили друг друга. — у тебя получилось. — тебя так это тронуло? — да.       мия приблизил фонарик к листу. на изображении его герои обнимались у порога после долгой разлуки: один из них так сильно прижимал второго к себе, что тому пришлось прогнуться назад, а его ноги чуть подкосились; лишь крепкие объятия партнëра позволили ему не упасть. сейчас вся эта композиция осознавалась по-другому. совсем иначе, более живой и настоящей. если при еë создании атсуму уделял внимание только эстетической составляющей, то в этот момент вся еë внутренняя горечь ощущалась на кончиках пальцев. теперь он понял, почему его работы так нравятся людям. людям, которые любят кого-то.       хината впервые за долгое время был настолько тихим и сосредоточенным, почти напряжëнным. мия отложил стопку бумаг в сторону, обхватывая талию шоë пальцами и заставляя того перевернуться к нему лицом. на двухместной кровати вполне хватало места, но они теснились на краю в объятиях друг друга. было в их немногословности и физической близости что-то интимное.       оказавшись перед старшим, хината выключил фонарик на своем телефоне и проделал то же самое с остальными гаджетами. на немой вопрос атсуму ответа он не дал. — помнишь, в аллее ты спрашивал про мою мечту? — конечно, — зачарованно произнëс мия. он не видел, что происходило на лице младшего, поэтому с особой чуткостью пытался уловить его чувства в интонации и движениях. — с детства мне казалось, что я один, что мне необходимо кому-то что-то доказать, чтобы убить одиночество, чтобы меня приняли, — голос дрогнул, — недавно я понял, что мои цели не были моими мечтами. но моей мечтой стал ты.       атсуму боялся вдохнуть воздух в лëгкие; он не шевелился, чтобы не спугнуть эту тихую магию, что повисла где-то в темноте над ними. хината говорил с такой уверенностью, что по позвоночнику бежали мурашки. — ты осчастливил меня так быстро, словно это было задумано. —… я будто знал тебя с детства, — в унисон произнесли парни. — ты тоже это чувствуешь? — задыхаясь, спросил шоë. — я чувствую, что хочу поцеловать тебя прямо сейчас.       мия мог поклясться, что мелкий балбес кивнул ему, забывая, что без света вообще-то ни черта не видно. губы так скоро нашли друг друга, подарили долгожданное дыхание. атсуму дышал вместе с шоë, знакомился своими пальцами с его мягкой кожей на бëдрах, учил его управлять языком по-взрослому, не стесняясь мокрых звуков, что в ночной тишине казались безумными. горячие губы младшего, словно ягоды вишен, лопались от зубов. целоваться с хинатой до крови было очень правильным, хотя сами парни ещë не до конца осознавали это.       металлический привкус на языке мешался с особым молочно-ореховым вкусом мальчишки, запуская в голове мии неизвестные ранее процессы. — а-ах… тсуму…       как же сильно мия желал видеть лицо хинаты, когда тот так тяжело дышал от поцелуев в шею, сжимая предплечья старшего маленькими ладонями. мозг кричал ему, что нужно остановиться, уложить мальчишку на своей кровати, самому лечь на диване в гостиной и уснуть, но сердцу удалось быть громче.       атсуму чувствовал, что он тонет, и ему очень хотелось быть уверенным в том, что хината падает на это дно с ним.       ещë один спонтанный поцелуй в губы, намного более страстный и удушающий, чем первый. крупная ладонь тсуму поднялась к шее хинаты, слегка сжимая еë. он не хотел сделать больно, и хриплый стон, последовавший за этим, показал ему зелëный свет. — хочешь сказать, когда я спросил тебя о мечте, в голове ты представлял иллюстрацию наподобие этой? — шепнул атсуму ему на ушко, усаживая парня на свои бëдра.       в ответ младший смог лишь сдавленно промычать, ладонью пытаясь оградиться от широкой груди напротив, но атсуму не позволил ему отдалиться, лишь сильнее прижимая к себе, сцепляя руки за его спиной в замок. — я влюблëн в тебя, хината. будь ко мне ближе.       младший дëрнулся, зарываясь пальцами в волосы на затылке мии. сегодня ночью исполняются мечты.

🌿🌼🌿🌼🌿

      ночью они правда пытались спать раздельно. хината — в тëплой кровати, атсуму — под запасным одеялом на диване, но спустя несколько минут ледяные маленькие ноги уже утыкались в бëдра мии, а его рука, в свою очередь, сжимала пальцы хинаты. диван плохо подходил для сна, но рядом с большим и сильным атсуму мальчишке было комфортнее, чем где-либо.       на утро они оба поняли, что вообще-то младшему нужно идти на занятия. неловкости не было, парни спокойно приняли душ по очереди, выпили чай и зашли к хинате за вещами. прибывшая после долгой поездки киëко-сан многозначительно улыбнулась и решила по-быстрому ретироваться по своим делам, поняв, что еë помощь здесь навряд ли вообще когда-нибудь понадобится, даже если выбьет пробки. — хочешь, я провожу тебя? — отведëшь меня в школу, ты хотел сказать?       мия вспыхнул, облокачиваясь на стену в прихожей, пока хината завязывал шнурки на своих кроссовках. — ну так? — хочу, конечно, — шоë широко улыбнулся, наконец выпрямляясь и бросаясь в руки атсуму, — скажу одноклассникам, что ты мой папик. — знаешь, если последний том зайдет, я реально смогу быть тебе папиком, — мечтательно заявил мия, — куплю тебе подвязки на бëдра.       получив по лбу, атсуму повесил сумку хинаты себе на плечо и вышел с ним в подъезд. на тумбочке навязчиво звякнул забытый телефон, оповещая о входящем смс. от кого: куроо (не брать) 11/09/20 07:20 атсу, если тебе разбили сердце этой ночью, отправь цифру 6! Я ПЕРЕЖИВАЮ, ЧТО ТЕБЯ ОТШИЛ ШКОЛЬНИК ОМГ АТСУ!!!