Love Me Harder

— Ребята, вы оказали нам с Честером незаслуженную честь… — улыбалась за обедом Лиллиан, будто не желала своему партнёру по спектаклю смерти буквально сегодня утром. — Доверили главные роли… Беннингтон дёрнул бровью, улыбнувшись краешком губ. «Да, может быть, по утрам она будет хотеть меня убить… — подумал он. — Но ведь потом она просто будет меня хотеть… Вполне себе обычная супружеская пара…» — Когда мы начнём репетировать, Джо?.. — обратился он к своему товарищу, который снова носил меховую шапку-ушанку, чтобы ни у кого не возникло сомнений, кто здесь режиссёр. — Очевидно сразу после тихого часа, — нараспев ответил вместо него Феникс, который уже успел вылепить из хлебного мякиша собаку. — Эмма, ты займёшься костюмами? Какие там у нас персонажи, мистер Хан?.. — У меня нет настроения кривляться перед Шинодой на Хэллоуин… — кисло огрызнулась рыженькая, которая во время обеда не отрывала глаз от своей тарелки с остывшим супом. — Эй!.. — резко отреагировал Брэд, перестав мечтательно созерцать неряшливый, но уютный внешний вид мисс Аллен. — Даже Роберт будет участвовать в постановке… Скажи ей, Бобби!.. — С костюмами я справлюсь… — поспешно помахала рукой Лиллиан. — Миссис Найт вроде говорила, что в больнице есть склад с одеждой… И кстати… откуда она там берётся?.. Секонд-хенд?.. — Типа того… — поморщился Брэд. — Это одежда тех, кто так и не выписался… — О… — девушка поперхнулась и посмотрела на выцветшую футболку, что болталась на ней. — Как мило… Так что за персонажи, Джо?.. Ну, кроме Короля и Королевы Гнилой пещеры?.. Ты будешь сам играть?.. Наивный азиат в меховой шапке-ушанке расплылся в довольной улыбке — ведь ему редко уделяют столько внимания. Сейчас все смотрели на него, всерьёз обсуждали его выдумки и были готовы играть по его правилам. Чёрт, это было приятно. Это была часть его терапии, о которой Майк и не подозревал. Но пациенты тоже не дураки. Сломанным людям вообще свойственно чувство эмпатии. — Король и Королева будут праздновать заход солнца, — взахлёб начал рассказывать Джо. — Они праздновали каждую ночь. Ночь скрывала их уродливые лица, позволяя им обоим воображать будто они двое прекрасных влюблённых. Они будут петь и танцевать… Честер и Лиллиан беззвучно засмеялись, наклонившись друг к другу. — Похоже, им даже воображать ничего не придётся… — прокомментировал Феникс. — Но как сделать эти лица уродливыми?.. — указал на них Брэд и покачал головой. Мистер Хан продолжал: — Но внезапно в Гнилую пещеру войдёт заблудившийся путник, чтобы в ней укрыться от надвигающегося шторма и переночевать. (Путником будешь ты, Бобби.) Он зажжёт факел и разрушит идиллию двух уродов, заставив их вспомнить, кто они есть… — Чёрт, эта стрёмная пьеса гораздо глубже, чем кажется… — нахмурился Брэд, задумчиво почёсывая подбородок. — Этот парень талантлив, — пожал плечами Честер и осушил стакан с яблочным соком. Тем временем талантливый парень: — Король и Королева сильно разозлятся… Они схватят путника и прикуют его тяжёлыми цепями к стене… Они сожгут его пламенем его же факела… Последнее предложение он произнёс подрагивающим голосом. Бобби напряжённо выпрямился. — Мы сделаем всё возможное, чтобы твои мучения скорее закончились, — шёпотом пообещал ему Беннингтон, и они с Аллен снова захихикали, как школьники за последней партой. — Так… — ещё сильнее сдвинул брови Брэд, очевидно всерьёз погружённый в поиски метафизики. — Но Король и Королева успеют заметить, что путник был красив… до того, как они изуродовали его огнём, — вдохновенно продолжал повествовать Джо. — Они решат, что огонь может исправить и их. Если огонь сделал красивое уродливым, может ли он сделать уродливое красивым?.. Брэд откинулся на спинку стула и запустил обе ладони в свои скрученные пряди необузданных волос, вперив широко раскрытые глаза в монотонный потолок. Тут и Честер с Лиллиан притихли. — Они позовут свою свиту из летучих мышей, — говорил режиссёр. — Летучие мыши — это я, Феникс, Эмма и Брэд. Король и Королева прикажут летучим мышам приковать их друг к другу и развести большой костёр. Затем их должны сжечь. Мыши будут водить хоровод вокруг костра, где будут заживо сгорать кричащие от ужаса и боли уроды. Мыши будут петь песню, призывая на помощь Красоту… Мисс Аллен нервно сглотнула и решилась поинтересоваться: — Король и Королева… они… станут красивыми?.. — Они жестоко убили путника, — строго ответил ей Джо. — Разве будет справедливо наградить их красотой? — Нет… — глухо ответила девушка и внезапно стушевалась, вновь ощутив реальность мёртвых стен вокруг персонажа Кафки. Но она совсем другой персонаж. В её истории бессмысленным кажется не приговор, а его отсутствие. — Так, это уж слишком драматично… — поморщился Феникс. — Почему нельзя сделать финал более счастливым?.. Даже у таких уродов, как Король и Королева Гнилой пещеры должна быть надежда на спасение… Вам так не кажется?.. Да, это Хэллоуин, и история должна пугать, но самое страшное здесь — это не монстры, а их печальная судьба… — Спасибо, критик… — вздохнул Честер и улыбнулся мистеру Хану. — Джо, как будет выглядеть финальная сцена?.. Двое обгоревших уродов и летучие мыши, грустно поющие о красоте — это довольно сильно… Но, может быть, есть ещё варианты?.. — Господин режиссёр, если позволите… — нерешительно начала мисс Аллен, облизав губы. — Разве не должны все в итоге понять, что истинная красота скрывается внутри?.. Путник был красив, потому что простил своих убийц… Они же тоже стали красивыми, когда приняли столь страшную смерть, на которую обрекли свою жертву… Желание искупить вину сделало их красивыми… Разве не так, Джо?.. Разве не об этом твоя пьеса, милый?.. Парень задумался, комкая бумажную салфетку. — Слушайте, я думал, это будет весело… — хмуря чёрные брови, протянул не в шутку озадаченный Брэд. — А мне нравится… — энергично и вспыльчиво закивала эмоциональная Эмма. — Мне нравится… Затем она импульсивно бросила вилку, порывисто встала и стремительно покинула столовую. Молча проследив за ней взглядом, все погрузились в собственные мысли, когда она вышла. Заканчивая с салатом, Честер раздумывал над словами мисс Аллен. В них звучало столько боли и отчаяния, будто эта девушка тоже смертельно желала что-то искупить. Но что бы она ни сделала, тяжесть его поступков будет всегда перевешивать. Беннингтон был уверен в этом. Почему-то ему казалось, что именно он мерило всего зла человеческого. «Я такой урод, — думал он, — которого сколько ни сжигай, а красоты не найдёшь…» Если бы его мысли услышала Лиллиан, она бы, конечно, не согласилась с ним. У неё была своя теория на этот счёт. Алиша и тот несчастный незнакомец на мосту стали её жертвами. Костёр, который она затем разожгла внутри себя, всё ещё жарок. Пламя вздымается высоко, разбрасывая сотни разноцветных искр, окружает девушку, обхватывает её, жжёт, но не сжигает. Её красота навсегда останется где-то глубоко в этом огне. Она обречена сознавать своё уродство и каждый день видеть его в отражении языков пламени, в котором пыталась очиститься. А Честер для неё был тем самым прекрасным путником, который простил её за то, что она так долго танцевала с уродливым Королём. И может быть в темноте своей Гнилой пещеры она не видела, насколько этот заблудившийся путник красив, но точно чувствовала это. Она это чувствовала. Скрываясь в своей одноместной палате во время тихого часа, девушка впервые пожалела, что её поселили отдельно ото всех. Она бы сейчас была рада даже обществу грубой Эммы. Не важно. Оставаться наедине с собой всё труднее. Майк с помощью Честера перевернул её чёрно-белый мир. Но как это больно — возвращать в него краски, как это больно… Лиллиан не стала запирать дверь, оставив её открытой почти нараспашку, чтобы слышать тихий шорох шагов Джо, часто спешащего в туалет, чтобы слышать вздохи и покашливания уставшей миссис Найт и тихий звон посуды, убираемой в столовой — чтобы наполнять свою тишину отзвуками чужой жизни. Или её подобием. Честер заметил, что мисс Аллен не заперла свою дверь, и отправился к ней, чтобы уговорить девушку отдохнуть. Он беспокоился, что из-за такого сурового сценария хэллоуинской постановки Лиллиан снова начнёт погружаться в мир своих страхов, и реальность вновь потеряет для неё спасительный смысл. — Лил… Он застал её сидящей на кровати, кусающей губы, едва покачивающейся вперёд-назад. Она старалась себя убаюкать и в то же время, будто боялась забываться сном. Может быть, она опасалась тех образов, которые может воплотить её сознание? — Честер… Девушка подняла на него глаза, и фиолетовый огонь ярко вспыхнул на синей радужке. Дурной знак. Парень, мысленно заранее послав миссис Найт ко всем чертям, смело приблизился к кровати пациентки и сел рядом с ней, прикасаясь к её нервно подрагивающему плечу. — Мы выкарабкаемся… — прошептал Беннингтон, закрыв глаза и прикоснувшись носом к её холодной щеке. — У нас уже получается… Ты видишь? Лиллиан внезапно обхватила ладонями его лицо и заглянула в его глаза. Её синие радужки поглотили фиолетовое пламя серебристо-ртутным светом её слёз. — Что, Лил?.. — нежно спросил Честер, наслаждаясь её прикосновениями — тем, к чему он так слабовольно начал привыкать. — Ты только представь… — мечтательно проговорила она, осветившись каким-то неясным вдохновением. — Ты и я… Девушка рассмеялась и покачала головой, будто озвучивала не свои, а чьи-то чужие, при том ужасно нелепые, мысли. — Только представь… — продолжала она. — Мы могли бы стать настоящей парой… семьёй… ребёнок… дети… большой дом… Рождество… Из её глаз потекли крупные слёзы. — Ведь у кого-то это всё есть… — тихо всхлипывая, шептала мисс Аллен. — А мы обречены лишь лелеять свои шрамы… Сказав это, Лиллиан провела дрожащими пальцами по свежему шву на бледной щеке Честера. Он схватил эти пальцы и прижал к своим тёплым губам.