Это дом

— Ты серьезно, да? Это не просто вино в тебе говорит? Дело не только в том, что у нас был просто потрясающий секс, а у тебя высокий уровень эндорфинов? Это же правда произошло, на самом деле? Ты действительно хочешь пройти через это? — Ты задаешь много вопросов, — Алекс перевернулась и поцеловала ее в голое плечо. — Потому что я хочу, чтобы ты была уверена, — Пайпер прижалась к ней под одеялом. Девушки были в теплом коконе, созданном их телами. — Это важное решение, и я хочу, чтобы ты сказала «да», потому что реально хочешь, а не потому, что чувствуешь давление. — С каких пор я делаю вещи, которые не хочу? Она снисходительно улыбнулась. — Я не знаю… например, когда я заставляю тебя убрать свое белье или загрузить посудомоечную машину… ты ненавидишь это. — Потому что все это отстойно, — Алекс усмехнулась. — Серьезно, покажи мне хоть одного человека, которому, черт возьми, нравится складывать белье. Мне нравится складывать белье. — Это потому, что ты странная, — потянув свою девушку на себя, Алекс жадно поцеловала ее. — Я бы сказала, давай пойдем и заделаем ребенка прямо сейчас, если сможем. — Мммм, тебе бы это понравилось, да, — простонала Пайпер, когда руки Алекс скользили по всей длине ее тела. — Нет, правда, — она мягко оттолкнула Алекс. — Ты уверена, что хочешь двигаться дальше? Потому что, как только мы это сделаем, все, пути назад не будет. — Пайпер, — простонала Алекс, полностью раздраженная. Она была близка к тому, чтобы легонько пробежаться поцелуями по одной конкретной жилке на шее Пайпер, и точно знала, что это немедленно сработает в пользу Алекс. — Хорошо, слушай, — она приподнялась на подушке на локте. — Давай сделаем это… Я имею в виду, я знаю, что не так много о детях, но… я буду учиться. Ведь так? И я думаю, что ты будешь замечательной мамой. Посмотрим, как ты будешь следить за моими действиями. Мы будем вместе. Возможно, я была бы мертва, если бы у меня не было тебя, которая заботится о том, что я ем, сплю и все такое. И кроме того, — она улыбнулась, взяв Пайпер за руку, — ты — та, кто собирается делать всю тяжелую работу. Как будто бы я на самом деле буду рожать… не то, чтобы я действительно не хотела этого, — вздрогнула она. — Я просто буду с тобой. Пайпер имела склонность смотреть ей в глаза, каким бы это не было клише. Если бы она могла заглянуть в душу Алекс. Иногда это был единственный адекватный способ описать то, как она на нее смотрела. Поначалу это нервировало брюнетку, но прошло совсем немного времени, прежде чем она согрела ее до кончиков пальцев ног. Когда они расстались, ей было необъяснимо грустно осознавать, что ее никогда больше так не будут смотреть. — Ты же не думаешь, что я слишком старая? — нахмурилась Пайпер, ее нос слегка сморщился, и Алекс не смогла удержаться от поцелуя в переносицу. — Я имею в виду, что во всех книгах говорится, что после того, как тебе исполнилось тридцать пять, риск выкидыша возрастает, как и шансы ребенка на определенные генетические заболевания, такие как синдром Дауна… — она замолчала. — Во-первых, тебе тридцать шесть лет, Пайпс, а не шестьдесят. Женщины за сорок тоже имеют детей. Во-вторых, прекрати читать разную чушь, которая может свести тебя с ума. Да, есть около тысячи вещей, которые могут пойти неправильно. Но я могла бы также выйти на улицу завтра, чтобы получить почту и погибнуть под машиной. Такие вещи случаются. Как и все в жизни. — Не помогает, — Пайпер покачала головой. — Суть в том, — Алекс вздохнула. — Если это то, чего ты действительно хочешь, мы должны это сделать. Как ты и сказала, мы не становимся моложе. Ты действительно хочешь стать родителями в нашем возрасте? Теми, которые постоянно смущают своих детей? Нет? Спасибо. Блондинка закатила глаза, а затем выражение ее лица сменилось задумчивой улыбкой. — Я думаю, что сейчас мы находимся в хорошем положении, согласна? Одна из нас может работать дома некоторое время, пока она не станет старше. — Она? — Алекс подняла одну бровь. Ее подруга покраснела. — Или он, — быстро поправилась она. — В любом случае… ты права. Нет причин не пробовать. Это может занять некоторое время… такие вещи не всегда происходят сразу. И мы должны найти донора. — Давай не будем так дотошно обсуждать это, ладно? — Алекс поморщилась. — Я оставлю это тебе. Не сомневаюсь, что ты поступишь в аспирантуру Йельского университета, которая позволит тебе закончить диссертацию о колонизации в Уганде, а также семейную часть политиков и работу коневодов. — Страшновато от того, как ты меня хорошо знаешь, — рассмеялась Пайпер. Тишина на мгновенье повисла в воздухе. — Твоя мама умрет от этой новости, — Алекс легонько провела вверх-вниз по плечу Пайпер. — Она уже ненавидит меня и мои гены. — Ну, я люблю тебя. И она любит меня, и моего отца тоже. И они полюбят этого ребенка, несмотря ни на что. — Заметь, как вы быстро ты не согласилась со мной, — пошутила Алекс. — Они будут любить нашего ребенка, ладно… Если под любовью ты понимаешь пытаться рассказать тебе, как все делать… Помнишь, какая они злились, когда Нери была беременна Луной? — Ты сказала «нашего ребенка», — глаза Пайпер были загорелись, когда она поцеловала Алекс в щеку. — Боже мой, мы правда сделаем это? Мы действительно собираемся завести ребенка. Алекс подошла к блондинке и поцеловала в лоб, затем в нос и, наконец, в губы. — Я хочу того же, чего ты хочешь, Пайпс. Так будет всегда.

***

Снег кружился и блестел в воздухе, оставляя узоры тонкого кружева на земле, которую он начал покрывать. Это было прекрасно, и Алекс, возможно, задумалась об этом, но за красотой было так трудно увидеть дорогу, простирающуюся перед ней. Брюнетка выросла недалеко от Бостона, и, конечно, не была новичком в езде по снегу, но тот факт, что она путешествовала по гребаному снежному земному шару, в сочетании с чертовыми слезами, которые застилали ее глаза, не облегчал поездку. Изображение мучительного выражения Пайпер, когда она уходила, снова и снова проигрывалось в ее голове, и она снова почувствовала свое дыхание. Если бегство от ее жизни должно было успокоить бурю, то это не увенчалось успехом. — Черт, становится все хуже, — бормочет она вслух. Быстрый взгляд на часы говорил ей, что она находится в движении (медленном, но тем не менее), чтобы добраться до пункта назначения. Она была в дороге все десять минут, когда решила, куда идти, с кем ей нужно поговорить. Теперь она беспокоилась, что не сможет этого сделать. Одной мысли о том, чтобы придется выплюнуть кишки, было достаточно, чтобы вызвать у нее рвоту. Несмотря на то, что она знала, что ожидается буря, Алекс решила остановиться на первой заправочной станции, которую видела, чтобы заполнить бак и выпить кофе. («Кофе на заправке, Алекс, серьезно?». Пайпер всегда приходила в замешательство, когда Алекс останавливалась на заправке за бензином и чашкой кофе за 99 центов несмотря на то, что они брали его с собой. На что Алекс с любовью отвечала: «Сноб».) Когда она закончила заправляться в Дуранго, вокруг нее бушевала снежная буря, и она снова думала о Пайпер (не то, чтобы она перестала думать о ней с тех пор, как она вышла из двери), которая всегда высмеивала ее за то, что она на самом деле заезжала за чашкой кофе, а вместо этого просто платила за бензин, как «ненормальные люди», как она выражалась. Воспоминания продолжают кружиться в ее голове, и когда она идет на кассу заправки, чтобы заплатить за топливо и кофе, ей приходится физически качать головой, чтобы избежать нежелательного потока изображений, которые нарушают ее способность мыслить. Садясь обратно на сиденье грузовика, Алекс позволяет теплой, немного горькой жидкости скользить по ее горлу, который ее расслабляет почти мгновенно. Она позволяет еще одной слезе скатиться по ее щеке, прежде чем расправить плечи и запустить двигатель. Если бы она не пошевелилась, она могла опоздала. Алекс любит ездить с включенным радио, но сегодня ей нужно побыть наедине со своими мыслями, с максимально ясной головой. Тишина в грузовике оглушительна, и раз или два она испытывает соблазн заглушить грустные мысли в голове какой-нибудь старой школьной «Металикой», но она останавливается. — Пайпс? В доме было темно, когда Алекс вошла и закрыла за собой дверь, сбросив туфли и бросив чехол с макбуком на пол. Пайпер покинула офис почти за час до ее приезда, а поездка домой по Манхэттену привела к тому, что на дорогу у нее ушло около получаса. День был полон маленьких раздражений: звонки о рукописях, бессмысленная ранняя утренняя встреча. Это было настолько безумно, что она не смогла пообедать с Пайпер, чего не допускала. Это была ее любимая часть дня, которую она ожидала больше всего. Черт, ее обед состоял из увядшего салата от «Коси» и банки диетической колы, за которой она, в конце концов, послала своего помощника в два. Движение на дороге в целом всегда портило ей настроение, поэтому поездка домой была вишенкой на торте. — Пайпер? — крикнула Алекс еще раз, включив свет в коридоре. Ее девушка должна была быть дома, ее машина стояла у дороги. Когда она уходила с работы, она почти ничего не сказала. Несмотря на то, что вещи не переоценивали (это была специальность Пайпер), она немного волновалась. Пайпер ничего не сказала, но они пытались забеременеть уже почти три месяца, и она знала, что это начинает сказываться на ней. Три теста на беременность, все три — отрицательных. В последний раз Пайпер уставилась на тест в своей руке, как на динамит. — Может быть, у нас не получится, — она не готова была сдаться, но в очередной раз потерпела поражение. Алекс переживала за нее. — Детка, — мягко ответила она, — если ты хочешь пытаться, то я здесь с тобой. Давай сделаем это. Но если ты решишь, что с тебя хватит… Я тоже с тобой. Есть и другие способы… — она остановилась на полуслове. Никто не собирался останавливаться или как-то противоречить друг друга, и они обе это знали. — Пайпс, это твое решение, да? Все, чего хочешь ты, этого же хочу и я.  — На кухне, — откликнулась Пайпер. Алекс с облегчением на душе прошла по коридору. Когда она вошла, она удивленно выгнула брови.  — Что все это значит? По всей комнате горели свечи, а в центре стола лежал букет из ирисов и лилий. Их лучшие блюда были разложены на сервировочных блюдах, а со стола доносился аромат вина «Coq Au Vin» (фаворит Алекс), заставляя ее давиться слюной. Среди романтической обстановки была Пайпер, одетая в облегающее черное платье, в котором Алекс давненько ее не видела. Блондинка распустила волосы. — Не знаю, что и сказать, прости, — произнесла Пайпер, обхватив руками шею Алекс. — Я знаю, что в последнее время мне было нелегко, а ты была такой милой. — Не нужно извинений, — Алекс притянула ее ближе и уткнулась лицом в ее волосы. — Я понимаю. И я с тобой. Помнишь, что мы сказали, когда собрались сделать это? Мы «не позволили бы ничему разлучить нас». Я говорила серьезно, Пайпс.  — Я знаю, — выдохнула она, — но я знаю, что все это было слишком трудно и для тебя тоже. Это мой способ сказать, как я ценю тебя. И как сильно я люблю тебя. Как сильно мы любим тебя. — Я тоже тебя люблю, — брюнетка поцеловала ее в макушку. — Подожди… что? Мы? — Алекс тяжело сглотнула. Ты говоришь мне…  — Да, — прошептала Пайпер, а ее глаза светились. — Да, — поднявшись, она нежно поцеловала Алекс. — Поздравляю, мама. Именно в их столовой со свечами, фарфоровой посудой и изысканной едой, заказанной Пайпер из их любимого французского ресторана, Алекс начала чувствовать, как мельчайшие семена страха вселяются в ее сознание, глубоко укоренившись в нем. Почти сразу ей стало стыдно. Разве это не то, чего она хотела? Во всяком случае, это было то, что она сказала Пайпер. Она хотела. Страх не имел смысла… они были готовы во всех отношениях для ребенка, и, наконец, они были в месте, где Алекс не сомневалась в их отношениях. Даже если она причинит вред самой себе или Пайпер. Это были разные люди, которые выросли и нашли друг друга. Алекс была уверена, что ребенок ничего не изменит, но все же… Должна быть причина, по которой ее сердцебиение учащалось, когда Пайпер сказала ей. Не было никакой возможности, чтобы она вслух озвучивала все свои опасения. Это было то, чего Пайпер так сильно хотела в течение нескольких месяцев. И теперь, когда это, наконец, произошло, Алекс не видела причин сбрасывать свою возлюбленную с ее счастливого постамента. Кроме того, у нее было около девяти месяцев, чтобы привыкнуть к этой мысли… Она думала, что была просто в шоке, и волнение позже исчезнет. — Я люблю тебя, — ответила Алекс, обратив свое внимание на Пайпер. Не подбирая слов, она решила, что это единственное утверждение, в котором она была полностью уверена. И оказалось, что это было совершенно правильно, когда Пайпер яростно поцеловала ее. Также оказалось, что любимое вино было таким же вкусным и холодным.

***

Несмотря на то, что снег усиливался, когда она ехала дальше, неспособность контролировать свои шальные мысли, Алекс смогла добраться до места назначения вовремя. Она поставила грузовик на парковку для посетителей и выключила двигатель, затем вышла из машины. Она посмотрела на здание перед ней и поняла, что не может двигаться. Это не первый раз, когда она думала о моментах после освобождения, но с тех пор прошло некоторое время. Однако само зрелище пронзает ее. Такое ощущение, что была целая жизнь до этого, и такое чувство, будто другой человек полностью прожил эту жизнь. Алекс Воуз, заключенная и одна из главарей международного наркокартеля, — ее больше нет. Стоя и глядя на то место, которое она ненавидела, мысли о прошлом вернулись с новой силой. Она смотрит вниз, уставившись на свои ботинки, концентрируясь на том, чтобы успокоить свое дыхание, вдох-выдох, вдох-выдох. Это приносит свои плоды, и она может сосредоточиться на том, почему она потратила 40 гребаных минут, чтобы добраться сюда. — Сейчас или никогда, — тихо произнесла Алекс и пошла ко входу. К счастью, офицеры не узнали ее на проходной, так как большинство служащих в ее бытность уже давно уволены или ушли по собственному желанию. Она получает свой бейдж и ускоренную инструкцию о правилах поведения (на которые она действительно хочет закатить глаза, но воздерживается) и попадает на кухню. — Ну, посмотрим, что притащила сюда, — Никки сидела за одним из столиков. Она выглядела такой же самодовольной, как всегда, положив руки перед собой. — Привет, цветочек, давно не виделись, — она встала.  — Слишком долго, — Алекс обняла ее, и они сели за стол. — Я собиралась приехать, но… Ты знаешь, — она пожала плечами. — Жизнь. — Да брось, жизнь — рассмеялась Никки. — Черт возьми, я не виню тебя. Я бы не вернулась в эту дыру, если бы мне тоже не пришлось, — она откинулась на спинку стула. — Господи, как приятно видеть твою рожу. Признаюсь, я скучала по тебе… Какого черта ты здесь? Пришла очередь Алекса пожать плечами. — Хм, я хотела тебя видеть. Лично. Как ты и говорила, это было давно. — В разгар чертовой метели? Могла бы обойтись и телефонным звонком, — Никки наклонилась вперед. — Прекрати городить чушь, Воуз. Ты же со мной разговариваешь. Ну и что, черт возьми, происходит? Ты почти час ехала в снежную бурю, чтобы поговорить со мной? — выражение ее лица изменилось. Она кивнула. — Это из-за Чепмен, не так ли? Проблемы в раю? Алекс уткнулась лицом в ладони и кивнула. — Вот сволочь, — смиренно произнесла Никки. — Ладно, давай быстро. У нас не так много времени, чтобы все исправить. — В том-то и дело, Ник, — она вытерла глаза, поднимая очки до на голову. — Я не знаю, можно ли это исправить. То, как я оставила все… Рыжеволосая девушка положила руку на плечо Алекс. — Все можно исправить, — ее карие глаза излучали тепло. — Вот теперь говори.