Love Me Harder

«Я жду тебя…», — после этих слов Лиллиан покинуло ощущение беспокойства. Она глубоко вздохнула, опуская трубку стационарного телефона. Он ей верит. Девушка оглядела комнату, которую для неё в своём просторном, но уютном доме выделила Анна Шинода. Молодая, жизнерадостная и немного кокетливая супруга доктора располагала к себе добрым, проницательным взглядом. Ей не нужно было рассказывать, в чём дело, не нужно было объяснять, что с тобой не так, потому что её это не интересовало. Но здесь отсутствие интереса было не тем, когда человеку просто всё равно. В этом случае, её буквально не волновало о ком заботиться. Если бы Майк притащил домой брошенного котёнка, она приняла бы его так же, как приняла Лиллиан. Ведь не важно, кто бросил котёнка и почему. Важно то, что теперь есть кому о нём позаботиться. Анна приготовила для Лиллиан шёлковую пижаму нежно-розового цвета. По стойкому аромату сладкого парфюма девушка поняла, что эта пижама принадлежала хозяйке. Их размеры совпадали, поэтому переодевшись мисс Аллен почувствовала себя вполне комфортно. Этот парфюм был ей знаком. Один из новых ароматов Lacoste. Пахнет рождественским печеньем. Девушка улыбнулась, приподняв краешек воротника пижамы и поднеся его к носу. Когда Майк привёз Лиллиан в свой дом, он не остался. Теперь она услышала, как хлопнула входная дверь и Анна воскликнула: «Ну, наконец-то!.. Ужин остывает…» «Вернулся…», — вздохнула девушка. Она хотела с ним поговорить. Она собиралась выяснить, почему он забрал её из больницы и для чего им с Честером так необходимо сейчас находиться в разных местах. Это был очень необычный врач с очень странными методами, но иногда он казался адекватным. Как сегодня утром, когда лечил её приступ с помощью лекарств, а не советовал продолжать вырезать чёртовых бумажных человечков… Мисс Аллен осторожно вышла из своей комнаты и начала спускаться по лестнице. Она намеривалась застать Шиноду врасплох. Просто схватить за руку и потребовать объяснений. Она рассчитывала, что добрая Анна встанет на её сторону. Но Лиллиан остановилась на полпути… Она замерла на лестнице, увидев внизу жену доктора, которая беззвучно плакала, сжимая в руках пальто Майка, которое он бросил в прихожей, прежде чем пойти в ванную мыть руки. Девушка не решалась подойти и поинтересоваться, в чём дело. Жизнерадостная женщина с модной стрижкой и большими глазами, способная внушить поддержку и доверие одним только взглядом, казалась теперь маленькой и несчастной девочкой, которая не в состоянии защитить и саму себя. — Анна… — послышался тёплый голос доктора. — Мой отец умер… — всхлипнула она, прижимая к себе пальто мужа, в то время как сам он уже стоял перед ней. Она не спешила искать утешения в его объятиях. — Мне жаль… — тихо проговорил он уставшим голосом. Лиллиан наблюдала за ними, стоя на лестнице. Она затаила дыхание и всматривалась в лицо женщины, которое выглядело совсем не так, как тогда, когда она её встретила. Теперь в её мягких чертах читалась боль, скорбь, отчаяние — всё то, что она так ловко спрятала за своим сочувствием рухнувшей жизни пациентки. — Я думала, что заберу его к Рождеству… — продолжала плакать Анна. — Но сегодня позвонили из больницы… и… и… — Ну, хватит, дорогая… — Шинода потянулся к ней, но женщина отпрянула. — Не трогай!.. — со злостью рявкнула она, и Лиллиан вздрогнула, ощутив в этом возгласе всю боль, которая искала выхода весь этот чёртов день. — Это ты виноват, Майк… Ты не захотел брать на себя ответственность за его жизнь… Ты бы справился с операцией!.. Ты был лучшим на курсе!.. Но тебе нужна психиатрия и больные истерички, которых ты теперь даже таскаешь домой, а меня заставляешь ухаживать за ними, будто я к тебе сиделкой нанималась!.. Это не справедливо, Майк!.. Это не справедливо… — Анна, прости меня… — начал оправдываться Шинода, но был остановлен звонкой пощёчиной. — Всё кончено, Майк… — прошептала она. — Ты сломал даже меня… Пока лечил своих психов, ты не заметил, как твоя жена начала принимать антидепрессанты… Доктор испуганно схватил Анну за руку. — Я не хотела обращаться за помощью к тебе… — продолжала она, не обращая внимания на его беспокойство. — Ты ничего не замечал, а я не хотела тебя тревожить… Я принесла эту жертву и спрятала её во лжи… Но это должно закончиться… — Любимая… — Шинода взял вторую её руку и поднёс обе к горячим, дрожащим губам. — Поздно… — она сокрушённо повесила голову. — Я давно должна была покончить с этим… — Нет… — выдохнул Майк, когда вместо жены обнаружил в своих объятиях своё собственное пальто. Анна принесла уже собранную сумку, набросила на плечи плащ, на голову — платок и, сказав на прощание: «Ужин на столе», поспешно вышла за дверь. Оцепеневший доктор пришёл в себя только тогда, когда рык мотора и визг шин возвестили о том, что она не шутила… Лиллиан села на ступеньки и опустила лицо на ладони. Было больно слушать Анну. Больно смотреть на Майка. Пусть, возможно, это была его вина, но это не имело значения. Сейчас не имело значения, кто из них был прав, а кто — нет. Когда всё рушится, это не важно. Болит везде одинаково. Девушка не знала, что ей делать. Мужчина опустился на пол и откинул голову. Он закрыл глаза и стонал от бессилия, пока бился затылком об стену. Наверное, он уже и забыл, что утром привёз к себе пациентку. — Доктор?.. — осторожно позвала мисс Аллен, спустившись к нему. Ей уже не хотелось говорить о себе или о Честере. Сейчас её волновало только одно: чем она может помочь?.. — Хотите воды?.. Он словно очнулся, ошарашенно взглянув на Лиллиан. Он окинул взглядом её фигуру, узнав шёлковую пижаму своей жены. Майк медленно поднялся на ноги и вздохнул: — Всё в порядке… — он провёл рукой по волосам, словно смахивая произошедшее. — Вы ужинали?.. — Да, спасибо… — пробормотала девушка. — Я буду наверху, если вам что-то понадобится… Шинода сглотнул комок в горле и кивнул, не глядя в лицо пациентки. Появившись на кухне, он проигнорировал красиво сервированный стол. Он лишь заметил откупоренную бутылку вина и схватил её, с жадностью поднеся горлышко к пересохшим губам и сделав несколько торопливых глотков. Он обернулся, чтобы убедиться, что один, и Лиллиан его не видела. Но девушка уже вернулась в свою комнату. Вытерев рот тыльной стороной ладони, Майк поставил бутылку обратно и тяжко вздохнул: — Ты знал, что так будет… — он рухнул на стул. — Ты знал… Анна давно начала готовиться к Хэллоуину и накупила гору тыкв, что лежали в углу кухни. Некоторые из них она уже расписала акриловыми красками. Она всегда очень творчески относилась к праздникам. К любым. Например, в одну из годовщин их свадьбы миссис Шинода устроила торжество во дворе в стиле свадьбы героев книг о Гарри Поттере — Флёр Делакур и Билла Уизли. Были в восторге не только детские писатели, друзья Анны, но и суховатые учёные мужи, которых со своей стороны пригласил доктор. Майк улыбнулся, вспомнив, как развлекал детишек гостей, пародируя Тёмного Лорда. Но затем он вспомнил, как она ушла. Она ушла не в магазин за очередной тыквой, потому что уже испортила несколько, расписав их не так, как задумала. Она ушла насовсем. Улыбка медленно сползла с лица Шиноды, и он снова схватился за бутылку. Работа и наука всегда занимали его больше подобных мелочей. За мелочи отвечала Анна. «Не думай ты об этом, ты занимаешься серьёзным делом», — часто отвечала она на его вопросы о доме или хозяйстве. Всё это было на её хрупких плечах. Всё, что она считала незначительным на самом деле и было важным и серьёзным делом. За все эти годы Майк так и не пришёл туда, куда прокладывал свой путь. Более того, он заблудился. В то время как Анна создала этот замечательный и комфортный мир, в который он имел счастье возвращаться каждый вечер. Она не торопила его с детьми, хотя давно мечтала стать мамой. С поддержкой друзей она написала и издала книгу, которую у него не нашлось до сих пор времени даже прочитать… Они уже очень давно вместе. Познакомились, когда студент-медик Шинода планировал стать кардиохирургом. Прелестная хохотушка Анна Хиллинджер подвернула ногу, когда спускалась по ступенькам студенческого общежития вместе с подругой. Она была так увлечена пересказом какой-то страшно смешной шутки, что не заметила последнюю ступеньку. К счастью, в это самое общежитие направлялся уставший Майк прямо из библиотеки со стопкой тяжёлых книг в руках. Анна упала на него… Доктор до сих пор помнит эту боль, когда её лоб повстречался с его носом, а его затылок — с жёстким асфальтом. Она продолжала смеяться, лёжа на растерянном парне, заваленным книгами по психиатрии. Она смеялась так заразительно, что и Шинода не удержался от глупого хохота. А затем девушка заботливо повела его на МРТ головного мозга… Майк снова усмехнулся, делая глоток из горлышка бутылки. Они очень давно вместе. Настолько давно, что трудно представить себе будущее без Анны. Невозможно вообразить, что больше не будет этих смешных песенок по утрам, доносящихся из туалета. Неужели доктор Шинода больше не наступит на тюбик с краской, спеша на работу? Неужели не поскользнётся на этой самой краске и не услышит её заливистый смех?.. — Не могу поверить… — пробормотал он, качая головой. Он достал из кармана телефон, чтобы написать ей сообщение, и застыл. Что можно написать в этом случае? Привычное «извини, был занят» здесь уже не поможет. Он открыл диалог с женой… «извини, был занят» «извини, был занят» «извини, был занят» И всё. Так он отвечал на пропущенные звонки от неё. Вместо того, чтобы просто перезвонить и поговорить с ней хотя бы две минуты. Сказать о том, как она важна для него. Как важны для него её звонки, её голос, её улыбка. «извини, был занят» Майк убрал телефон обратно в карман. Он не верил, что заслуживает снова услышать её голос или увидеть её глаза. Перестал верить, что имел на это право раньше. Жгучая злость на самого себя закипала в его груди, и он сжал ладонь в кулак. Ударив по столу, Шинода тут же пожалел об этом. Фарфоровая посуда, расставленная Анной, громко звякнула, и вилка упала на пол. Он не хотел бы, чтобы его пациентка знала о его состоянии. Не хотел, но… Он поднялся наверх и несмело постучал в дверь её комнаты. Она сразу открыла: — Да? — беспокойство в синих глазах играло фиолетовыми сполохами. Ещё при первой встрече он обратил внимание на эти необычные глаза. Ещё тогда он увидел в них тот свет, которого давно не встречал в глазах безумных. С тех самых пор, как умерла его наставница. Профессор Кэрол Райс была гением психиатрии. Но в конце жизни она же стала её образцовой пациенткой… — Прости… — проговорил Шинода, протягивая полупустую бутылку Лиллиан. — Прости, что пришлось забрать тебя из больницы… — Вы объясните мне? — с надеждой поинтересовалась девушка. — Я испугался… — признался доктор, подняв на неё влажные глаза. — Ты должна знать, что Мэри не покончила с собой… Её убили… Пациенты моего отделения не защищены обычными законами… Я отстоял право на решение о сохранении репродуктивной функции, но я… не отстоял право на решение о сохранении жизней…