вторжение в личное пространство

      Карьера Юры Борисова шла в гору, ему предлагали новые проекты, от которых невозможно было отказаться. Намечались съёмки фильма «Калашников», где того уже взяли на главную роль. Да и Сашка тоже не сходил с больших экранов. И тем не менее у них была какая-то двойная жизнь. Борисов разрывался между семьёй и Сашкой, а тот между ним и Иринкой. Она была тоже частью него. Его музой, подругой, партнёршей по съёмкам, с которой они прошли многое.       В глазах других Саша и Юра были очень даже хорошими друзьями и коллегами. Невозможно даже и подумать, что они спят вместе. В этом они держались молодцами. Однако с каждым разом и Саше, и Юре было сложнее придумывать алиби, чтобы встретиться.       Съёмки фильма «Вторжение» уже подходили к концу, и в жизни парней ничего не менялось. Они ещё больше привязывались друг к другу, ценили моменты, проводимые вместе, будь то на съёмочной площадке или наедине.       Всё бы хорошо, если бы не одно но…       Как-то вечером, Юра пришёл домой и застал Аню в уборке дома. Дело обычное конечно, но как-то она основательно стала убираться: выставила коробки со старыми детскими вещами и сломанными игрушками, которые они всё никак не могли выкинуть.       — О, ну наконец-то ты вернулся, дорогой, — Аня подошла и чмокнул его в щёку.       — Поможешь вынести эти коробки, не могу уже смотреть на них.       — Да, конечно, ничего не трогай, я всё уберу, а где девочки?       — Я отвезла их к маме на пару дней. К нам сегодня Саша с Ириной придут, устроим вечер, посидим. Ирина так внезапно позвонила, спросила, нет ли у нас каких-нибудь планов на вечер. Она предложила сходить в ресторан, но я позвали их к нам. Хотела тебе днём сказать, но ты не брал трубку. Юра опешил и, ему показалось, что процент кислорода в комнате резко сократился, и ему нечем было дышать.       — Ты же ведь не против?       Юра был озадачен и удивлён, его выдавали глаза размером с пятирублёвые монеты. Вот это поворот. Петров, его любовник, а так же его девушка, в одном доме с его женой. Все вместе. За одним столом. Чёрт, этот вечер будет не из простых.       — А… а… я? Эм… нет, что ты, очень здорово. Давно мы так ни с кем не сидели.       — Отлично, тогда раздевайся, можешь что-нибудь перехватить, если голодный.       Сегодня приготовлю что-нибудь вкусное. Может, ризотто, как думаешь? У Юры в глазах потемнело.       — Я не голодный… Как хочешь, пойду лучше, коробки выкину.       Он быстро схватил увесистую коробку и метнулся к выходу. По дороге он набрал Сашку, еле удерживая коробку в одной руке, чтобы во второй набирать его номер.       Как только на другом конце провода появились «признаки жизни», он не медлил начать разговор:       — Саш ты знал? Что за дела?       — И тебе привет, Юр. Ну да, тебя разве не радует, что мы скоро увидимся? Только ты это… спокойно, главное не нервничай.       — С чего бы Ирина вдруг захотела увидеться? Я что-то не замечал особой дружбы между ней и Анькой! Если вы как-то ещё играли вместе в театре, но с Ириной?       — Зато мы отлично дружим. Юр, ну ты чего? Ты своей негодующей миной только больше вопросов вызовешь. Давай. Прекращай. И попроще лицо сделай, а то через трубку передаётся твой… негативный настрой. Всё хорошо, малыш.       Борисова ещё больше возмущало спокойствие Петрова. Малыш? Он никогда так его не называл. Чувствовал Юрка что-то неладное. И ему это ой как не нравилось.       Все оставшееся время до прихода Ирины и Саши Юра помогал жене по дому. Он немного нервничал, поскольку чувствовал за собой вину за измену Ане. Однако вида старался не подавать. Петров всё же был прав — чрезмерная нервозность может вызвать подозрение. А этого нельзя было допустить ни в коем случае. В конце концов, он же актёр, чёрт побери! Может воспользоваться своими профессиональными навыками.       И вот настал час икс, когда Саша и Ирина пересекли порог их дома. Петров дружелюбно обнял Аню и вручил ей букет цветов, в то время, как Юра приобнял Ирину, а затем пожал руку, поданную Сашей.       «Ничего необычного, Просто дружеская встреча. Не стоит себя накручивать».       С каждой минутой Юра становился спокойней. Внутренне. Внешне он и так камень. Петров даже мысленно похвалил его за это. «Хоть бы не переиграл».       Они вместе сели за стол, а после первого бокала вина уже бурно обсуждали актерскую деятельность. А им, между прочим, было что обсудить. И Юра вроде бы даже совсем расслабился.       — А где ваши девочки? — спросила Ирина.       — Я отвезла их к родителями, наконец-то отдохнём от них с Юрой! Мы ужасные родители, если так говорим? — засмеялась Аня.       — Ой, нет, ну что ты, быть родителями это ещё одна работа. Причем не самая лёгкая.       Повисла какая-то неловкая трехсекундная пауза. Саша и Юра переглянулись.       — А вы не планируете как-то узаконить отношения? — вдруг спросила Аня, отпив шампанское из бокала.       Ирина перевела взгляд на Сашу. И это, наверное, застало его врасплох.       — Слишком много работы, — ответила она.       — Да, но уверен, что в скором времени мы обязательно поженимся. Если, конечно, Ирина согласится, да дорогая? — Петров обнял её и поцеловал висок.       В душе Юра сжал вилку в руках, стиснул зубы, зажмурил глаза, чтобы не видеть этого. Но только в душе. На самом деле, он улыбнулся и накрыл своей рукой руку жены.       Тем не менее, трудно было не только Юре, но и Саше. Сложно представить какой ценой ему доставалось это непринуждённое спокойствие. Всё здесь напоминало ему о том, что Юра не был его собственностью, как бы грубо это не звучало.       Ядовитый эгоизм, ревность которую он просто не имел права чувствовать, разъедали его изнутри. Он был пойман в капкан, как дикий зверь и метался от боли, но не мог убежать. В комнате были расставлены совместные фотографии с Аней: семейные, свадебные, с детьми, с родителями. Казалось, они были идеальной, образцовой семьёй. Невозможно представить, что чем-то можно было разрушить эту идиллию. А вон чёрно-белая фотография Юрки с малышкой на руках. Мило. Ему идёт быть отцом.       — Вы извините, — вдруг Юра встал из-за стола, доставая из кармана рубашки мятую пачку сигарет, — я, пожалуй отлучусь ненадолго.       — Я с тобой, Юр, — Ирина кивнула, забрала клатч и последовала за ним на балкон.       — Куряги, — бросил им в след Петров.       Когда они ушли, Аня тяжело выдохнула и как-то заметно погрустнела.       — Красивые фотографии, у вас… — произнёс Саша, чтобы как-то разбавить тишину. Аня оглянулась. Она и не замечала, что у них в доме действительно было много семейных фотографий. Однако выражение Ани не изменилось. Она стала перебирать в руках салфетку.       — Саш, вы вроде как с Юрой хорошо общаетесь, — начала она.       — Так… да, разумеется, — подтвердил он.       — Я понимаю, мы не настолько с тобой близки, чтобы разговаривать об этом, и ты не подумай, что я не доверяю своему мужу. Но ты не замечал… может быть, у него есть другая? Тут Петрова как обухом топора по голове стукнули. У него даже в глазах помутнело от такого заявления. Даже если бы у него была другая, то в качестве мужской солидарности он бы никогда об этом ей не сказал. Да и встревать в чужие семейные разборки он бы не стал. Ничего не проходит бесследно, и последствия всегда находят своё отражение в чём-то. Кажется, Аня начала что-то подозревать.       — А с чего ты взяла? У тебя есть основания подозревать его в измене?       — Да, это началось после нового года. Я заметила, чтобы ответить на некоторые звонки он уходит в другую комнату, или сбрасывает, потом уходит в другую комнату и перезванивает. Причем на все звонки по работе он отвечает при мне. И знаешь, неделю назад он сказал, что ушел на репетицию в театре, но… когда я позвонила туда, чтобы узнать остались ли билеты на закрытый показ для знакомой, то удивилась, что театр был закрыт на монтировочные работы. На несколько дней. И никакой репетиции в ближайшие два дня не намечалось.       «Чёрт, Юра, дурак! Хоть бы проверял алиби своё, кретин!». Конечно, Петров злился на такую непростительную оплошность Борисова, которая может стоить им очень дорого.       — Знаешь, что публичным людям очень тяжело удержать свою личную жизнь в тайне. Всем как-то сразу становится известно, кто с кем спит, кто кому изменяет. Наверное, сама не раз читала о таком. Думаю, что вся информация пулей оказалась бы где-нибудь в Интернете, будь он с другой. Мало дел что ли у актёров, как жёнам изменять?       Саша хоть как-то пытался успокоить Аню, которую неизвестно, что сдерживало от того, чтобы не разрыдаться.       — Может быть ты и прав. Саш, если узнаю, что он мне изменяет, не прощу, заберу детей и уеду к родителям, буду считать, что он умер для меня.       Петров нервно сглотнул слюну. На кону была целая жизнь Юрки, всё, что он возводил в ранг архиважных вещей, могло разрушиться в одночасье и сделать его глубоко несчастным.       — Не накручивай себя, ты же знаешь, что он как тебя любит, так никого не любит. По глазам же его видно. Аня улыбнулась.       — Спасибо, Саш. Я так хорошо, что ты меня поддерживаешь.       Петров так паршиво себя ещё никогда не чувствовал. Теперь он уже не был в открытом космосе потерянным космонавтом, он был лжецом, погрязшем в болоте. Его засасывала трясина, а он ещё и Юрку за рукав держал.       В то же время не менее драматичный разговор состоялся у Ирины и Юры. Как только он прикурил сигарету и поднёс огонёк девушке, она взглянула на него надменным взглядом и спросила:       — Ну и давно это у вас?       Бесцеремонно. Прямо в лоб. С разбега.       Юре вдруг показалось, что сердце настолько сильно билось о грудную клетку, что вот-вот разлетится в щепки.       — С чего ты… вообще… Как?       — Юр, не надо. Хоть кто-нибудь в этом доме из мужчин скажет, наконец, правду? Давно ты спишь с Петровым?       — Полгода. — признался он. — Ты расскажешь Ане?       — Вот ты чего больше всего боишься? А когда на два стула садишься не страшно тебе становиться? В детстве Драгунского не читал? «Тайное всегда становится явным». Советую, может, тогда поймёшь что-то.       — Как ты узнала?       — Петров хороший актёр, но меня сложно обмануть. — Ирина пафосно сделала очередную затяжку и выдохнула дым. — Да ладно, просто прочитала твои смс, которые он не успел удалить.       Юра выкурил сигарету в несколько затяжек и достал вторую. Одной недостаточно, чтобы хоть немного успокоиться. А помогут ли в таком случае сигареты вообще?       — Ты поэтому заявилась сюда? Чтобы рассказать всё?       — Да больно мне это нужно, Юрка. Вроде взрослый, а ничего в этой жизни не понимаешь. Золотая у тебя Анька, и дети чудо. А Петров? Сегодня ты, завтра другая, послезавтра вообще к бывшей вернётся. Женится в лет 40, а, может, и позже. А ты останешься один, и не увидишь, как дети твои вырастут. Я здесь не потому, чтобы развести вас с женой. Я тебе глаза на него открыть хочу. Ты всего лишь этап в его весёлой и беззаботной жизни, как я, как и сотни других которые будут. Никогда за него не выйду, надоело его задницу прикрывать. А ты думай, конечно, оно того стоит или нет.       Ирина выкинула окурок в окно и подождала Юру, чтобы вместе вернуться за стол. Да, предчувствие его никогда не подводило. Он ведь знал, что не к добру эта встреча. Вот и пожалуйста.       Остальная часть вечера прошла как нельзя гладко. Как будто ничего не произошло. Как будто всё так и должно быть.       Всё за одним столом собрались четыре актёра, и каждый из них хотел, чтобы уже поскорее закончился этот фильм, под названием «сегодняшний вечер».