Глава 5.
9 сентября 2020 г., 10:21
С того вечера прошло несколько месяцев. Жизнь ребят с тех пор разделилась на «до» и «после».
Они просто влюбились друг в друга и как маленькие дети не знали, что делать с этой любовью. Однако они были счастливы. Тайные встречи, съёмные квартиры, — всё это казалось им таким волнительным и романтичным. Они ходили по краю лезвия, начинали привыкать лгать близким и делали это так мастерски, что даже сами верили в свою ложь.
Конец декабря. Москва уже давно искрилась разноцветными лампочками, новогодними украшениями с изображением деда мороза и снеговиков и ёлок. Каждая улочка была пропитана новогодним настроением. Таким сказочным. Сашка любил Новый год больше всех праздников. Ему нравилось ходить по ЦУМу и выбирать подарки, а потом пить кофе с корицей в каком-нибудь уютном ресторанчике. Если бы его не узнавали на каждом шагу, было бы, конечно, лучше, но он уже к этому привык. В этом году он хотел подарить что-нибудь Юре от себя на память, чтобы он помнил, что это от него, и чтобы это было не так «палевно».
«Всё в силе сегодня?», — Петров отправил сообщение Юре.
Они не виделись уже больше двух недель, и вот наконец-то оба смогли выкроить несчастный день, чтобы побыть вместе. На этот раз Саша снял квартиру в богом забытом Чертаново и решил приготовить Юрке новогодний сюрприз.
«Да. Созвонимся?» — через несколько минут последовал ответ от Юры.
Саша ухмыльнулся. Он знал, что когда тот сильно скучает, обязательно просит позвонить. Если, конечно, есть такая возможность, что, к слову, было большой редкостью.
Петров забрёл в какой-то непонятный район Москвы, плюсом которого был симпатичный, а главное, безлюдный парк с лавочками.
Сашка незамедлительно набрал Юрку по видеосвязи.
— Привет. Ну как ты? — спросил он, как только увидел на экране радостного, но уставшего Юру. — Выглядишь помятым.
— Да иди ты, я в отличие от некоторых работаю, а не разгуливаю. Кстати, что без шапки? Мозги к черепу примёрзнут.
Петров рассмеялся.
— Ну, в отличие от некоторых у меня волосы на голове есть. Так что не примёрзнут.
Юра как-то улыбнулся то ли грустно, то ли устало.
— Я скучаю.
— Я знаю, и я. Как Аня?
— Она уехала с детьми к маме. Хочешь, приезжай сегодня ко мне?
— Нет. Нам придётся снова переться в Чертаново. Для нашей же безопасности. Ну… ты ведь сам знаешь.
— Получается, это последняя наша встреча в этом году?
— Скорее да. Нет. Не знаю. Я не знаю, что будет завтра. Не будем загадывать. Ты же понимаешь, в свободную минуту я хоть на ковре-самолёте к тебе готов прилететь. Да и не в свободную…
— Я понимаю… тогда до вечера?
— До вечера.
Юра сбросил вызов и задумчиво прижал край телефона к подбородку. Воспоминания о Сашке и их совместно проведённом времени были одними из самых тёплых. В тот вечер, когда они впервые поцеловались, Юра сразу ушёл. Без лишних слов, вызвал такси, приехал домой, принял горячий душ и лёг в постель, обняв жену, которая уснула, так и не дождавшись его. Утром, конечно, у них состоялся разговор, но это не сильно волновало его. Он думал о том, что будет дальше. С Сашкой. Так больно щемило в груди, когда он начинал думать об этом. Он давно не был таким окрылённым. Быт с женой совсем затмил всю романтику, которой так не хватало. А в Сашке, казалось, романтики было хоть отбавляй. Вон тот какую схему провернул, чтобы только рядом с ним быть.
Притвориться пьяным, конечно было
перебором и «злоупотреблением своими профессиональными навыками». Но, как говорится, на войне все средства хороши.
На следующее утро Петров отправил Юре смс с просьбой о встрече. «Очень срочно, приезжай ко мне. Нужно поговорить. Сейчас или никогда, Юра».
И он приехал. И это был первый раз, когда он соврал жене, сказав, что едет в студию, обсудить какой-то новый проект или интервью. Благо, был не выходной, и та легко поверила ему.
Через час он уже стоял у порога квартиры Петрова и звонил в дверной звонок.
Юрка волновался, как, наверное, волновался лишь раз в своей жизни — на выпускном экзамене в Щепке.
Петров открыл и пригласил его пройти. Не дав Юрке даже пальто снять, он обнял его, уткнувшись носом в плечо.
«Хорошее начало разговора» — подумалось тогда ему. Тем не менее, он обнял Сашу в ответ. И, казалось, что слова были лишние.
Потом объятие переросло в поцелуй, и вот уже Петров стягивает с Юры пальто, которое летит в сторону, прижимает того к стенке, упирается коленкой в пах, ощущая конкретный стояк. Это заводило Петрова, и он был не намерен останавливаться. А Борисов и не сопротивлялся. Наоборот, он помогал тому расстегнуть ремень и стянуть джинсы.
Сашка не разрывая поцелуя повёл его к себе в комнату и по-хозяйски кинул в кровать.
В глазах обоих было дикое желание друг друга. Они послали всё к чёрту и просто наслаждались совместным времяпровождением. Казалось, им сказали: ребята, это ваш последний день на Земле, завтра случится Армагеддон, делайте всё, что хотите. Вот они и делали. Только после этого Юре было больно садиться на плоские поверхности несколько дней. А так всё было просто отлично.
После охренительного секса они, конечно, обсудили все моменты, касаемые их дальнейших отношений. Одно было определённо ясно, никто из них не хотел прерывать их. А остальное сводилось к тому, чтобы делать всё, чтобы не «палить контору».
После этого у них было ещё много таких встреч, и казалось, что невозможно представить свою жизнь без Сашки. Она казалась ему серой, рутинной. И дело было не только в сексе. Петров был интересным человеком, с которым можно поговорить обо всём. А ещё он знал очень много стихов, а главное, умел их читать. Юрка больше всего любил, когда они выходили на балкон, Сашка кутался в свитер, брал большую кружку горячего чая или шоколада, а он накидывал на себя куртку, в которой обязательно была пачка сигарет. Они молчали, затем Сашка читал какой-то очень грустный стих, от которого наворачивались слёзы на глаза.
Они как-то породнились друг с другом за это короткое время. Всё потому, что были очень похожи. В обоих была маленькая пустота, которую они заполняли друг другом.
Юра вдруг понял, что уже час сидит ворошит воспоминания и улыбается, как дурак. А ведь нужно успеть подготовить новогодний сюрприз и успеть добраться до Чертаново прежде, чем начнёт темнеть.