American trash

      Билли Айлиш завела новую привычку. За несколько недель обучения, она уяснила одну вещь крепко-накрепко: в кинематографе, как и в фотографии, как и в моде важна насмотренность. А потому, молодая певица, используя всего-лишь навсего смартфон, стала снимать всё, что видела. Проходящих мимо людей, ветер, проезжающие машины и Джессику, с которой находилась практически всё время. Поначалу девушка хмурилась.       — Билли, убери камеру, я выгляжу как лесное чудовище!       В тот день Джесс действительно таскалась по лесу, желая выплеснуть накопившийся негатив, вызванный огромным количеством отвратительной информации, путь к которой указал Купер. Она топала ногами по сухим веткам, швырялась желудями по стволам деревьев и делала всё то, что полагается делать дочери известного режиссёра — а именно материлась и курила. Много материлась и много курила. Хантер разрывалась между справедливым желанием позвонить родителям и громко в красках наорать на них, а после снова замыкалась в себе. Вернувшись в общежитие, она наткнулась на возмущённую Айлиш, которая стояла, скрестив руки на груди. Джессика вздохнула: ссориться с Билли ей не хотелось, но и посвящать в подобные тайны… Мало ли как может отреагировать О’Коннелл. И хоть доказательств никаких не было, Джесс не сомневалась, что если причастность её семьи к этому беспределу докажут — она станет изгоем. К одиночеству в обществе она привыкла, но терять Айлиш, к которой она так прикипела за последние дни ей не хотелось, а потому, сейчас она шла, слегка пошатываясь от усталости и от того, что зацепилась за корень и, подвернув ногу, рухнула прямо на сухую землю. Небо со своей бесконечной высоты вглядывалось в неё так пристально, что Хантер хихикала, лёжа на земле, а сейчас эта бесконечная голубизна неба, заключённая в лице Билли, сверлила её так же ехидно и одновременно чисто. Билли же молча достала телефон и навела камеру на Хантер.       — Что ты делаешь? Билли! Убери камеру, я выгляжу как лесное чудовище!       Однако спустя некоторое время, Хантер привыкла к тому, что телефон стал дополнительной частью тела О’Коннелл. Она даже порой заигрывала с гаджетом, который фиксировал любое движение, улыбку, жест Джессики Хантер.       — Не понимаю, как у мамы рука не отваливалась?       Джессика, укутанная в плед, с айпадом в руках непонимающе взглянула на девушку. Та пожала плечами.       — Она тоже вас снимала?       — Ага. Я даже не буду брать в расчёт детские видео. Она снимала нас, когда мы только начали писать музыку, снимала нас в студии, дома, на концертах, в трейлере, на интервью… Везде.       — Твоя мама очень за тебя переживает, — тихо молвила Джесс. — Мало ли… спутаешься с кем попало…       Билли бросила на неё один из пытливых взглядов, по которому вряд ли можно было прочитать что-то, но улыбка сгладила всё.       — Я никогда её особенно не слушалась!       — Ты уже говорила об этом, я помню.       — И что, тебя это не устраивает?       Хантер закусила нижнюю губу и отвела взгляд в сторону. Её устраивало. Абсолютно всё устраивало, но она не знала как действовать дальше. Открыв рот, чтобы ответить, она его тут же захлопнула, потому что в комнату ворвалась взмыленная Барнс.       — Это просто пиздец! — заявила девушка, плюхаясь на кровать рядом с Джессикой. — Кто-то из папсов сфоткал нас с Финном, теперь мой инстаграм взрывается миллионом сообщений, которые пишут мне ваши обезумевшие поклонники, — Лола ткнула пальцем в Билли. Джесс рассмеялась.       — Понимаешь теперь каково это — быть суперзвездой?       Барнс покачала головой, вздыхая.       — Я была не готова, но плевать! Я соскучилась по тебе, мы мало видимся, Джесс! Что ты там смотришь, — она бесцеремонно заглянула в планшет, который Хантер моментально заблокировала, однако девушка успела выхватить взглядом пару довольно жутких слов. — Что это?! Зачем ты изучаешь эту ужасную информацию? — она перевела взгляд на Билли, которая недоуменно пялилась на Хантер. Та вздохнула.       — Ло, — она запустила пальцы в пепельные волосы, — тут такое дело… В общем, — она долго решалась сказать это, — Ник был здесь.       С лица девушки схлынули все краски, а в глазах появилась трогательная забота пополам со страхом. Короткий безмолвный диалог с Айлиш слегка успокоил её, однако шатенка всё ещё была напряжена.       — И… что ему было нужно? И причём тут вот это?! — она ткнула хорошеньким пальчиком в яблочный гаджет.       Хантер вздохнула ещё раз. Сейчас или никогда. Взгляд серых глаз был затравленным, когда она обводила им Билли, что самой Айлиш не понравилось.       — Она разбила ему нос, — с восторгом отозвалась Билли. — Если бы я не подоспела вовремя, она бы его убила, потому что кровищи там было дохера. Правда, он что-то ей сказал, а она не хочет делиться этим со мной. Я знаю это, — она сердито зыркнула на Джесс, — но давить на тебя не собираюсь. Дело твоё.       Барнс восхищённо присвистнула.       — Как всегда, всё самое интересное проходит мимо меня. Так что было дальше?       — Пялился на неё так, словно она была без одежды. Попросил время чтобы поговорить и извиниться, а ещё пизданул ей что-то, отчего она задумчивая все эти дни.       — Боже, блять, Айлиш! — Джесс схватила прядку волос и начала заплетать её, чтобы хоть чем-то занять руки. — Я не знаю, верить ли в это или нет, но Ник дал мне наводку. И судя по тому, что я прочитала по этой наводке — это пиздец. А если учитывать, что всей правды нам тем более никто не откроет, то мне ещё страшнее. Потому что это всё похоже на какой-то дурацкий бесконечный сериал, мистический и беспощадный!       Джессика зло отбросила волосы и соскочила с кровати, потянувшись за сигаретами. Прохладный ветер ворвался в комнату в тот момент, как девушка открыла окно. Лола и Билли переглянулись.       — Не поймёте. Осудите, — грустно произнесла Джесс, сбрасывая пепел кому-то на голову. — Да я и сама бы осудила это, потому что нормальному человеку и в голову не пришло бы… Ник назвал мне фамилию. Фамилию человека, с подачи которого возможно под моих родителей и меня копают. В общем, если это действительно правда, то семья Хантер погрязла в таком дерьме… И вопрос времени, когда именно на меня спустят всех собак, потому что то, что происходило — откровенная херня. Всё намного хуже… — она выбросила сигарету и плотно закрыла окно. — Что вы слышали про адренохром и всю эту чушь?       Барнс снова переглянулась с Билли и опять же непонимающе уставилась на Джессику. Та удовлетворительно кивнула.       — Адренохром — некая разновидность гормона адреналина, только своего рода это испорченный гормон. Искажённый, если хотите, я не знаю как это правильно объяснить, я не химик, не биолог…       — К чему это вообще? — поинтересовалась Лола. Билли метнула на неё злобный взгляд, мол, заткнись. Джессика продолжила свою речь.       — Он формируется в человеческом мозге, в тот момент, когда человек напуган до ужаса, когда его мучают, когда он испытывает боль эмоциональную и физическую… — она поёжилась на этих словах, будто испытывала сейчас что-то похожее.       — Окей, — медленно кивнула О’Коннелл, — это понятно. Что дальше? — Джессика смотрела в одну точку. Ситуация крутилась перед глазами, словно кто-то записал её на плёнку и включил этот жуткий кровавый фильм.       — Гормон, как гласит интернет, обладает неким свойством. Своего рода таблетка от всех болезней, наркотик, укол красоты, дарование славы и богатства, просто философский камень, мать его, — выругалась Хантер. — Вы меня считаете сумасшедшей, да? — Айлиш поджала губы, смотря в пустые глаза Джессики. — Я представляю, как это звучит, я же сама это всё читала и у меня была точно такая же рожа, как у вас сейчас.       На лице Барнс всё ещё отображалось непонимание, но выслушать Джесс было сейчас важнее: она снова вцепилась в волосы и начала накручивать пряди на пальцы, пытаясь успокоиться.       — И судя по всему, наши дорогие селебрити массово сидят на этом потрясающем наркотике, якобы весь Голливуд употребляет эту херню и потому они все такие красивые, счастливые, цветущие и пахнущие.       — Я что-то вообще ничего не пойму, — нахмурилась Лола, — если это гормон, формирующийся в голове, как можно его принять, как его вообще можно извлечь? Или это какая-то разработка учёных? Не могут же они в конце концов…       Джесс горько усмехнулась и потянулась за очередной сигаретой.       — В том-то и дело, милая Лола. В том-то и дело. Добывается он именно из человеческого мозга. На синтезирование могло бы уйти много времени, да и я сомневаюсь, что искусственный гормон обладал бы теми «волшебными свойствами», которыми обладает настоящий. И самое главное, вот с этого и начинается самая жуткая, на мой взгляд, история. Где взять столько людей? Посчитай успешных звёзд, их дохрена, их просто километры, одни Кардашьяны чего стоят, — она выплюнула ненавистную фамилию. Хантер помнила, как одна из сестёр заявилась к ним в дом, устроила сущий (сучий) беспорядок и свалила прочь. Причину она не знала, да и знать не хотела, но матушка потом долго причитала о разбитой антикварной вазе, коих в доме было хоть жопой жуй. — Тем более, принимать гормон надо на постоянной основе, ибо ломка или бог знает что ещё?       — И… В таком случае…       — Ах, да, я не упомянула. Самый «сильный» концентрат этого гормона появляется, в голове ребёнка. Когда он напуган. Не взрослого человека, а ребёнка. Наши с вами гормоны нахуй никому не сдались, они не такие крепкие. Поэтому нужны дети. Много детей. Чтобы унять жажду. Эпштейн… Ник назвал мне его фамилию, я всё никак не могла вспомнить, где я её слышала, а потом вспомнила — этот старикашка, его кстати тоже зовут Джеффри, частенько околачивался у нас дома, они с отцом решали какие-то дела, он мне ещё таскал горы сладостей постоянно… Эпштейн организовал некий остров развлечений, выкупил кусок земли в Карибском море, куда водил сильнейших мира сего. Организовал, своего рода, закрытый Вегас, куда не попасть простому смертному, да и непростому тоже. Я точно знаю, что он поставлял туда несовершеннолетних для того, чтобы они оказывали секс-услуги, потому что его уже судили за это, но, судя по всему, там ещё была и лаборатория по извлечению и внедрению адренохрома клиентам. Вот я сама рассказываю вам и понимаю, как это это по-кретински звучит, но… Я прочитала, что он сколотил своё состояние на том, что возил к себе на этот сраный остров всех: от политиков до актёров, устанавливал скрытые камеры и шантажировал этих извращенцев. По факту, они все были в его руках. Хитрый, сука, Джеффри Эпштейн!       — В таком случае, никто ничего не может сделать, но причём тут ты? — воскликнула Билли. Лола же отрешённо смотрела на Джессику, которая сидела на подоконнике и по-детски болтала ногами.       — Если это правда, и мой папаша к этому причастен… И если под него копают, то… Скорее всего, меня уберут, как только предоставится возможность. Я думаю, что Эпштейн вёл учёт тех, кто побывал на его острове, либо… Если, отец как-то с этим связан, то возможно он в курсе, что да как… Возможно, это и могло бы стать причиной того, что делают со мной… В этом есть некое сходство — я являюсь ребёнком своего отца, хоть мне уже и девятнадцать, но по факту — оно так и есть. Меня запугивают.       В комнате повисло тревожное молчание. Хантер отвернулась к окну, глядя на мирно гуляющих студентов. Смотреть в глаза тех, кто слушал сейчас этот бред было стыдно, так как даже для неё самой это было слишком. Глаза вдруг наполнились предательской влагой. Айлиш поднялась с кровати, подошла ближе к девушке и протянула свою руку, стаскивая её с подоконника. Что можно было сказать в этой ситуации? Глаза Билли, наполненные дикой болью, страхом и переживанием за неё, отрезвили Джесс, которая позволила себе в очередной раз упасть в руки О’Коннелл. Пара глубоких вдохов и она отстраняется от певицы, пересаживаясь на кровать.       — Убийство должно было меня напугать, подарок от Ванессы… Ванесса… Кто-то с этим именем может быть причастен ко всей этой ситуации… Может быть это жертва?       — Джесс, не пойми меня неправильно, но откуда взять столько детей, чтобы… Умертвить их ради такой низкой цели, это же такой грех нужно взять на душу, — пробормотала Лола. — Это в любом случае должно было как-то раскрыться, на широкую публику об этом не говорят.       — На это я тоже нашла ответ, но он неоднозначный, — отозвалась Джессика. — Когда миссис Клинтон баллотировалась в президенты, кто-то взломал её почту и нашёл письма с весьма любопытным содержанием. На первый взгляд, они были совершенно обычными — деловая переписка, но там проскальзывали некие странные фразочки про пиццу, — брови Лолы взлетели.       — Пицца?! Какая нахер пицца? Ты сейчас шутишь или как? Может леди просто обожает пепперони?       На удивление Джессики, Лоле ответила Билли, что прозвучало довольно раздражённо.       — Ты наивна, Барнс! Пиццей называются малолетние проститутки! Это такой сленг, мне рассказывали… Сырная пицца является аббревиатурой детского порно*, это же всем известно, — девушка потрясла длинной гривой волос и приложила пальцы ко рту.       — Билли права, — кивнула Джесс, — в письмах миссис Клинтон было много неоднозначных намёков, по типу «пицца на час», но кто, будучи в своём уме ставит рамки на поедание пиццы? Я могу сожрать её за полчаса или растянуть на два дня, какой в этом смысл? И ещё там было про то, что найден некий носовой платок, связанный с пиццей, — Джесс наморщила лоб, — не помню точную формулировку, но как может быть платок связан с пиццей, по-твоему, а, Барнс? Если только платок не является тоже сленговым выражением! Шифром.       Барнс неверяще схватилась за телефон, чтобы нагуглить определение носового платка и потрясённо взглянула на Джессику.       — «Носовой платок» — является своеобразным кодом, который используют мужчины для раскрытия своих предпочтений в постели. Например, чёрный платок используют садомазохисты, — прошептала девушка. Джесс кивнула.       — Именно так.       — Но причём тут пицца?!       — Барнс, ты хочешь жрать? Чего ты прицепилась к этой пицце, — Джессика хихикнула, хотя тема была довольно серьёзной и необычной. — Пицца при том, что существует некая пиццерия, владелец которой и писал секретарю миссис Клинтон и ей самой вроде лично, про эти самые пиццы, про платки и прочую хуету. Он так же знаком и с Эпштейном, что в какой-то степени может доказать, что он работал на похищении и поставке детей на этот чёртов остров. Тебя не удивляет то, что три этих человека так или иначе связаны?       — Слушай, ну я знакома с тобой и с Айлиш, разве я могу теперь сказать, что я — так же известна, как она и такая же чумовая, как и ты?       — Разве нет? Ты встречаешься с моим братом, к тому же, вспомни, с чего начался сегодняшний разговор.       — Всё равно, я не…       — Да плевать! Заткнитесь обе! — прохрипела Джесс. — Если бы это было неправдой, это бы не повлияло на предвыборную кампанию госпожи Хиллари, но она успешно продула Трампу, который тот ещё жук!       — Ненавижу этого уёбка, — прошипела Айлиш. — Чтоб он сдох!       — Трамп, кстати, тоже знаком с Эпштейном, но, насколько я знаю или хотя бы предполагаю, он не бывал на острове развлечений. Да и политика при нём осталась относительно спокойной от внешнего влияния… Почему ты его так ненавидишь? — тонко поинтересовалась Хантер. Билли сжала кулаки.       — Потому что, он грёбаный расист, если допускает в стране такое! Он допускает убийство людей исключительно по расовой принадлежности!       — Я не буду обсуждать это сейчас, мне ещё не хватало поцапаться с тобой из-за политики, — зло заявила Джессика. — Так или иначе, на выборах победил богатый оранжевый дяденька и мы никак не могли повлиять на это! Но это тоже имеет место быть. Возвращаясь ко всему этому, я осознаю, что я в дерьме. А теперь ещё и вы, потому что вы имели честь подружиться со мной! Но дело не в этом! Детей можно брать откуда угодно, вспомните только ту ситуацию с Таити, когда там был ураган. Многие тогда пропали без вести, а резиденция Эпштейна совсем рядом…       Джессика обессилено упала головой на колени Билли, которая неосознанно погладила красивое лицо Хантер мягкими пальцами, и прикрыла глаза.       — Я не знаю что с этим делать. Никто не знает.       — Почему сразу не рассказала?       Джессика широко распахнула глаза, глядя снизу вверх на Билли и перевела взгляд на Барнс, которая так и сидела с ошарашенным лицом. Потом отвела глаза в сторону.       — Потому что это не то, что обычно может привлекать людей, скорее наоборот. Тянула время. Не хотела оставаться одна.       — С чего ты взяла, что останешься одна? — Лола. Красивая грустная Лола, на чью прекрасную голову свалилось что-то страшное. Джесс оберегала её от кошмаров, но разве возможно уберечь её от самой себя? Взгляд Билли изменился — теперь он был потемневшим и разозлённым, хотя угадывалась и ещё одна непонятная Джессике эмоция.       — Потому что думала, что мы кинем её один на один разбираться с этим дерьмом, да, Хантер? Признавайся, так ты считала? — голос звучал раздражённо и… Внезапно всё встало на место — имя этой эмоции было Обида. Обида на Хантер, которая решила всё за них, не доверяя и замыкаясь в своих чувствах.       — Да, так я и думала. И это было бы правильно с вашей стороны.       — Ты идиотка, — жёстко припечатала Барнс. От неё редко можно было услышать грубость, но сейчас… Джессика невольно улыбнулась — Барнс напоминала ей саму себя в эти моменты. — Нет, ты прикинь, Айлиш, она решила отмазаться подобным образом. Так не пойдёт, Джесс, друзья так не поступают. Мало ли кто что там задумал, мы с тобой до конца. Я-то понятно, но Билли, кажется, уже тоже всё для себя решила, разве не так?       — Так.       И Лола сорвалась с кровати, обнимая двух девушек. Несколько пропущенных от Финна сейчас её не беспокоили, так как в этот момент было что-то больше, чем просто студенческая болтовня. Сейчас зарождалось доверие.       — Я люблю тебя, Хантер, в какое дерьмо ты бы не вляпалась, — тихо сказала Барнс, — это твой талант — влипать куда попало, но ты не одна. Помни об этом.       «Я люблю тебя, Хантер, в какое дерьмо ты бы не вляпалась». Ради таких слов стоило продолжать бороться за… а за что? Но пока Лола горячо обнимала девушку, пока Айлиш невесомо и очень нежно целовала Джессику в висок, ей было за что бороться.       Над Санта-Кларитой сгущались тучи, которые готовы были пролить на городок мощнейший ливень, но даже они не могли перекрыть ярко-оранжевое солнце, пробивавшееся своими сильными лучами и находившее себя в отражении окон домов. После самой тёмной ночи обычно наступает самый светлый день. Джессике было страшно. Очень страшно. Но бояться в одиночку всегда страшнее, чем с кем-то.

***

      — Что ты сказал ей, Ник? — мужская фигура нервно посмотрела на телефон, на котором отображалось «Fame» — звонившая была подписана именно так. Ему уже порядком это надоело. Но девчонка была в курсе многого. Пора кончать и с ней тоже.       — Всё, как мы и договаривались, — тонко ответил парень. — Она в жизни не догадается что происходит, так что не переживай. Хантер вспыльчивая, словно спичка, но так же быстро и перегорает, поэтому ей не хватит задора даже додуматься до того, что и как происходит.       — В таком случае, я буду счастлив.       «Будь ты проклят», — подумал Ник, скрываясь в темноте ночи. Репутация не особо старательного студента на уроках по актёрскому мастерству сыграла на руку — никто ничего не заподозрит. Он снова вспомнил Джессику и причину, по которой он получил в нос и подумал о том, что сломанный нос — слишком маленькая цена за то, что он натворил. Вот бы небо пощадило его и забрало к себе, чтобы он больше не видел подобного ужаса.