Это дом

— Что, если бы я никогда не заходила в тот бар? Ты когда-нибудь задумывалась об этом? На дворе стоял летний вечер, тихий и прохладный. Алекс рассмеялась, притянув Пайпер ближе к себе в шезлонге, на котором они валялись. Одним из ее любимых мест в их недавно приобретенном доме был просторный задний двор. У Алекс никогда не было двора в детстве, она росла в многоквартирных домах и обнаружила, что нет ничего, что она любила бы больше. Проводить время на улице днем или вечером, жарить продукты на гриле или читать книгу, когда она могла просто наблюдать за происходящим. Плакучие ивы отбрасывают тени на тротуар, когда они сидят у костра. Они ненадолго забросили идею создания бассейна, но в итоге отказались от этого, полагая, что это разрушит часть очарования двора. В конце концов, они поставили мангал и гриль для Алекс, а также создали небольшой огород из органических овощей для Пайпер («Старые привычки долго отмирают», — дразнила ее Алекс). На оставшемся месте поставили много негабаритной, но удобной газонной мебели. Это стало их маленьким убежищем. — Я серьезно, — Пайпер ткнула девушку под ребра. — Я могла и не зайти туда той ночью. На самом деле. Я почти струсила. Ты когда-нибудь задумывалась о том, насколько бы изменилась наша жизнь, если бы я не вошла… Или если бы тебя там не было? — Это был единственный приличный бар в Нортгемптоне, Пайпс, — она поцеловала ее в висок. — Ты должна знать. — Да, но в те выходные ты была в гостях у своей мамы, а я просто искала работу, — настаивала Пайпер. — Все могло бы легко пойти иначе. Она чувствовала нервозность Пайпер, как она всегда, казалось, могла это делать. — И что это дает? — она поставила стакан с пивом на столик сбоку, из которого только что сделала большой глоток. — Нет, ничего. Просто говорю, — блондинка вертится в руках брюнетки, чтобы посмотреть на нее. — Это просто то, о чем я иногда думаю. Я имею в виду, что я так… Счастлива в последнее время. У нас есть этот дом, и компания развивается лучше, чем я могла бы мечтать. Мы с тобой иногда хотим ущипнуть себя. А потом я понимаю, что все могло быть иначе. Было нетрудно понять, почему Пайпер несла с собой чувство вины даже сейчас. Хотя Алекс и пыталась убедить ее, что прошлое было всего лишь прошлым, зная и веря, что это были два совершенно разных зверя. — Пайпер. — Я стараюсь не думать об этом слишком много, — тихо призналась она. — Но это иногда подкрадывается ко мне и мучает, понимаешь? Все дерьмовые вещи, которые я делала. С тобой, с другими людьми, с Ларри… — Эй, мы были на свадьбе Ларри и Полли, — Алекс вздрогнула, когда вспомнила об этом. — Я бы сказала, мы заплатили этим покаянием, не так ли? — Я могла бы избавить тебя от такой душевной боли, — она проигнорировала ее. — Я, наверное, тоже не попала бы в тюрьму, но… — пожала плечами Пайпер, — не в этом дело… — Хотела бы я знать, в чем тогда смысл, потому что мы тратим прекрасную ночь на разговоры о дерьме, случившемся сто лет назад, — Алекс, вытянув руки высоко над головой, усмехнулась. — Я не сосредотачиваюсь на прошлом. Все дело в настоящем и будущем. И прямо сейчас у меня есть этот теплый огонь, это холодное пиво и любимая сексуальная девушка в моих руках. Это все, что мне нужно. Это заставило замолчать Пайпер, которая поцеловала ее, и они уютно прижались друг к другу. Алекс натянула капюшон своей толстовки на голову. Несколько минут они наслаждались звуками двора: пение сверчков, журчание огня и шелест деревьев. — Серьезно, это никогда не приходило тебе в голову? Ни разу? — Хватит, Пайпс, — простонала Алекс, потирая переносицу. — Я действительно не… — вздохнув, она протянула руки и взяла ее лицо. Глаза брюнетки встретились с ясными голубыми глазами. — Детка, я хочу, чтобы ты слушала. И не так, как ты говоришь, что слушаешь, а на самом деле. Ты просто подумай о том, что я говорю, хорошо? — Алекс серьезно посмотрела на нее. — Да, есть вещи, которые я хотела бы сделать по-другому. И да, я был зла, грустна и разочарована, но сейчас все не так. Мы уже не те люди, которыми были тогда. Так что нет, Пайпер, я не понимаю. Не думаю об этом, потому что я бы ничего не изменила. Ни одной вещи. Потому что все произошло именно так, как должно было быть. И все это замыкало круг, возвращаясь к нам. Разве ты не понимаешь? Это судьба, малыш. Наша. Правильная. Здесь, сейчас. Если и существовал определенный кодекс поведения, которому следовала Алекс, то, как правило, она не должна была становиться излишне мягкой. В конце концов, у нее действительно была какая-то репутация, которую нужно поддерживать, и ей определенно не нужны были люди, которые работали на них, думая, что их большой, плохо татуированный босс была размазней. Однако, когда дело дошло до Пайпер, она растаяла. Она всегда утверждала, что у нее одна зависимость и только одна зависимость. Это не было наркотой или выпивкой, сигаретами или даже кофе (хотя это была вторая любимая вещь). Пайпер была единственной, от чего она никогда не могла отказаться, даже если бы попыталась. И когда они снова встретились в последний раз, Алекс поняла, что не хочет. — Как тебе удалось стать таким романтиком, Воуз? — Пайпер улыбнулась. — Не волнуйся, я не позволю этому вылезти наружу. Алекс от души рассмеялась. — Спасибо. Я всегда была романтиком. Просто сейчас у меня это получается лучше. Думаю, приходит с возрастом. — Мммм, — блондинка лениво провела пальцами по волосам Алекс. — Итак, когда я вошла, ты знала тогда, хотела ли со мной переспать? — Конечно, я хотела переспать с тобой. Я не слепая, — она сунула руки под толстовку Пайпер. — Я все еще хочу переспать с тобой. — Хорошо, — сказала она и схватила Алекс за воротник, страстно поцеловав ее. Некоторое время они сидели так, не двигаясь, не делая ничего, кроме как наслаждались друг другом. — Ты скучаешь по тому, как все было до этого? — спросила Пайпер, когда они, наконец, отодвинулись друг от друга. — Очевидно, что я говорю не про тюрьму, — добавила она. — Путешествия и все такое? — Ты задаешь вопросы сегодня вечером, — Алекс закатила глаза с притворным раздражением, но она притянула ее к себе, переплетая их руки. — Я думала, что буду путешествовать по миру, делать безумные вещи… — она замолчала, глядя вдаль. — Я не знаю… Честно? Не знаю. Мне нравится моя жизнь, Пайпер. Наша жизнь. Все остальные вещи были забавными, пока они продолжались, но это не было… Удовлетворением, наслаждением, я полагаю, так можно сказать. — Это дом, — сказала Пайпер, и ее голос был полон счастья (Алекс физически могла это слышать). — Это дом, — повторила она, чувствуя себя спокойно и умиротворенно. И когда летний ночной ветерок нежно трепал волосы человека, которого она любила больше всего на свете, она знала, что это правда.

***

Крепко держась за руль, Алекс стиснула зубы. Да, метели в Массачусетсе были не такими сильными, но даже с полным приводом она ехала медленнее, чем обычно, потому что не видела и двух футов перед собой. — Еб твою мать, — громко выругалась она. — Фак, — девушка просто не могла добраться за сорок минут с такой видимостью. Снег должен прекратиться примерно в четыре часа, всего на час, поэтому Алекс приняла решение подождать. Ей удалось заехать в место, где она могла остановиться, — в Donkin Donuts, — на улице, чуточку ниже. Внутри она заказала кофе и небольшую порцию желе. В желудке было ощущение тяжести, но она практически ничего не успела съесть на завтрак. Она болтала о погоде с женщиной средних лет за прилавком, поскольку она — идиотка, которая теряет время, когда ей это не нужно, а затем остановилась и села за столиком у окна. Снег, кажется, сам по себе смотрится как огромная и непрекращающаяся сила, его ярость и интенсивность, кажется, насмехаются над Алекс. Она чувствует себя долбанной Дороти… Все, чего она хочет, — это вернуться домой. Она понимает, насколько все это выглядит иронично…. Она вспоминает слова, адресованные Пайпер, когда они были в Личфилде, что если она хочет мирской жизни, то выберет Ларри. Теперь, Боже, она этого хочет. Всего этого. Это не было обыденным или скучным, это было комфортно, безопасно и реально. Потягивая кофе, Алекс думает о том, что она сказала бы 26-летней версии себя тогда. Наверное, что-то вроде: «Ты не просто очередная наркозависимая лохушка. Ты так чертовски влюблена в нее, что не можешь мыслить здраво» и «Борись сильнее. Не позволяй своему горю заставить тебя сдаться. Дайана вырастила бойца». Она, конечно же, посоветовала бы ей убедиться, что у нее есть навыки житья в реальном мире, потому что, очевидно, она не собиралась всегда торговать наркотиками. В голове возникали мысли — «Это не будет длиться вечно». Да, она хотела остепениться. «Сейчас может показаться, что это не так, но поверь мне, ты это сделаешь. И это не значит, что ты должна пойти на компромисс, чтобы достичь этого», слышала она голос Дайаны. Зазвонил телефон, который лежал рядом с ней, и кинув быстрый взгляд на него, она увидела на экране надпись «Пайпер». «Конечно, она позвонит, чтобы убедиться, что со мной все в порядке», — виновато подумала Алекс. Хреново, что она заставляет свою девушку волноваться, она это знает. Но почему-то не может заставить себя взять трубку. Все, что ей нужно сделать, это подтвердить, что с ней все в порядке, и что, как только шторм немного утихнет, она отправится домой. Но слишком много можно сказать, слишком много тех слов, которые можно сказать только лично. И она боится, что как только она услышит голос Пайпер и ее беспокойство, она полностью потеряет часть себя. К счастью, наконец, снег замедляется, и Алекс наблюдает из окна со смесью облегчения и страха, как снегоуборочные машины начинают появляться на близлежащих дорогах, чтобы убрать часть беспорядка. Это означает, что, по ее признанию, она сможет добраться до дома, но это также означает, что ей придется столкнуться с тем, что она «оставила», и как бы она ни хотела все исправить, в глубине души существует страх, что она не сможет. Дорога домой проходит медленнее, чем она ожидала. К тому времени, когда она свернула с Морган-авеню и выехала на подъездную дорожку, было уже темно. На кухне горел свет, и Алекс почувствовала, как ее сердце бешено колотится в груди. Неудивительно, что Пайпер ждет ее и, она до чертиков напугана. Ирония всего этого не ускользнула от нее. Она столкнулась с оружием, приставленным к ее голове, но мысль о том, чтобы войти в дом и встретиться лицом к лицу с человеком, с которым она была несколько часов назад, вызывает у нее тошноту. «Я чувствую себя гребаным подростком, нарушающим комендантский час прямо сейчас», — думает она, когда ей удается подняться (голос Никки звучит в ее голове). Тем более, что она знает, что Пайпер находится в соседней комнате. Пройдя в темноте к шкафу в холле (она не решается включить свет), Алекс вешает кожаную куртку и нерешительно идет на кухню. Перед тем, как войти, она представляет множество сценариев. Пайпер, красноглазая, сидит за барной стойкой со стопкой использованных платков и, может быть, с полупустой чашкой чая. Или Пайпер вышибает из нее дерьмо в первые тридцать секунд, когда она там. Возможно, она будет молчать, что является самой страшной версией Пайпер (даже страшнее, чем злая, жестокая Пайпер), потому что она смотрит сквозь тебя, а не на тебя, и если она действительно смотрит на тебя, ее глаза пусты, ни единой эмоции. Алекс наполовину ожидает, что ее чемоданы будут упакованы, и ждет этого. Но ничего из этого не происходит. И Алекс опешила, когда ее девушка практически слетела со стула и обняла ее, крепко сжимая. — Господи, Ал, — говорит Пайпер ей в волосы. Видно, что у нее упала гора с плеч. — Где ты была? Так шел снег… А ты не отвечала на звонки. — Я знаю, — это все, что она смогла сказать, обнимая в ответ Пайпер. Она не знает, почему ей сейчас дарована милость Пайпер, но она знает, что определенно не заслуживает этого. — Я злюсь, если тебе интересно, — блондинка отстраняется и вытирает глаза, — но сейчас я рада, что ты в порядке. Алекс крепко обняла ее за спину и открыла рот, чтобы сказать. Но…. Ничего не вышло. — Бля, Пайпс… — пытается она. — Я…черт, — она покачала головой и посмотрела своими зелеными глазами на другую девушку. — Можно подумать, что после всех этих лет, я перестану лажать. Или, по крайней мере, знаю, как правильно извиниться, когда я это сделаю… — Мы всегда будем лажать, Алекс, — тихо ответила Пайпер и отпустила ее. — Это называется быть человеком. Я, определенно, вносила свою лепту на протяжении многих лет, и ты это знаешь, — она указывает на барную стойку, где Алекс видит свои любимые голубые кружки ProKery Bar, стоящие на подставках, от которых волнами поднимался пар. — Я приготовила кофе, — пожимает она плечами. — Я не знала, что еще делать. Я думала, ты вернешься… Я надеялась, что ты вернешься. Она чувствовала, как машинально кивала головой. Все, что она теперь могла делать, это машинально двигаться. Отвращение, ненависть к себе и проклятая вина бушевали в ее мыслях, и от этого у нее кружилась голова и появилось желание схватиться за гранитную столешницу. — Проходи в гостиную, — протянула Пайпер брюнетке кружку и взяла свою, пока они шли по коридору и устроились на софе. Свет лампы освещал блондинку мягким светом, и Алекс почувствовала комок в горле. Это была минута так называемой комфортной тишины. Она наблюдала за Пайпер, опустив глаза и глядя в свою кружку, как будто сдерживая ответы. Девушка остро осознавала, как сильно ей хотелось бы разобраться в своем дерьме раз и навсегда. Покончить с этим. — Привет, — говорит Алекс, и это звучит как шепот. — Это странно, — наконец признала она. — Как будто ты должна… Я не знаю, кричать на меня прямо сейчас. Сказать мне, какой дерьмовой девушкой я была. Ты беременна, Пайпс. Тебе не нужен гребаный стресс, я… — она потерла глаза под очками. — Тебе не нужно быть милой. Пайпер скрестила ноги под собой и поставила чашку на журнальный столик. — О, поверь мне, я кричала. Я разбила сервировочное блюдо моей матери. Да, я разбила его прямо о чертову кухонную дверь через пятнадцать минут после того, как ты ушла. А потом я заплакала, когда убирала его… Потом я села здесь и заплакала снова, пока не почувствовала такую боль в глазах, как будто бы в них были бритвенные лезвия, — затем Пайпер посмотрела на брюнетку. — Потом я заснула, проснулась, встала и съела бутерброд, потому что она не переставала меня пинать, — улыбнулась она своему животу. — И я кое-что поняла… И я поняла, что это. У меня то же самое. Ты в ужасе. Ты ужасно напугана всем этим. И что бы я ни сказала или сделала, ты все равно будешь так напугана. — Я даже не могу это объяснить, — сказала Алекс. — Ты права… Я до смерти напугана. — Боже, я тоже, — выдохнула она. — Бля. Тебе не кажется, что я проигрывала все это снова и снова в своей голове, когда ты сказала, что мы должны пойти дальше и сделать это… Это всегда было то, чего я хотела. Ни разу ты не сказала, что хочешь этого тоже… — ее глаза светились. — Я заставила тебя сделать то, что ты делала только для меня. — Пайпс… Дело не в том, что я этого не хотела. Я хочу, чтобы все это было с тобой. Но я не знаю… Когда ты действительно забеременела… Это ударило, как гребаная тонна кирпичей. Это было нереально… Возвращаться. Я собиралась стать мамой. Это здорово. Я… — Это не то, что ты рождаешься со знанием того, как это сделать, Ал. Ты учишься на ходу. Ты делаешь ошибки и исправляешь их. Это часть родительской роли. Как ты думаешь, у меня были лучшие образцы для подражания? Моя семья. Все дело в том, чтобы поддерживать внешний вид. Ты это знаешь. Это не значит, что мы не будем хорошими матерями. — Это больше, чем это. Я не… Я не уверена, что смогу быть тем, кто ей нужен. Что, если я подведу ее? — голос Алекс был отчаянным. — Посмотри, что случилось сегодня. Когда ситуация стала тяжелой, я ушла. Кто сказал, что этого не произойдет в будущем? Что, если я стану такой, как мой отец? — Ты — дочь Дайаны, — твердо сказала Пайпер. Тон у нее мягкий, но он не трогает брюнетку. Еще нет. — Боец. Сильная. Смелая. Вот кто ты, Алекс. Ты не подведешь ее. И да, конечно, все будет сложно. И страшно. Наверное, будет сложно, особенно в начале. Но ты… Ты не одинока. Что ты всегда говорила мне… На протяжении всего этого, что мы — вместе. Мы. Веришь мне? Она чувствует, как слезы текут по ее щекам, но не пытается их вытереть. — Боюсь, я не знаю, каково это — быть счастливой. Например, если я позволю себе… Если я ослаблю бдительность, даже на секунду… Произойдет что-то ужасное. Это может быть Кубра… Может быть что-то с нами… Это может быть что угодно. Сейчас ставки намного выше. Пайпер качает головой. — Ты думаешь, что не заслуживаешь этого. Но ты ошибаешься. Ты так неправа, — она наклонилась и обхватила лицо Алекс обеими руками. — Ты заслуживаешь всего. Все, что у тебя есть, — ты заслужила. Мы вместе и это надолго. — Что, если она спросит о нас, о том, как мы познакомились? Или о нашем прошлом? Нужно ли нам говорить, что мы были в тюрьме? Мы не совсем идеальные образцы для подражания, — она состроила гримасу. — И когда-нибудь она захочет узнать о своем отце. Что мы тогда скажем, а? — выражение ее лица потемнело. — Я знаю, каково это расти, не зная, кто твой отец, Пайпер. И я знаю, каково это — быть разочарованной, когда ты, наконец, встретишь его. Я бы никому не пожелала этого. — Я знаю, — она нежно провела рукой по лицу Алекс. — Но, милая, нам не нужно ничего понимать прямо сейчас. Когда придет время, мы поступим правильно. — Это такая большая ответственность, и я не знаю, хочу ли я… Я хочу эту ответственность, я хочу, но я не знаю, достойна ли я ее. — Я тебя люблю, — Пайпер наклонила голову так, чтобы их лбы соприкасались. — И я могла бы просидеть здесь всю ночь и рассказать тебе все причины, но я не буду. Все, что я скажу, это то, что я люблю тебя и знаю, что с тобой будет всего достаточно для нее. Потому что тебя более чем достаточно для меня. Они обе плачут, и Алекс снова позволяет Пайпер обнять ее. Странно быть той, кого утешают и успокаивают после стольких лет смены ролей. Она привыкла быть защитницей Пайпер и хорошо разбирается в ней. Тем не менее, ей не может не понравиться, как Пайпер успокаивающе водит руками вверх и вниз по спине и шепчет ей на ухо «Шшш, шшш». Это уверенность, которую она жаждала, но никогда не позволяла себе получить. Через некоторое время они разомкнули свои объятия, но руки Пайпер все еще путались в волосах Алекс. — Что ты думаешь? — тихо спросила она. — Я не хочу тебя разочаровывать, — ответила Алекс, глядя на свои пальцы. — Я не хочу ее разочаровать, — внезапно она почувствовала, что очень, очень устала. Если она положит голову на диван, то наверняка проспит несколько дней. — Ты никогда не сможешь, — уверенно сказала Пайпер. Алекс полна надежд, чего она не чувствовала с тех пор, как Пайпер сказала ей, что беременна. — Я собираюсь изо всех сил стараться не допустить глупостей, — она глубоко вздохнула. — Я не знаю, буду ли я хороша в этом, Пайпс. — Давай двигаться потихоньку, но двигаться вперед каждый день, — сказала Пайпер, целуя ее руку. — Мы в этом вместе. Несмотря ни на что. — Несмотря ни на что, — тихо повторила Алекс. И, наконец, чудесным образом она в это поверила.