Пока, Кай!

Тимоти Кевин Роузваль появился в жизни Кая три года назад. Молоденький глупый омежка, выросший, как парниковый цветочек в своей богатенькой семейке. Он был идеальной партией для молодого бизнесмена Энгеля. Слияние двух компаний благодаря фиктивному браку — меньшее из зол, которое мог себе позволить уже вдоволь нагулявшийся Кай. Да и Тим оказался красивым до чертиков, пусть и не истинная пара, но вкусно пахнущий, юный и неожиданно безотказный. Вот только вскоре после свадьбы выяснилось, что они двое абсолютно друг другу не подходят. Кая начало бесить в своем юном супруге буквально все. Жеманная манера речи, слишком сладкие духи, тяга таскаться по клубам с такими же беспечными созданиями, как и он. Никакого интереса к общему бизнесу, заброшенная учеба, вздорный нрав. Очень скоро Каю расхотелось появляться дома, поплелась череда измен, Тимоти принялся пилить мужа, отталкивая от себя ещё больше, не оставляя шансов на примирение. Дело закономерно шло к разводу, крайне убыточному для альфы, подписавшему Брачный Договор сроком на шесть лет. И не имело значения, кто из сторон подаст на развод, Кай так и так терял половину имущества. И пару недель назад надоевший до черта мальчишка сбежал. Отыскался в злачном месте, едва отошедший от наркоза. Встряхнутый за грудки докторишка пролепетал про аборт, а Каю только и оставалось, что бессильно рычать от злости. Ребенок бы изменил все. Альфа сумел бы отстоять свои права в суде, забрать малыша и растить его, тем самым обретая наследника и не лишаясь денег, ведь так или иначе, член семьи Роузваль проживал бы с ним. Но проклятый омега, этот самодур, тайно сделал аборт. А потом бросил в лицо насмешливые гадкие слова, растирая по щекам злые слезы и остатки макияжа: — Это все равно был не твой ребенок, урод. И у Кая сорвало крышу. Он дернулся к омеге, схватил за шею, намереваясь кинуть на кровать, вцепился в него со всей накопившейся яростью, а тот вдруг вздрогнул и затих, без дыхания заваливаясь на постель. А Кая парализовало от страха. Он смотрел на бледное спокойное лицо, не решаясь подойти к мужу. Дрожащими пальцами набрал номер подъезжающего к дому сводного брата. Берт оказался рядом через пять минут, с ужасом касаясь тонкого запястья Тима, прикладывая палец к его точеному носику. И тут же заливаясь слезами, от чего в груди мужчины что-то сжалось и тут же навсегда исчезло. Он стал убийцей. Придушил собственного мужа, нелюбимого и вздорного, нечистого и убившего ребенка в утробе, но прожившего с ним три года бок о бок. Он убил человека и весь мир схлопнулся, заставляя бездумно бормотать что-то про выходы и пути отступлений. А потом Тим вдруг ожил. Хрипло пробормотал что-то про статью и выдал… шутку! Только серые глаза, холодные, как льдинки, посмотрели на альфу не с ненавистью, а со спокойным вежливым любопытством. И он почувствовал себя самым последним уродом на Земле, с колотящимся сердцем сбегая из комнаты, чтобы через пару минут заливать жуткую пустоту в душе коллекционным виски. В следующий раз он увидел Тима за завтраком. Тот на его памяти ни разу не просыпался раньше полудня, а тут пришел, налил себе ненавистный кофе, даже не подумав добавить сахар, и принялся тонко и язвительно доводить Кая до белого каления. Вот только мужчина понимал, что злится не из-за метких насмешливых слов, а из-за того, что знал, что они заслужены. Правда, желание Тима получить образование его напрягло. Тот тут же поставил условие, что это будет его Университет, а омежка легко согласился, неожиданно крепко пожимая альфе ладонь. «Возможно, где-то там учится или работает его любовник?» — сгорал от любопытства Кай, не понимая, что ещё могло потянуть ленивого богатенького мальчишку в учебное заведение. И внезапно понял, что ревнует. Потеряв его дважды за месяц, он четко осознал, что не хочет повторения. А ещё ему была непонятна странная реакция на прикосновения к прохладной крепкой ладошке. Никогда раньше он не испытывал такого желания от одного касания, ни с другими омегами, ни с самим Тимом. Поэтому он поспешил покувыркаться в постели гостевой спальни с миленькими поваренком-блондином, которого уже давно имел в удобные моменты, щедро отсыпая за это денег. И Тим об этом прекрасно знал, он был глуп, как пробка, но не настолько. И пусть пилил Кая, ел поедом, но не перечил. Только некрасиво кривил губы, когда тот приходил в постель с запахом чужого омеги на коже. Но что-то явно изменилось. Замерев на пороге столовой, он жадно смотрел на своего мужа, отмечая новый уютный наряд, простой и домашний, взбитые кудри подстриженных волос, открывающих вид на маленькие розовые ушки. Он посадил вытраханного его мужем омежку рядом с собой, вполне спокойно с ним разговаривая, а не брезгливо игнорируя и гоняя за каждую мелочь. Блондинчик тихо спросил у Тима про беременность. Кай заметил, как напряглась тонкая спинка его омеги, но тот только покачал головой. А потом подавился, стоило альфе подать голос. У Тима действительно изменился запах. Ещё утром это было не так ощутимо, но к вечеру мужчина чувствовал уже отчетливо — тонкий прохладный запах, свежий и легкий, от которого дико хотелось зарыться омеге в волосы и просто дышать им. «Новый парфюм? Ты слишком легко согласился, малыш, я уже заметил, какой ты язвительный и гордый.» И тут новая трепетная мысль, противоречивая, но желанная: вдруг правда беременный? Но вдруг не от меня? И не ревность ли это, то, что Райли получает отпуск? Откуда тяга готовить? Кай прекрасно помнил, как в первые дни замужества, пытаясь угодить, мальчишка брезгливо и неумело орудовал ножом, оставляя за собой горы немытой посуды и впустую переведенных продуктов. Запал быстро кончился и через пару недель в штате появился этот мальчишка-поваренок. А теперь Кай сидел и в полной прострации смотрел на то, как Тим проворно намывает посуду. Жуткие ногти цвета крови тоже исчезли, а омежка даже не стал надевать перчатки, не брезгуя лезть рукой в жирную сковородку. — Как много ты обо мне знаешь? «Ничерта, вероятно» — тускло подумал мужчина и в самом деле удивился, узнав про любимые и нелюбимые вещи своего мужа. Виду он не подал, но не удержался от вопроса про любимый цвет. Почему синий, Тимоти? Ему действительно было интересно. Впервые за три года совместной жизни ему было интересно с мужем. Кай не удержался, выйдя в коридор следом за Тимом. Тот явно пообещал присылать Райли деньги. Когда омега бросился к его мужу с объятиями, мужчина едва сдержался, чтобы собственнически не сгрести парня в свои руки и не отлепить блондинчика от своего Тима. «Откуда столько нежности? Вина за вчерашнее?» — недоумевал он, глядя на очень задумчивое и довольно несчастное лицо проводившего Райли мужа. Кай поплелся за Тимом наверх, как телок на привязи. Что-то незримо связывало их с каждой минутой под одной крышей, омежка явно почувствовал, когда мужчина оказался рядом, а тот почувствовал, что почувствовал он. Мелькнула глупая мысль про истинность. Быть такого, конечно, не могло, но изменившийся запах парня был слишком приятным, слишком нужным, невольно делая нужнее и бестолкового омежку. Тот, кстати, без сожаления избавлялся от некогда любимых вульгарных шмоток, а без тонны привычного макияжа выглядел совсем молоденьким и невинным, в своей мягкой уютной рубашке, застегнутой под горло. Ответ был один — у него под сердцем рос ребенок. И, вероятно, ребенок Кая, раз для него запах стал таким приятным. Но тест показал одну полоску. И все очарование Тимом в один миг сошло на нет. От омежки каким-то образом несло кем-то чужим. Он бросил злое «шлюха», захлопывая за собой дверь. И тут же шкодливо заглянул в замочную скважину, присев на корточки. Вопреки ожиданиям, Тимоти не скрючился на постели, рыдая от горя и нанесенного ему оскорбления. Он задумчиво постоял на месте, покусывая губу, потом достал из кармана джинсов телефон, сфоткал тест в руке и кому-то отправил. «Наверное, радует своего любовника» — горько подумал Кай. Ещё пару недель назад, узнав о другом альфе, он почти не злился. Тим его не волновал, да и глядишь, трахаясь на стороне, мог стать немного покладистее. Но именно сейчас все нутро мужчины вопило от негодования. И объяснить он это пока не мог. Омежка тем временем сел за стол и прижал к уху телефон, роясь в ящике в поиске листа бумаги. — Алло? — позвал он. Голоса отвечавшего Кай не слышал, но все равно злился. — Слушай, ты не мог бы записать меня к врачу? Альфа замер, невольно хмурясь. Но при следующих словах выдохнул с облегчением. — Нет, Берт, я не собираюсь красоваться своими синяками, я по поводу запаха. Вроде ни с кем не ебусь на стороне, а он все равно меняется. Ой, я прям вижу, как ты поморщился, ха! Кай тоже невольно представил, как Берт сводит точеные бровки при слове «ебусь». Но беда была в том, что Тим, прежний Тим, ещё бы и закатил глаза, и уж тем более не стал бы произносить такое вслух. — Нет, я не беременный, только что сделал тест и фотку тебе скинул. В интернете почти ничего нет об этом, только что-то там про гормоны, но это явно не моя тема. Берт что-то отвечал, а Кай всерьез задумался. Во-первых, о том, почему тихо презирающие друг друга муж и сводный брат вдруг общаются, а во-вторых, не врет ли Тим, говоря, что не изменяет. — Послушай, — настаивал омега. — Вчера мой запах был прежний, а сегодня стал другим, не так ли? Что, думаешь к нам в дом забрался бабайка и оприходовал меня во сне, покусав для приличия в болящую шею? Вот и я об этом. Звони врачу, пока твой братец не запер меня тут навсегда. Кай поднялся, разминая чуть затекшие ноги, и в крайней степени задумчивости тихо пошел прочь. Завтра он должен был вернуться к прежнему ритму работы, но теперь в привычный распорядок должен был вписываться так заинтересовавший его муж. Пожалуй, альфа выделит ему время. И, пожалуй, то, которое до сегодняшнего дня тратил на своих одноразовых любовников.

***

Тимоха, пыхтя, оттащил мешки с барахлом прежнего владельца этого тела вниз, к входной двери, и с удовлетворением осмотрел дело рук своих. Комната стала будто бы в два раза свободнее, шторы он хотел было содрать, но прикинув, что каждое утро будет просыпаться от ласковых выжигающих глаза солнечных лучей, просто засунул их в помпезные медные кольца по бокам от окна. Вид, кстати, открывался умиротворяющий. Никакой парковки перед ВУЗом, как в общаге, никакой стройки, как в новой квартире. Вместо этого красивый ухоженный садик, а за ним лес. Тимофей решил непременно сходить туда погулять, но не сейчас. В вещах Тима он нашел ноутбук. С презрением отодрал от него цветастые наклейки, включил и провел «инвентаризацию». Ноут или был совсем новый, или использовался только для лазанья в сети, но теперь он стал очень полезен для решившего заняться учебой парня. Он прочитал в интернете ещё много разной информации, которая заинтересовала его в течении дня, выяснил, например, что омег в этом мире не ущемляют, только в некоторых восточных странах с дикой культурой. Впрочем, этого долго и упорно добивались многие столетия, поскольку с древних времен повелось, что омега — безмозглое создание, пригодное для ублажения альфы и рождения детишек. Благо что сейчас от «альфриархата» почти ничего не осталось, но песенка, впрочем, была довольно знакомая. Прочитал он и про Институт Ристоля. Нашел примеры вступительных экзаменов прошлых лет и с облегчением выдохнул — он правильно отвечал на восемь вопросов из десяти, ориентируясь на свои широкие познания в российской юриспруденции. Все-таки законы вещь довольно универсальная, а мелкие индивидуальные дополнения этой страны выучить было не так уж и сложно. Время близилось к ужину. Берт перезвонил через час и сказал, что договорился насчет врача на завтра, к десяти часам. Порыскав по телефону, Тим нашел контакт под кодовым «охранник бета страшненький», переименовал на «Бейн» и набрал номер, договорившись по поводу машины. Телохранитель если и удивился, то никак этого не показал, впрочем, Тимоха не сомневался, что тот прямо сейчас перезванивает его муженьку, чтобы уточнить разрешение на выезд. Вспомнив отправленного в отпуск Райли, парень перечислил на его счет три тысячи йоро и пошел рыться в холодильнике. Продуктов было много, все в основном знакомые, но из любопытства Тимофей захотел на днях побывать ещё и в местном продуктовом. Он вытащил на стол яйца, муку, томатную пасту, фарш, овощи и ещё несколько ингредиентов, и принялся ваять когда-то уже опробованную им лазанью. В интернете конкретно такого блюда он не нашел, но пропорции были похожи на те же, что и в рецепте «слоеного мясного пирога с тонким тестом и двумя соусами». Кай за все время готовки не появился, к счастью, или же нет. Все-таки Тиму принципиально хотелось блеснуть своим кулинарным талантом перед этим тупоголовым самцом. Но на запах лазаньи тот все же пришел, с подозрением оглядывая противень и его содержимое. — Что это? — настороженно спросил он. — Одно из моих любимых блюд, — чуть ли не капая слюнкой, отозвался Тимоха, с коротким шипением пытаясь порезать горячую сырную корку. — Дай сюда, — буркнул альфа, отбирая нож, а Тим, пожав плечами, подал ему тарелки. Было немного приятно, что кто-то делал тяжелую работу за него, и не так уж сильно било по мужскому самолюбию. Воистину, человек быстро привыкает к хорошему. Тимоха за одной из дверок кухни нашел небольшую винную коллекцию. К лазанье он выбрал бутылку красного сухого, посмотрев на карте, что страна производства была примерно там же, где и омываемая семью морями страна земных макаронщиков. И правда, вино оказалось отличное, он проворно вскрыл бутылку под неодобрительным взглядом мужа, понюхал пробку и остался доволен выбором, разливая красную жидкость по бокалам. — Приятного аппетита, — вскоре пожелал он, берясь за приборы. Кай сел напротив, о чем-то ожесточенно размышляя. Он обвел глазами чистую кухню, которую Тим привел в порядок, пока лазанья запекалась, потом заглянул в тарелку, в которой тянулась сыром и источала потрясающий аромат вполне симпатичная пища. Затем посмотрел на самого Тима, аппетитно уплетающего еду, и со вздохом все же взялся за вилку. — Это… Это действительно вкусно, — выдавил он наконец, пока Тимоха, покачивая в пальцах бокал с вином, с толикой ехидства смотрел на мужа. — Спасибо, — хмыкнул он. — Это все секретный ингредиент. И невзначай так кивнул в сторону раковины, где стояла на видном месте ярко-красная баночка с какой-то химией. Кай бросил туда быстрый взгляд и нервно сглотнул, запивая лазанью вином. — Давно мы не ужинали вместе, — вдруг тихо сказал он. Синие глаза шарили по лицу Тима, пытаясь отыскать что-то. Страх? Презрение? Влюбленность? Тимоха смотрел с безразличием и не то чтобы ему приходилось для этого сильно стараться. По большому счету, этот человек был ему абсолютно чужим, ещё и предоставлял угрозу. Тимофею ничего не мешало собрать вещи и уйти на все четыре, или, например, к родителям. И он ничего не терял при разводе, что узнал, тщательно изучив копию брачного контракта. «Интересно, что держало Тимоти рядом с этим психом? Красивые глазки? Секс?» Тимоха поморщился. Беда была в том, что за всю свою жизнь он ни разу не был снизу. У него случался секс с мужчинами, но всегда он занимал роль актива, ведя себя с парнями примерно так же, как и с девушками. А сейчас, оказавшись в теле омеги, он был просто обречен однажды раздвинуть ноги. Наверняка близилось дикое явление под названием «течка», когда, судя по статьям, омежкам напрочь сносило крышу. Как и всем окружающим альфам, которые оказывались под воздействием этого биологического оружия массового поражения. И вот сейчас он снова задался вопросом — что его в таком случае тут держит? И снова ответ не нашелся. Видимо, какая-то тонкая натура Тима, все ещё проживающая в нем, тянулась к этому мужлану. Неужели мальчик любил своего мужа? — О чем ты думаешь? — вторгся в его мысли Кай. Тимоха вздрогнул. — О том, что приготовить завтра, — вяло огрызнулся он. Вино, сытная еда и целый день новых впечатлений, все это навевало сонливость и Тим потешно, как котенок, зевнул. Его только удивляло поразительное хладнокровие, с которым он воспринимал окружающую действительность. Все это напоминало фильм, за которым Тимофей наблюдал со стороны, не отождествляя себя с главным героем. Такая защитная реакция была ему знакома, но грозилась однажды закончиться нервным срывом. — Ты устал, — неожиданно мягко сказал Кай. — Иди, ложись спать, я сам уберу со стола. Тимоха хотел было воспротивиться из чистого упрямства, но только снова зевнул, вставая. Муженек тоже поднялся, подходя ближе. — Спасибо за ужин, — с томительной хрипотцой сказал Кай, снова кончиками пальцев приподнимая лицо Тима. — Странно, что ты ещё жив, учитывая убойную дозу моющего средства, но… «Я даже рад» застряло где-то в глотке, когда неожиданно улыбнувшийся альфа вдруг наклонился и мягко коснулся губами приоткрытых губ Тимохи. «Бля-я-я» — с долгим эхом пронеслось в голове, когда по коже помчались мурашки, а сердце споткнулось, сбиваясь с ритма. Тимофей не отвечал на поцелуй, но не мог не признать, что тело реагировало на осторожные касания более чем бурно. Когда Кай отстранился, он столкнулся с воистину ледяным, но очень спокойным взглядом. — Если ты ещё раз коснешься меня без разрешения… — тихо, но очень многозначительно сказал Тимоха, пытаясь унять тягучее возбуждение. — Ты мой муж, — нахмурился Кай. — Это вопрос времени, — тут же отрезал Тим. — И в твоих интересах больше меня не трогать. Альфа вглядывался в его лицо с каким-то детским обиженным удивлением. Надо же, вдруг поцелуи перестали работать, как благодарность, способ заткнуть или прелюдия. Мир среднестатистического мужчины просто перевернулся. — Я не буду, — буркнул он наконец. — Без разрешения. — Сними розовые очки, наивное создание, они не идут твоим небритым щекам, — певуче процитировал Тим, поворачиваясь на пятках и направляясь к выходу из столовой. — Не забудь помыть посуду. Уж это я тебе разрешаю. Кай посмотрел ему вслед зло, но больше задумчиво, а потом, вздохнув, пошел убирать тарелки в посудомойку.