Зов воды и зов сердца

Третий раз ты осталась с ведьмаком из страха, что больше его не увидишь. Тебе следовало бы ответить, что ты ничего не слыхала о русалке, и забыть о Геральте, укрыться вновь в своём скромном домишке и не показывать носа, пока ведьмак рыщет по лесу в поисках нечисти. Но стоило представить, что он уйдёт, как сердце ухало вниз, будто Геральт стал для тебя незаменимым. Глупо — ты ведь толком даже не знала его. Увы, глас разума не помог тебе сделать верный выбор. — Так вот на кого точат зуб местные… Я знала, что они прибегли к услугам ведьмака, но не знала, какое именно чудище хотят убить твоими руками. А что, если русалка ни при чём? Что, если не по её вине пропадают люди? Может, это те мертвяки утаскивают к себе несчастных, заблудившихся в лесу? — Значит, русалка здесь есть? — прищурился Геральт, не обратив внимания на другие твои слова. — Мне об этом ничего неизвестно, — ты стиснула зубы. — Просто я знаю, что не всегда те, кого люди называют монстрами, таковыми и оказываются. Он внимательно вгляделся в твоё лицо. Ты не отвела глаз. На лбу и щеках Геральта плясали отблески огня, делая ведьмака похожим на существо не от мира сего. — Я не убиваю без разбора, — проронил он. Ты ничего не ответила. Больше всего на свете тебе хотелось вновь оказаться в жарких объятиях Геральта, приникнуть к нему всем телом и забыть о страхах, с новой силой всколыхнувшихся из-за вашего разговора. Вы слишком близко подошли к опасной грани — если выяснится, кто ты, вряд ли это сулит тебе что-то доброе. — Мне не встречались русалки, — через силу выдавила ты наконец. — Но я хорошо знаю лес и могу быть полезна. Обещаю помочь при одном условии — сейчас ты вернёшься в мой дом, позволишь ещё раз обработать твои раны и как следует выспишься. Удивительно бережно проведя пальцами по твоей щеке, ведьмак склонился к тебе. — Что ж, знахарка, на этот раз ты меня убедила. *** Врать ведьмаку — гиблая затея, да только не могла же ты сказать ему, что слышала русалочье пение. А уж тем более не могла сказать, что иногда пела так сама. Русалочьей крови в тебе было ровно наполовину. Редкий случай, ведь обычно русалки не щадили людей и уж тем паче не заводили с ними семью. Однако твоя мать не утащила твоего отца на дно озера; почему — спросить было не у кого. Её ты никогда не видела, воспитал тебя отец, и распространяться о своём прошлом он не любил. Он был лекарем, и от него ты переняла все навыки и умения. С одной стороны, у тебя и правда душа лежала к этому делу, с другой — знахарство казалось тебе этаким искуплением за злодейства русалок, чья кровь текла в тебе тоже. Тебе не по силам было остановить их, воспрепятствовать бесчинствам, но, если русалки забирали жизни людей, то ты жизни старалась спасать. Пусть никаких родственных чувств к русалкам ты не испытывала, с водной стихией дела обстояли иначе. Вода манила тебя, напитывала силой, дарила радость: только у рек и озёр ты ощущала полную гармонию с собой. Прежде это противоречие ничуть не мешало, ведь ты жила практически отшельницей и ни перед кем не отчитывалась. Теперь же… Ты обманула Геральта. В глубине леса, там, куда ты и сама предпочитала не соваться, порой слышалось русалочье пение, но раньше ты утешала себя надеждой, что в такую глушь никто не забредёт. А выходит, русалка всё-таки заманила к себе жертв… Волей-неволей ты чувствовала вину за бездействие, но вместе с тем тебе не хотелось бы, чтобы Геральт расправился с твоей сестрой по крови. Ранним утром, когда ведьмак ещё дремал в твоей постели, ты юрко выскользнула из его объятий и отправилась в лес. Пения не было слышно, поэтому пришлось идти наобум, следуя чутью. На твоё счастье, чутьё не подвело. Забредя в чащу, ты наткнулась на небольшое, заросшее ряской озеро, на берегу которого торчала коряга — на коряге же, спиной к тебе, сидела девушка с распущенными волосами, такими длинными, что их концы скрывались под водой. Вдохнув поглубже, ты окликнула её. Девушка не отозвалась и даже не обернулась. Зато запела — негромким потусторонним голосом, от которого помимо воли сжалось сердце, а кровь застыла в жилах. Здесь, в сердце леса, было так тихо, что даже листья, казалось, не шевелились — одно лишь мертвенное пение наполняло воздух, поднимаясь к кронам деревьев. — Прошу тебя, не пой, — проговорила ты, хотя губы едва тебя слушались. — Иначе ведьмак явится за тобой. Прошу, уйди из этого леса, не трогай здешних жителей — и тогда он не тронет тебя. Тут она всё-таки взглянула в твою сторону, медленно повернув голову вполоборота. — Ты жалеешь их или меня? — прошелестела она с едва уловимой насмешкой. — Я жалею простых людей, — твёрдо ответила ты. — Но… — Но долг крови требует предупредить и меня? С каждым её словом твоя затея казалась тебе всё более опрометчивой. Русалка ничем не давала понять, что нуждается в помощи, и твоё предупреждение будто ничуть не насторожило её. — Мнишь себя благородной спасительницей? — продолжала она. Мелодичный голос почему-то вызывал оторопь, словно кто-то ледяной рукой сжимал внутренности. — А ведь я бы и пустого места от тебя не оставила. Ты до сих пор жива лишь потому, что меня ждёт кое-что поинтереснее. И она снова запела, на этот раз громче и призывнее. Растерянно застыв на месте, ты слушала песню. Что теперь тебе делать? Повернуть назад, скрыв от Геральта свою неудачную попытку договориться с русалкой миром? Или привести его сюда, чтобы он избавил жителей от угрозы? Твои терзания прервал сам Геральт, появившийся бесшумно — он подкрался сзади и закрыл тебе рот ладонью, чтобы ты криком не спугнула добычу. От неожиданности ты дёрнулась и испуганно забилась в его руках. — Пустая предосторожность, ведьмак, я и так тебя слышу. Долго же ты плутал по лесу, прежде чем нашёл меня. Что, неужто так и убьёшь беззащитную русалку? — она встала, ничуть не стесняясь наготы, и невинно улыбнулась, не показывая зубов. Дурное предчувствие кольнуло в сердце, и ты, хотя Геральт прошипел тебе возвращаться восвояси и не ввязываться, осталась неподалёку. — Ну же, ведьмак, разве я похожа на чудовище, отнимающее жизни? — Если меня ещё можно одурачить, то Плотву — нет. Девушка с лёгким недоумением распахнула огромные чёрные глаза, не понимая, к чему он ведёт, а вот ты знала, что Плотва — это лошадь Геральта, и, раз он упомянул её, значит… Лошади не переносили вампирью нечисть, тонко чувствовали, если вампир рядом, тогда как люди запросто могли спутать бруксу с русалкой. Даже ты обманулась, не сразу поняла, что не так. Между тем, не дав бруксе опомниться, Геральт ринулся вперёд, обнажая меч. Она взвизгнула, вмиг превращаясь из миловидной девицы в уродливое создание, растягивая рот в отвратительной гримасе. Десятки мелких острых зубов издевательски клацнули, и первую атаку Геральта брукса легко избежала, соскользнув с коряги и отпрыгнув на берег. — Осторожнее! — крикнула ты, но ведьмак не слушал тебя. Завязался яростный бой, за которым ты следила, затаив дыхание. Сердце сжималось от страха, а ноги вросли в землю, не давая сделать ни шагу. А если бы и сделала — разве был бы от твоей помощи хоть какой-то прок? Брукса оказалась опасным противником, слишком увёртливым и быстрым, Геральт же, ослабленный ранами, никак не мог нанести решающий удар. Только тогда, когда он в очередной раз упал на землю, отчаянно глотая воздух, и ты случайно поймала его взгляд — мутный, угасающий, — то поняла: мешкать нельзя. Тебя словно сорвало с места, и в один миг ты оказалась в гуще сражения, пусть против вампирши тебе нечего было поставить. Разве что само это неожиданное вмешательство: брукса на мгновение замерла, увидев тебя рядом, огрызнулась и попыталась одним броском перекусить шею, но ты увильнула к озеру и обхватила противницу за плечи, затягивая на глубину. Стоило телу соприкоснуться с водой, как по венам заструилась тёплая энергия, и ты ощутила привычный прилив силы. Брукса сопротивлялась, но если на суше у тебя не получилось бы с ней соперничать, то здесь, в родной стихии, расклад изменился. Ты нырнула, таща бруксу на дно, и не всплывала так долго, как только могла удержать её под водой. Человек бы давно захлебнулся, да и бруксе каждое движение давалось с трудом — чего не сказать о тебе. Наконец, она всё-таки извернулась и сумела освободить одну руку, кривые когти тотчас потянулись к твоей шее. Тебе пришлось выпустить бруксу и оттолкнуться ногами от дна, чтобы оказаться от неё подальше. Посокрушаться о том, что помощь твоя была невелика, ты не успела: едва вампирша показалась над водой, как Геральт, получивший передышку, точным движением отсёк ей голову. Появившись следом, ты увидела лишь окровавленное тело, которое ведьмак поволок за собой на берег. — Для девушки, которая просто любит плавать, ты обходишься без воздуха слишком долго, — бросил он и обернулся. На миг замер, меряя тебя пристальным взглядом. Твоя кожа серебрилась, покрытая чешуёй. — Значит, тогда мне не почудилось это странное сияние, исходящее от тебя. — Очень редко, но, случается, оно возникает даже вдали от воды, непроизвольно, — неохотно отозвалась ты, силясь восстановить дыхание, которое сбилось вовсе не из-за недавней битвы. — Всё-таки русалка, — Геральт едва заметно вздохнул. Ты отчего-то не решалась приблизиться к нему и просто наблюдала, как он отжимает одежду и мотает волосами, разбрызгивая воду. — Лишь наполовину. Он снова взглянул на тебя, скрывая промелькнувшее удивление нахмуренными бровями. А ты мысленно взмолилась, чтобы та половина, которая досталась тебе от матери и сейчас спасла вам жизнь, не стала бы клеймом, отвратившим от тебя ведьмака.