Love Me Harder

Лиллиан думала, что лишилась страха. Но воскресным утром после бессонной ночи она поняла, что не только сохранила этот страх внутри себя, но ещё и преумножила его. К нему прибавилось и ощущение пустоты. Это было очень мрачное утро, но она улыбалась Честеру, когда он сидел рядом с ней за завтраком. Никто не мог проглотить ни кусочка. Брэд собрал булочки в пакетик и ушёл. Феникс выпил стакан молока и ушёл вслед за ним. Бобби так и не появился. Эмма размазывала овсянку по тарелке, а Джо складывал цветы-единицы из зубочисток. Парень отвечал на улыбку Лиллиан, но глаза его не улыбались, как обычно. Взгляд его был жёстким и сосредоточенным. Он обдумывал что-то, чем не спешил делиться. Мисс Аллен не хотела торопить, но чувство тревоги сжимало её внутренности, когда взгляды их пересекались. Тревога, которая преследовала её там, за стенами этой больницы, вдруг сумела проскользнуть, забравшись в растрёпанные волосы заспанного Майка, силуэт которого возник ночью в коридоре. Он не вызывал её в свой кабинет, но остановил долгий взгляд на лице девушки, когда выходил из него. Тревога — вот, что он с собой принёс. Внезапно отделение доктора Шиноды уже не кажется безопасным местом. Мэри мертва. Как и её не рождённый ребёнок. Жизнь оборвалась, как тонкий волос на голове блондинки. Что стало причиной такого исхода? Лиллиан не знала ответа на этот вопрос. Она не знала, что делать с закравшейся в сердце обречённостью. Чувство вины, дремавшее до этих пор, проснулось в это воскресное пасмурное утро после чёрной и бессонной ночи. Оно залезало длинными, холодными пальцами в волосы Лиллиан, накручивая их, дёргая за них девушку, заставляя её морщиться от неприятной резкой боли. Перебравший с алкоголем мужчина жался к ограждению, со страхом глядя на оживлённую автостраду под мостом. Он боялся смерти. Он боялся Лиллиан, потому что не мог в тот момент противостоять объятой гневом девушке. Он был слишком пьян и вообще-то совсем неагрессивен. Этот шлепок по заднице был невинным заигрыванием замкнутого человека, которому лишняя порция развязала обычно скованные чувством неполноценности руки. Привычный утренний балаган сменился тягостным ожиданием прогулки. Всем хотелось выбраться на свежий воздух, чтобы хоть ненадолго оказаться вне стен, где всё произошло. Как правило приступы настигали мисс Аллен в утренние часы. Девушка боялась, что, если вернётся в палату после завтрака и останется наедине с собой, это случится снова. Что, если в этот раз она не справится с собой? Как далеко может зайти новый приступ? Лиллиан пошла в общую комнату и села на диван с книжкой Честера. Роман Франца Кафки. Она продолжила читать с того места, где остановился парень. Она читала текст, совершенно не связанный с её жизнью, но почти каждое слово, написанное австрийским новеллистом первой половины двадцатого века, упрекало её в её собственных ошибках. «…боюсь, что кончится плохо. Считают, что ты виновен» «…твоя вина доказана» «Приговор не выносится сразу, но разбирательство постепенно переходит в приговор» «…как начать жить вне процесса…» «Ты недостаточно уважаешь Свод законов» «Ложь возводится в систему» «Да мне в темноте одному не выбраться…» «Суду ничего от тебя не нужно. Суд принимает тебя, когда ты приходишь, и отпускает, когда ты уходишь» Девушка захлопнула книгу и шумно выдохнула… — Ты в порядке?.. — рядом опустился Брэд, худой и бледный, возможно даже больше обычного. — А где Честер?.. — Лиллиан погладила обложку книги. Сейчас ей очень хотелось, почувствовать, как он её держит и не даёт упасть. — Ниже этажом… — пожал плечами парень, — курит… Шинода не разрешает делать это в своём отделении, так что… Брэд посмотрел внимательно на её лицо. Уголок её губ нервно подрагивал. Он догадался, что сейчас девушке угрожает новый приступ. Он помнил, как начинался тот, свидетелем которого он стал прошлым утром. — Позвать миссис Найт? — обеспокоенно поинтересовался он, положив ладонь на её дрожащее плечо. — Мне нужен Честер… — прошептала девушка и зажмурила глаза. Она вцепилась в старую книжку, внутри которой несчастный Йозеф К. ждал исполнения приговора в надежде на помощь запутанной, но удивительно слаженной бюрократической системы. Она так же хваталась за любую возможность себя оправдать, хоть и знала в глубине души, что ничего не получится. Система против неё. В этой системе она виновна. Она убила. Она виновата и должна признать свою вину. Но не признает. Не признает, и это её не спасёт. Признает?.. Это тоже не спасёт её от приговора… Судорога коснулась её ног. Сначала лишь дёрнула и отпустила. Но тут же обхватила лицо девушки ледяными ладонями, и её зубы застучали друг о друга. Лиллиан с силой стиснула их, чтобы не прикусить свой язык. Она сжимала онемевшими пальцами книгу, и судорога завладела всем её телом, кроме рук. — Я сейчас!.. — перепуганный Брэд бросился прочь из комнаты, спотыкаясь. Здесь же была Эмма. Сначала она никак не реагировала, но, когда Лиллиан упала на пол и сжалась в комок, прижав книгу к впалой груди и хрипло вскрикнув, девушка подошла к ней и стала оглядывать её с интересом естествоиспытателя. Она не собиралась помогать или участвовать. Просто смотрела. Мисс Аллен видела её короткие рыжие волосы, объявшие голову, словно языки жгучего пламени. Кислород стремительно покидал её лёгкие. Становилось невозможно дышать. Такое случилось впервые. Раньше эти приступы, влияли лишь на её мозг, заставляя глохнуть от шума тысячи голосов. Но теперь наступила мёртвая тишина. Настолько мёртвая, что девушка даже не слышала звука голоса медсестры, когда она звала её по имени, касаясь тёплой сухой ладонью её щеки… Спустя несколько минут вращающейся перед глазами чёрно-белой реальности Лиллиан обнаружила себя вновь в пустой кафельной комнате. Процедурный кабинет. Абсолютно белый. Белый — цвет скорби. Белый — цвет пустоты. Белый — цвет безвременья. Белый. Вовсе не чёрный… Ведь чёрный — это цвет Космоса, цвет Вселенной. Оттого она и тёмная такая, что в ней много всего сосредоточено. Она бесконечна. Так что чёрный — это цвет вечности. Чёрный — цвет глубины. Чёрный — цвет смерти. — Я не боюсь умирать… — проговорила слабым голосом девушка, когда тёмные глаза доктора Шиноды возникли перед её лицом. Он положил ладонь на её взмокший лоб. В этот раз она не была пристёгнута к креслу жёсткими ремнями. Её голова покоилась на удобной подушке. Она лежала на кушетке, пока Майк вводил ей какой-то препарат в вену из металлического шприца. — Вы не справились… — нахмурился врач. Его тёмно-карие, блестящие глаза были совсем рядом. Его сжатые губы и морщинки возле рта выдавали тревогу, которую он принёс с собой в больницу в эти выходные. — Вам становится хуже… — констатировал доктор, вытаскивая иглу из вены девушки и сгибая её ослабевшую руку в локте. — И что это значит?.. — так же нахмурилась пациентка, чуть приподняв голову, но Майк уложил её обратно опустив ладонь на её плечо. — Это значит, я что-то упускаю… — он сдвинул брови сильнее. — Что-то весьма существенное… — Зато Честеру становится лучше… — улыбнулась Лиллиан. — Я помогла? Шинода метнул на неё быстрый взгляд и отвернулся, продолжая возиться с ампулами. Он готовил для неё капельницу. Было странно, что этим занимается сам доктор, а не медсестра. Девушка чувствовала, что он всерьёз обеспокоен её состоянием. Только ей уже было всё равно. Она нашла своего бумажного человечка и не собиралась его терять… — Вам не стоит видеться неделю или полторы… — вздохнул доктор, вновь пытаясь ввести иглу в вену девушки, но она отдёрнула руку. — Что?.. — поморщилась мисс Аллен. — Ещё вчера вы советовали совсем другое… — Мне нужно удостовериться, что происходит положительное взаимовлияние, — Майк сильной рукой прижал кисть девушки к кушетке, чтобы иметь возможность поставить пациентке капельницу с лекарством. — Для этого необходимо изолировать вас друг от друга на какое-то время… — Но как?.. — выдохнула Лиллиан. — Ты поживёшь у меня… — невозмутимо ответил доктор. — Что?.. — воскликнула девушка. — Это невозможно… — У меня достаточно полномочий, когда речь идёт о моих пациентах… — ему наконец удалось поставить катетер. — Так необходимо, Лиллиан… — Неужели моя страховая кампания платит вам за это? — она в недоумении уставилась на смуглое лицо Шиноды. Он молчал, продолжая настраивать капельницу, добавляя в физраствор какие-то препараты. Беспорядок в волосах доктора свидетельствовал о сумбуре в его голове. Очевидно, что решения им принимались теперь на ходу. Решение забрать пациентку к себе домой — было безумной идеей, пришедшей в уставшую голову, которой приходилось заботиться слишком о многом, чтобы обращать внимание на такую очевидную штуку как здравый смысл. «Ты должна знать, Лиллиан Аллен… Я доверяю тебе…», — вспомнила она слова Честера. Будет ли он доверять ей после того, как узнает, что она неделю провела у Шиноды? — Я не хочу… — замотала она головой. — Мне нужно остаться здесь… с ним… — Нельзя… — Майк облизал пересохшие губы. — Пока нет… — Вы просто издеваетесь над нами!.. — в отчаянии воскликнула девушка, почувствовав, как остро защипало глаза. — Почему вы позволили Мэри умереть?.. Доктор снова окинул лицо Лиллиан стремительным взглядом. — Несчастный случай… — сказав это, он последний раз поправил скорость капельницы и вышел за дверь процедурного кабинета, оставив девушку наедине с её страхом. — Несчастный случай… — хрипло всхлипнула мисс Аллен, вспомнив мужчину на мосту. — Несчастный случай… Это был несчастный случай… Мы все так оправдываемся… Капли падали из бутылочки с физраствором с тем же ритмом, что слёзы из глаз Лиллиан. Сейчас её не сковывали ремни, но она чувствовала себя связанной. Она была связана чувством вины и страха перед раскаянием. Она не хотела находить в своей памяти причины. Она не хотела быть причиной. Она хотела быть где-то над своим телом, где-то вне этого тела, которое хранило тёмные воспоминания. Она хотела вытащить себя и метнуть далеко в серое небо. Какая-то часть её осталась бы в больнице, с Шинодой, она бы жила и делала то, что от неё бы требовали. Но другая часть… Другая часть парила бы в высоте и не чувствовала бы ничего, кроме тёплых лучей солнца. Ведь она бы преодолела это пасмурное небо, поднявшись над облаками. Она бы видела солнце даже тогда, когда другая её часть, оставшаяся на земле, его бы видеть не могла. Она бы видела солнце… Она бы видела солнце… Наше сознание прячет стрессовые моменты в папке с почти стёртым названием «Забытое». Эта папка хранится в сейфе с кодовым замком, пароль от которого никто не знает. Но однажды появляется тот, кто вскрывает чёртов сейф из любопытства и находит пыльную папку. Сначала он листает её страницы бегло. Затем начинает останавливаться на тех, где видит знакомые слова. Затем начинает перечитывать папку от корки до корки, понимая, что «забытое» давно напоминает о себе метастазами. Забытое — не более чем скрываемое. Забытое не звалось бы забытым, если бы о нём не вспоминали. Забытое — всего лишь отложенное до времени. Забытое — это игнорируемая правда.