Calibrations

— Так я открылся группе, — сказал Пойзон. — Есть вопросы? Ревендж и Пеппер были полностью шокированы. У них отвисли челюсти; они не могли поверить в то, что только что услышали. — Что значит тур-автобус не звукоизолирован? — сказал Ревендж. — Да, я всегда думал, что он изолирован! — добавил Пеппер. — Я не могу в это поверить, — сказал Ревендж. — Фрэнк и я так много работали, чтобы сохранить наши отношения в тайне, но все было напрасно. Полагаю, я был прав с самого начала: секреты бессмысленны, любовь – иллюзия, жизнь – всего лишь сон для мертвых… — Ты заткнешься уже? — произнес Пеппер. Янгблад повернулся к Пойзону и спросил: — И что было дальше? — Ничего особенного, — ответил Пойзон. — Боб ушел из группы, мы отказались от того альбома и вместо этого начали работать над Danger Days. Это будет отличный альбом, я думаю, лучший из всех, что мы когда-либо делали. Мы с Фрэнком вместе с прошлого года, и я очень сильно люблю его. — Внезапно он вытащил свой телефон и проверил время. — Кстати, Фигмент, Фрэнк скоро доедет, так что мне нужно быть дома через двадцать минут. Когда появится твой друг из Watch? — В любую минуту, — сказал Фигмент. — Ты говорил это три часа назад, — проворчал Ревендж. — Он придет сюда, как только достанет мою машину времени, — сказал Фигмент. — Когда это будет? — спросил Янгблад. Он тоже начал терять терпение. В конце концов он должен был вернуться домой. Даже если он не сможет вспомнить будущее, ему так много предстоит сделать, когда он вернется в свое время. Он должен будет продолжить работу с MCR, ему придется работать над своим комиксом о вампирах (даже если Фигмент сказал, что он не закончит его), и, что наиболее важно, ему нужно будет снова увидеть Фрэнка. Меньше всего ему хотелось застрять посреди пустыни в две тысячи десятом. — Я не знаю, — ответил Фигмент. — Ну, если его не придет в ближайшие двадцать минут, я ухожу, — сказал Пойзон, его глаза все еще были прикованы к телефону. Пеппер посмотрел через плечо Пойзона и сказал: — Вау, реально крутой телефон. Это сенсорный экран? Я не знал, что такое будет возможно! Пойзон пожал плечами и сказал: — Я не знаю. На самом деле, в этом нет ничего особенного. — Ты должен увидеть телефон Фигмента, — вмешался Янгблад. — Он даже лучше, чем у Пойзона. — Это невозможно, — снисходительно сказал Ревендж. Пока Пойзон писал Фрэнку, Ревендж обратился к Фигменту. — Эй, у меня тоже есть вопрос. — Конечно, — сказал Фигмент. — Какой? — Неужели Watch запретили всем перемещаться в две тысячи седьмой? Я имею в виду, они не помешали нам отправиться туда… — Я тоже об этом думал, — сказал Янгблад. — Нет, две тысячи седьмой не ограничен, — сказал Фигмент. — Тогда почему ты сказал нам, что это так? — спросил Янгблад. — Я просто не хотел, чтобы вы там были! — воскликнул Фигмент. — Я сделал много ошибок в своей жизни, но расставание с Фрэнком было одной из худших. Даже сейчас, двенадцать лет спустя, мне жаль, что я вот так разбил ему сердце. Я думал, что было бы лучше, если бы вы об этом не знали, и подумал, что, возможно, вы бы не пошли туда, если бы я сказал вам, что это запрещено. — Нет, это только заставило меня еще больше захотеть туда, — ответил Ревендж. — Меня тоже, — сказал Янгблад. — Это реверсивная психология, Фигмент, — сказал Пеппер. Фигмент покачал головой и вздохнул. — Парни, вы идиоты, но, возможно, мне вообще не следовало лгать вам. Есть что-нибудь еще, что вы хотите знать? Все эти разговоры о две тысячи седьмом заставляли Янгблад вспомнить свадьбу. Несмотря на чувства к Фрэнку, он не мог перестать думать о той красивой женщине, на которой однажды женится. — Что случилось с Линдси? — спросил он. — Линдси? Что с Линдси? — сказал Пойзон, наконец оторвавшись от телефона. — Она потрясающая. — Да, мы с Линдси все еще очень близки, — сказал Фигмент. — Мы друзья, но не более того, и думаю, что лучше пусть так и будет. — Это мило, — ответил Янгблад. Прислонившись к Trans Am, он смотрел, как Пойзон кладет телефон обратно в карман и начинает рисовать на песке какие-то странные символы. — Что это? — Очевидно, это символы киллджоев, — сказал он, аккуратно написав на песке гигантскими буквами «ЗДЕСЬ БЫЛ ПАТИ ПОЙЗОН» — И какой в ​​этом смысл? — спросил Ревендж. — Это искусство, — ответил Пойзон. — В искусстве не нужен смысл. Он провел пальцем гигантского паука, а затем написал: «А ЕЩЕ ПАТИ ПОЙЗОН — БОГ ДЕРЗОСТИ, А НЕ РЕВЕНДЖ. РЕВЕНДЖ — ОТСТОЙ». — Как ты смеешь?! Он подошел к Пойзону и начал отчаянно рисовать армию вампиров, собирающихся сожрать все рисунки Пойзона. Янгблад подошел, чтобы помочь ему, и в конце концов он растворился в искусстве. Он лежал на земле и в свое удовольствие рисовал вампиров, ножи и скелеты, не обращая внимания на то, что делали его будущие версии. На миг он смирился с тем, что застрял в две тысячи десятом, в ожидании таинственного друга Фигмента. Он забыл о Фрэнке, остальной части группы, обо всех своих планах в две тысячи втором, о прошлом и будущем. Он был увлечен только рисунками на песке, и этого хватило на несколько часов. Пока Джерарды рисовали, солнце начало садиться. Вскоре ночь опустилась на Долину Смерти, а таинственный друг Фигмента из Watch все еще не появился. — Серьезно, Фигмент, когда твой друг уже появится? — пожаловался Янгблад. — Я же говорил вам, — сказал Фигмент, — я не знаю. — Что, если он не придет? — сказал Пеппер. — Тогда мы просто застрянем здесь. — Пеппер прав, — произнес Ревендж. — Может быть, Watch просто забрали машину времени Фигмента и ушли. Билли в любом случае не хочет, чтобы мы путешествовали во времени, так что у Watch нет причин помогать нам. Знаете, если бы мы просто заключили сделку с дьяволом еще в две тысячи шестом году, нам бы вообще не пришлось на них полагаться. — Почему сделка с дьяволом – это твое решение всех проблем? — спросил Пойзон. — Потому что это хорошая идея! — воскликнул Ревендж. — В действительности это не так, — ответил Пойзон. — В любом случае, Фигмент, твоему другу из Watch лучше бы поскорее появиться. Как я сказал Фрэнку, я должен был быть дома три часа назад. — Тебе необязательно оставаться, если вы не хочешь. Стоило Пойзону услышать это, как он запрыгнул на водительское сиденье Trans Am и попытался завести машину еще раз. Ничего не вышло: Trans Am минуту тарахтел, но так никуда и не поехал. Пойзон вздохнул, вышел из машины и попытался протолкнуть ее по шоссе, но как бы сильно он ни толкал, Trans Am не сдвинулся с места. Обливаясь потом, он рухнул на землю и сказал: — Неважно. Думаю, я останусь. — Даже к лучшему, — сказал Фигмент. — Если бы ты ушел, это нарушило бы весь мой план. Мне пришлось бы найти другую версию себя. — Каков твой план? — спросил Пойзон. Фигмент не ответил. — И ты удивляешься, почему мы жалуемся на то, что ты ничего не рассказываешь, — с сарказмом произнес он. — А мы доберемся до две тысячи девятнадцатого, кстати? — Нет, — сказал Фигмент. — Блин. Я действительно хотел увидеть апокалипсис. — В конце концов ты его увидишь, — сообщил Фигмент. — Но я хочу увидеть его сейчас! — Это действительно спорный вопрос, пока я не верну машину времени, — сказал Фигмент, чем сильно разочаровал Пойзона. — Между прочим, я не ел с тех пор, как уехал из две тысячи девятнадцатого, и я умираю с голода. — Я тоже, — произнес Янгблад. — Бьюсь об заклад, в Trans Am есть какая-то еда, — сказал Ревендж. Он залез в машину и стал копаться в ней, а Янгблад с Пеппером помогали ему. Однако где бы они ни посмотрели, ничего не нашли. — Серьезно? — пожаловался Пеппер. — Я всегда держу еду в машине. Пойзон пожал плечами. — Вы, ребята, будете в порядке, — сказал он. — Друг Фигмента скоро придет, верно? — Я надеюсь на это, — ответил Фигмент, но даже он казался немного неуверенным. Он обратился к Пойзону: — Сколько времени прошло с тех пор, как ты в последний раз ел? — Я пил кофе этим утром, — сказал Пойзон. — Кофе не в счет. — Ээ… дня два? Может быть, три? — Это нездоро́во. — Все отлично, — сказал Пойзон. — Нет, это не так. Как только я верну машину времени, мы все поедим. Включая тебя, Пойзон. Пойзон неохотно согласился, и Янгблад мельком взглянул на себя в будущем. Он начал понимать, что имел в виду Фигмент, когда сказал, что все его самые смелые мечты и все его худшие кошмары сбудутся. Из-за давления известности и демонов, с которыми ему однажды придется столкнуться, у него возникло чувство, что участие в My Chemical Romance было одновременно и благословением, и проклятием. Джерарды вернулись к ожиданию у Trans Am, надеясь, что Watch рано или поздно придут. — Разве твой друг не путешествует во времени? — спросил Янгблад. — Я полагаю, — сказал Фигмент. — Так если бы он собирался прийти, разве он не был бы здесь сейчас? — Возможно, — признал Фигмент. Все было так, как и думал Янгблад. Они застряли здесь, и с каждой секундой положение становилось все более безнадежным. Они застряли в пустыне, застряли в две тысячи десятом, и такими темпами они еще и собирались умереть от голода. Шли часы, и над Долиной Смерти взошла луна, и Янгблад гадал, как, черт возьми, они собираются выбираться отсюда.