Madness | Безумие

Праздничный день

Клуб. Шатающееся тело

К высокому потолку просторного помещения поднимались потоки теплого воздуха, что исходили от толпы танцующих тел. Всего час назад у барной стойки творилась полнейшая неразбериха: полиция, разбитые бутылки из-под алкоголя, обдолбанный мудак, которого повязали, и одна довольная барышня, что устроила весь этот спектакль… А сейчас, голубой свет, салатовый, чуть позже синий, заливали уже чистое помещение. Тот же бармен, сменивший рубашку пропитанную запахом спирта, а если точнее — абсента, на обычную белую, не забыв натянуть свой ошейник в виде бабочки, открывал бутылку пива. Трясущаяся ладонь, с короткими, накрашенными чёрным лаком ногтями, схватила очередную темно-зеленую бутылку и потянулась высасывать из неё дразнящее рецепторы содержимое. Она была уже и так до неприличия пьяной, но девушку это никак не тормозило. Её проспиртованный организм почти с самого начала попойки всячески пытался лить алкоголь на барную стойку, лицо и даже пол, однако, что-то таки долетало в рот. Сейчас же, потоки играющей жидкости в очередной раз попадали мимо, струями стекая по губам, подбородку, капая на сетчатую ткань черной блузки. И наверное она наконец-то подумала, что ей уже достаточно. (Хотя когда ей вообще было достаточно?) Пустая стекляшка упала вместе с рукой обратно на поверхность, а глаза, в которых играло безумие, устремились в сторону выхода. Не было смысла больше торчать в месте, где сплошь и рядом было полно пьяных веселящихся людей. (Она тоже веселилась, или хотела веселиться, но как-то это был самообман.) Барная стойка стала тем, на что можно было упереться уже пустой, свободной от выпивки рукой. Ноги немного потоптали шпильками на месте и все же смогли стать опорой для остальных частей тела. (Именно, она себя чувствовала не человеком, а каким-то сетом из лавки мясника.) Девушка встала и что бы как-то не упасть стала идти. Те самые тонкие шпильки чёрных босоножек пытались своим цоканьем перебить разрушающий нервные клетки шум из динамиков, но это было бесполезно. Темно-серые джинсы создавали видимость движения тела по танцполу, полупрозрачная блузка компенсировала скучную нижнюю часть одежды и затмевала любой прожектор. А ещё больше внимания притягивали её ярко-красные губы, серые глаза, подведенные чёрным, на таком бледном лице, и, кроме этого, черные кудри, что колыхались вместе со всем телом, когда она как-то тащила саму себя к тем самым дверям на свободу, в попытках не сбить кого-то и не убиться самой. Под вспышками света за спиной, что мог спровоцировать припадки у эпилептиков, она, с улыбкой на всё лицо, протиснула свою тушу в проём большой серой двери. Противный металлический скрип она проигнорировала и сразу же направилась ступеньками вниз, теперь уже пытаясь не заблудиться в облаках табачного дыма, которым дышало около десятка людей рядом со зданием клуба, под приглушенную увядающую мелодию. И да… Насчёт улыбки, клуба и собственно того, что отмечала кудрявая дама — сегодня у неё действительно был праздник. Список планов был исполнен, последний пунктик был завершён уже чуть больше часа назад. Хотя, чёрт, нет… Это был предпоследний. Самый последний она как раз таки вот-вот должна была осуществить. Ведь когда уже завершил все свои дела, безо всяких сожалений можно со всем покончить. И именно это и было тем самым желанным, которое она хотела исполнить, после того как сделала то, на что не смогла забить болт. Всё что угодно, только бы больше не съедали угрызения и чувство собственной ничтожности — таков был план. А ключом к его выполнению была одна единственная смерть. Если уже было убегать от проблем, то только туда, где не будет самой себя, а значит тут только пара вариантов: убить себя или себя. Наверное десять или даже целые двадцать метров было позади, девушка уже была рядом с тротуаром, продолжая двигаться почти на автопилоте, сама не зная куда. Только свет фонарей, что освещали дорогу «в никуда» и тяжёлые тучи, в предвестии беды.

Где-то на улицах Сеула. Ещё одно пьяное тело

Холодный сырой ветер качал черные волосы молодого мужчины. Только недавно раскрывшиеся листья деревьев вовсю шуршали, словно в попытке докричаться к нему, заставить его выйти из какого-то своего мира и остановиться, но всё было тщетно. Ноги, обтянутые голубыми джинсами, запакованные в уже не совсем белые кроссовки, путались одна о другую, но всё же как-то держали мужчину на плаву, а «плавал» он в уже не пойми каком районе Сеула, почти не понимая кто он сам и где находиться. Впрочем, этого он и добивался. Где-то пол часа назад он вышел из дома. Вышел проветрится, потому что перепил, а перепил, потому что прилично устал. И усталость здесь была нестандартная — его терзал целый набор обычно-необычных проблем. Ему хотелось отвлечься от плотного графика, слишком большого количества внимания, требований к себе… И, в принципе, самым главным было отвлечься от себя, от своей собственной сущности, которую он и сам до конца не понимал, а другие так точно бы не приняли. И так, стройные ноги продолжали перебирать воздух, шагая по подиуму в виде обычного городского тротуара, под глухим светом фонарей, что слабо пробивался сквозь листья, как и разум утопленный в соджу.

Пешеходный переход. Два тела без разума

Было немного за полночь. Где-то вдалеке выли какие-то дворовые собаки, слышно было хор похотливых котов (вполне себе обычно для апреля), вообще вся жизнь шла своим чередом, только вот людей на улице было совсем мало, точнее не было их вообще. Вчера, позавчера… Но только после заката. И хрен его знал, что это была за улица или проулок, что никто тут не шлялся пьяным среди ночи, или вообще не шлялся, даже не ездил на чем угодно, что могло бы двигаться, и не шумел у себя дома, добавляя веселья в этот мир. Скучный район, в километрах от реки Хан, с таким же скучным, пусть и широким, перекрестком, где цвет фонаря терял всякий смысл, когда наступала ночь, потому что в это время никому не сдалось тут ходить. Никому, но не сегодня. Пьяная брюнетка тащила своё тело именно сюда. Да, тот самый последний пунктик. Сделать всё без свидетелей — компромиссный вариант, чтобы никого не травмировать (а типа дворникам и полицаям приятно смотреть на паштет из человека посреди дороги…) и наконец-то всё довести до своего логического завершения. Минут так …надцать девушка стояла рядом с зеброй того самого «мёртвого» перекрестка. Не будь она в стельку, она бы почувствовала себя Хатико и умерла бы от скуки этого района, но градус и целеустремлённость добавляли тонну терпения. Ожидание собственной смерти, последних минут и расплаты за собственные грехи заставляли нервничать до невозможного даже самую проспиртованную голову. Кудрявая девица своими подкошенными ногами топала на месте, металлические подбойки почти скрипели об асфальт, руки так же не находили покоя. Левая гладила, или скорее царапала серый джинс на бедре, а правая — всё щупала фигурную пятую точку, проверяя на месте ли самый ценный в этом мире клочок бумаги, потому что это поможет объяснить, что не водитель был слепым уродом, а она была тем куском дерьма, что сам вывалился на проезжую часть. Время не стояло на месте, ни одной машины на дороге, а в голове у девушки крутилось лишь «только бы быстрее, только бы не пропустить…». Ожидание собственного убийцы утомляло и только фантазии о грузовике, что мчиться на большущей скорости согревали её больную душу, одновременно добавляя тревоги. Серые глаза бегали в разные стороны, а руки теперь нервно сжимались в кулаки. Ещё не много, совсем скоро… Шум из далека заставил её на мгновенье перестать дышать. Голова повернулась влево, вправо. Откуда был звук? Справа, точно, справа доносился звук сцепления колёс с асфальтом. Девушка улыбнулась. Неужели… Ей не верилось, что эта адская жизнь всего через какие-то секунды оборвется. Осталось совсем немного, теперь главной задачей было словить момент, когда водитель не сможет затормозить. Стоя на цыпочках, всё ещё на тротуаре, кудрявая девица вытягивала свою голову в попытках лучше рассмотреть. Свет двигался на встречу, рассекая пространство. Красные губы изогнулись в улыбку, больше похожую на гримасу. Какие-то метров тридцать, потом резкое свечение в глаза и удар — так всё заканчивалось в её мечтах. Жёлтые лучи в метрах пяти и брюнетка наконец-то обратила внимание на кого-то в метре перед собой — те самые лучи перекрывало одно тощее тело, что еле тащилось, делая волну по тротуару и дороге. Дороге. Дороге! «Твою мать!» — то что проскочило в мыслях девушки, когда она поняла, что кто-то пытается прямо перед ней, вне очереди проскочить в мир иной. Тем временем фары продолжали двигаться, не сбавляя обороты и Он так же делал чуть ли не последний шаг по дороге своей жизни. Путь к её «спасению» загораживал какой-то ублюдок, как она себе подумала, и теперь уже бледное лицо девицы окончательно исказилось от ужаса и недовольства. Времени думать совсем не было, но одно было для неё понятно — всё задуманное пошло по п**де. Ей было и так хреново, но стало бы куда хуже, вляпайся она в криминал с трупом, грузовиком и полицией. Именно из-за этого её руки неосознанно потянулись перед собой, когда движущийся почти-покойник был в полуметре от неё, а фары явно не легковушки могли вписаться в его черноволосую башку. Один рывок на себя. Машина проехала. Длинные кудри девушки, как и всё её тело, посыпались спиной на асфальт, становясь спасательным батутом для мужчины на пол головы выше её ростом. Посадка явно не была мягкой, но была бы хуже, если бы брюнетка была трезвой. У девушки болело в области затылка и ещё рёбер, чувство было, словно на неё свалился валун под метр восемьдесят. Собственно тот же «камушек» где-то минуту, после исчезновения безразличного водителя, как груда мяса, лежал на ней. Внезапная тряска заставила сероглазую немного протрезветь. Злость, страх и мерзость — то, что в тот момент чувствовала девушка. Она никак не могла понять как «праздничный» вечер так резко смог смениться на ночь пыток, потому что для неё действительно было пыткой лежать зажатой грудой мышц какого-то плохо пахнущего незнакомца. Он не лапал её, но сам факт того, что она чувствовала на себе каждый изгиб его груди и бёдер почти доводил её до паники. Она ненавидела мужчин — это был факт. Паника и ненависть — то, что заставило кудрявую собраться и начать толкаться. Ладонь прилетела брюнету по спине, она дернула ногой и его колено приземлилось на лёгкий слой пыли, потом ещё один удар в его бок. Голова мужчины стала медленно подниматься, руки сгибались в локтях, а ладони нащупали поверхность. Он очнулся, наконец-то открыл глаза, уже упираясь ровными конечностями по обе стороны плеч девушки. Парень ничего не мог понять, в мыслях он всё ещё куда-то шёл, чтобы просто идти, идти и не думать, но вдруг внезапная тряска и теперь перед его глазами возникли широко открытые серые глаза и красные, так вкусно выглядящие губы, что он аж стал улыбаться. «Озабоченный придурок» — снова мысли брюнетки, что выводили её не на шутку, а Он, ничего не ожидая и не понимая, не сдвигался с места. Её терпению пришёл конец, кончики коротких ногтей до боли врезались в ладонь, которая полетела дугой в сторону всё ещё пьяного незнакомца. Боль пронзила лицо мужчины, он потерял равновесие и по инерции стал двигаться в сторону, хватаясь за свой кровоточащий нос, глотая стекающую с губы в рот кровь — такова была цена спасения от колёс грузовика. И теперь уже он лежал спиной на холодном асфальте, не понимая, что происходит. Лежал и смотрел прямо перед собой, беззвучно наблюдая за тем как сердитая девушка снимает свою обувь и поднимается на ноги. Стоя на своих двух, с разъярённым от отвращения и боли лицом, бледнолицая, смотрела на парня, пытаясь не всадить шпильку босоножка, который со всей силы сжимала в руке, ему в лоб. — Вот же мразь. — предельная сдержанность кудрявой, потому что иначе он бы уже был трупом. А Он всё так же лежал и так же, как и пару минут назад, не понимал, в какой из кошмарных сновидений умудрился попасть и как отсюда выбраться. Всего несколько секунд сероглазая смотрела на Него, его валяющееся тело. Жуткие переживания никуда не девались, комок ненависти собрался у неё во рту и сдерживать себя она не стала, поэтому плюнула на неподвижное тело, после чего развернулась и шагая босыми ногами по тротуару пошла снова искать свой путь в «никуда».

Ещё один прожитый день

Квартира живого трупа. Ада

Было время около обеда. Один хер знал, что сейчас должны были бы показывать стрелки, потому что настенные часы над дверью в мою спальню довольно давно не бесили меня своим тиканьем. (Одна я себя бесила продолжением собственного существования.) Примерно полчаса лежала в своей постели, которую месяца два или три не убирала, без сил и мотивации подняться. Глаза не были по обычному красными от недосыпа (они было просто опухшими), потому что сегодня я часов так десять, а может и больше была чуть ли не в коматозе. Как же давно меня не посещал крепкий сон… И никаких кошмаров и флэшбэков из прошлого, мне вообще ничего не снилось. Ничего, кроме одного… Прошлой ночью запланированное полетело к ебеням и я до сих пор дышала. Сука, как же это выводило! Почти до истерики. А ещё больше раздражали воспоминания о том охуевшем бухом гаде на дороге. Нахрена я его спасла? Один хер знал. Что мне помешало подохнуть вместе с ним? Понятия не имела. И почему мне было не поебать на то, что эта пьяная срань умрет?.. Наверное, я ещё не полностью разрушилась как человек. Видимо мне ещё не на всё было похер. А в прочем, в задницу мысли о спасении незнакомца, можно даже в пизду, главное было не вспоминать те мерзкие ощущения, когда ОНО лежало… Твою мать, сука… Да как я блять смогла подпустить к себе кого-то так близко? К тому же, первого попавшегося алкашуру. От таких воспоминаний невольно стала ворочаться на месте, в попытках вытрясти Его лицо, нет, его тело, из своей памяти. И ещё его глаза… Толи отражающие опустошенность, толи детскую наивность — эти измученные щенячьи глаза не давали мне покоя. Словно он так же жаждал конца своего существования… Чёрт… Не надо начинать сочувствовать тому, в ком вижу себя!!! На этих мыслях меня буквально подорвало из постели. Куда-то вправо, головой о фанеру шкафа для одежды и почему-то и так ноющим плечом о темно-коричневый ламинат. Как же блять всё болело… Твою мать… Если бы могла, то разревелась, но я не могла… И это блядское живое тело не переставало ныть и напоминать о вчерашнем происшествии! Его тело, та близость… Мерзость… К тому же из-за этой твари всё пошло наперекосяк, момент упущен и нужно было думать о том, что дальше делать. Когда я блять ничего не хочу делать! Челюсть уже чуть не изводили судороги, так напрягало всё. Единственное чего я желала, так это исчезнуть, словно меня никогда и не было. Было больно думать о том, что случилось — это была душевная боль, но физическая меня изводила куда сильнее. Лоб пульсировал из-за поцелуя со шкафом и теперь я вовсю стала чувствовать результат объятий затылка с асфальтом. Пора было вставать и тащить себя в ванную, чтобы оценить ущерб и привести себя обратно в творческое состояние ака «подумать о самоубийстве». Босые и грязные от пыли ноги потихоньку смогли твёрдо стать, становясь опорой для наполовину разваливающейся меня. Перед глазами почти сразу открылся вид на мою спальню, на кровать почти в центре комнаты, на красное пятно посреди теперь уже не белой постели. Смотрела на это и в голове всплыл, наверное, самый важный вопрос, касающийся прошлой ночи: почему я не попыталась попасть под какие-то другие колеса, почему я всё ещё была жива? Сама не знала ответа, но запасного плана у меня не было, да и Оно так сбило с толку, что основной миссией для меня стало укрыться в безопасном месте и прочистить рот антисептиком. Именно. Именно по этому я пошла домой, чтобы простерилизовать себя всю настойкой из верхней полки шкафа на кухне. И сейчас мне так же нужно было облиться, если не настойкой, так хотя бы спиртом, чтобы продезинфицировать раны. Спрашивалось, зачем? Да как минимум для того, чтобы дать себе умереть быстро и не в адских муках, которые вызывает заражение крови.

*****

Ноги, хоть и тормозно, но донесли меня в ванную комнату. Стиралка слева, прямо передо мной ванная с душевой, а справа зеркальный шкаф над раковиной и туалет. Так обычно, что аж тошно. Мне нужна была аптечка, которая собирала пыль в том самом шкафу, что отбивал моё отражение. Зеркало… То, что я в нём увидела… Меня не пугала кровь. Я не хотела смотреть на того, кого больше всех в этом мире ненавидела. Размазанная красная помада, потёки туши по бледному лицу, кудри, которые торчали во все стороны, а ещё засохшая кровь на шее — это была я. Невыносимо было смотреть в своё отражение. От этого сердце билось быстрее, руки сжимались в кулаки, а на лице было написано: «Я призираю тебя». Хотелось разбить стекло, уничтожить его, сделать всё что угодно, лишь бы не видеть… И снова отвлекла боль в голове, я вспомнила зачем сюда пришла. Руки потянулись к дверке. Мой облик исчез с глаз долой, вместо себя видела давно неубранные полки: какие-то крема, шампуни, косметика… и паутина. На верхней полке стояла та самая аптечка в белой, уже серой, металлической коробочке, а по ней лазил безымянный питомец с шестью парами лам. Лучше бы это была ядовитая змея, желательно кобра или мамба. Я была не против пустить себе яд в кровь, потом немного галлюцинаций и лихорадки, и в конечном итоге смерть от отравления. Чёрт возьми, как вкусно звучало, но нихера, придётся сделать всё самой. Лохматый сожитель упал в раковину, а аптечка была уже у меня в руках, открытая. Смотрела на бинтики, пластыри разных размеров, всякие таблетки и наконец-то флакон с этиловым спиртом. Аптечка отправилась обратно на полку, хотелось хильнуть из той самой бутылочки для храбрости, но как то удержалась и прямо из неё стала лить прозрачную пахучую жижу себе на затылок. Сука-блять жгло, ёб твою мать. Ели смогла потерпеть те секунд десять, сцепив зубы. Десять ебаных секунд, а чувство было словно целая вечность. За это короткое и нихера не короткое время, я раз двадцать вспомнила того, из-за кого я всё это терплю, и мысленно, примерно столько же раз, похоронила его. Наконец-то закончила этот неприятный процесс, и в знак облегчения или разочарования в себе самой тяжело вздохнула. Блин, я думала умру и убирать больше не надо будет, но вот я жива и надо было что-то делать с испачканной постелью.

Квартира поистине живого человека. Тэмин

Мысли в голове путались. Рядом что-то играло и вибрировало… Точно, это был телефон. Я не мог понять где нахожусь и даже когда открыл глаза, всё плыло… Мелодия уже начинала раздражать. Всё ещё лёжа, я начал рукой искать телефон и нащупал его примерно в полуметре от своей головы. Взял его в руки, это звонил мой менеджер. Работа… Тяжело вздохнул, закрыл глаза, но все же поднял трубку. — Тэмин, как ты? Твои раны я обработал, на тумбочке у кровати лежит обезболивающее. — говорил мой менеджер Чанмин, а я просто молчал. — Тебе наверное плохо… Отдохни сегодня, у тебя ведь выходной… — неуверенно и с некоторой тревогой в голосе закончил мужчина, после чего я сразу положил трубку, пробормотав в ответ лишь «хорошо». Точно, у меня сегодня был выходной. Я мог и дальше продолжать лежать, и так же мог с кем-то встретиться, побыть с семьёй или друзьями, мог заняться практически чем угодно, но куда делись мои силы?.. Почему я был такой разбитый? И какие раны обрабатывал Чанмин? Понадобилось всего пару минут, чтобы я уже полностью пришёл в себя и наконец-то смог сесть, сложив ноги по-турецки. Просто обвел взглядом всю комнату: полки со всякой всячиной на стене справа, прямо по курсу раздвижной шкаф, левее окно, лампа… На тумбочке действительно лежали таблетки, подстать тому, что моя голова раскалывалась. Недолго думая, я выпил парочку и через небольшой коридор пошел умываться. Огромное зеркало висело прямо по центру, рядом с мойкой и тумбами. Я не видел ничего, кроме этого. И не смог посмотреть никуда по сторонах этого до мелочей знакомого помещения, поскольку увидел своё отражение. Первым, что пришло в голову было: «КАКОГО ЧЁРТА?!». А вторым о чем я подумал, стало «ОТКУДА?!». Теперь и правда надо было хорошенько постараться вспомнить чего такого со мной произошло прошлой ночью. Надо было возвращаться к самому началу, к тому, что хорошо помню и после чего всё исчезло из моих воспоминаний. Попытаться составить цепочку событий… А собственно всё началось с того, что: 1) я приехал домой с работы поздно вечером. Поздно, но, чёрт возьми, как обычно; 2) настроение было нулевым, я был очень уставшим, поэтому решил немного выпить, чтобы отвлечься; 3) в холодильнике была соджу, поэтому я больше ничего не придумывал. Я выпил бутылку, мне было мало, потом вторую… а сколько я их всего в себя влил?; 4) я был уже пьян, алкоголь лишь усугубил моё эмоциональное состояние и я захотел проветриться; 5) не знаю куда я шёл, я был очень подавлен, а ещё очень и ОЧЕНЬ пьян. Я явно недооценил уровень своего опьянения, когда выходил на улицу; 6) меня кто-то внезапно схватил и я начал падать… …падать под сигнальные звуки за спиной. Я вспомнил. Меня чуть не сбила машина. Хоть всё в голове было как в тумане, но от самих мыслей у меня аж дыхание перехватило, я ведь мог умереть… Хотя… Чего уж там… страх был не тем словом, чтобы описать то, что я чувствовал. Я был ужасно испуган от того что был на волоске. А ведь если бы никого не было рядом… Красные губы и широко открытые серые глаза… Ещё больше воспоминаний прошлого вечера возвращались ко мне. Девушка над которой я нависал на расстоянии вытянутой руки, не в силах сдвинутся с места… Такая красивая… Как я только помнил её внешность?.. Понятия не имел, но прямо сейчас почувствовал, как на моем лице растянулась лёгкая улыбка. И почти сразу она исчезла, когда в памяти возобновилось то, что случилось чуть позже: её кулак на моем лице, острая боль и падение на асфальт. А потом она что-то сказала и плюнула в меня. Я уже был зол, но теперь стал ощущать кое-что ещё — обиду, потому что самозащиту я понять ещё мог, но какого чёрта нужно было переходить к унижению? С разбитой губой было всё ясно. Я хотя бы знал как это случилось, но возник другой вопрос: как я попал домой? Об этом в голове всё напрочь стёрло. От нервов схватил телефон, который бросил рядом с умывальником, когда только вошёл в уборную. Снял блокировку, открыл историю вызовов и очень приятно удивился. Всего один звонок за всю ночь. Моему менеджеру. Видимо это он меня и притащил домой, а потом позаботился о том, чтобы утром я быстро смог вернуться в состояние человека. Повезло, что всё обошлось без звонков бывшим, но мало ли… Мало ли где я ходил и кто меня мог видеть… Тем более то зрелище у дороги… Тревога не заставила себя долго ждать. А если эта незнакомка меня узнала, что если она распространит информацию о том, каким меня видела и вообще захочет испортить мою репутацию? Чёрт… Я уже злился на себя из-за того, что напился, а вспоминая о «прощании» с той дамой вообще стал подергиваться от ярости. Так и хотелось найти её и так плюнуть ей в лицо… Блин… Да я бы такого все равно не сделал, но как минимум отчитал бы её. И на этой прекрасной ноте я взял в руки зубную щётку…

Сеул. Вечер. Продуктовый магазин

Любимые хлопья. Тэмин

Целый день в видеоиграх с небольшими перерывами для практики на рояле — такой был мой выходной. И всё было хорошо, до момента пока я не проголодался и не попал на кухню. Любимые хлопья. Их не было. Было уже немного поздно, когда я таки собрался выйти в магазин. Ладно ещё забить на ужин, я же всё равно сидел на диете, но пропустить ещё и завтрак было худшей из пыток для того, кто любит поесть в принципе. Так что в ход пошла обычная конспирация в виде средне бюджетного спортивного костюма с капюшоном почти закрывающим глаза и тканевой маской натянутой чуть ли не на лоб. Несколько кварталов ходьбы пешком, в примерно 15-20 минутах от дома, просто для того чтобы не переживать что кто-то меня узнает, или же для того, чтобы был манёвр, когда буду убегать от врага. В общем, прямо сейчас я стоял в очереди к кассе круглосуточного супермаркета с парой пачек хлопьев в руках. Полки, витрины по сторонах, пиликанье аппарата немного впереди, детская довольная улыбка на моем лице… да и куча мыслей о том, как высплюсь, умоюсь и наконец-то буду ЕСТЬ… — всё до момента пока не увидел профиль кого-то прямо перед собой. Удивление было вообще не тем, что описало бы мои чувства. Она, как и я, была в черной спортивной одежде с капюшоном на голове. Лицо было бледным. На ней не было ни грамма макияжа. Такая естественная и красивая… до момента, пока ко мне не вернулись воспоминания… уже после такой красивой она мне не казалась. И ещё мне было очень неловко. А вдруг она уже кому-то рассказала… Ну фиг с этим… А ЕСЛИ ПРЯМО СЕЙЧАС ОНА МЕНЯ УЗНАЁТ??? Лёгкая паника сидела где-то в лёгких. И всё, что я мог, это ждать пока она рассчитается, потом пока сам рассчитаюсь, и тогда я смогу спокойно исчезнуть во мраке ночи. Каждая секунда ожидания заставляла меня нервничать в арифметической прогрессии. Переминался с ноги на ногу, гладил пальцами скользкие коробки с хлопьями, ну и пытался посчитать сколько бутылок соджу в руках раздражающей незнакомки… три… нет… четыре… Точно, четыре. Зачем такой молодой девушке столько пить? Мда… Зачем я такой молодой сам вчера ужрался тем же пойлом… Вот из-за этих раздумий я и не заметил как пришла моя очередь платить… и как таинственная незнакомка исчезла из виду.

*****

Невысокие жилые дома, узкие улицы, сырой асфальт после дневного дождя — всё это в свете ночных фонарей, по дороге обратно домой. Совсем мало людей, потому что в людное место я бы и не пошёл и всего одна особь в метрах тридцати передо мной, что уже несколько минут никуда не сворачивала… Странно было, что мы шли в одном направлении, да и страшновато было от того, что она уже минут пять шла в том же темпе, не реагируя на скрип моих кроссовок и хвост в виде меня. Хорошо что не подавала виду, прекрасно, что не оборачивалась и не заставляла меня думать о том, что я… Чёрт. Мысль оборвалась на середине, когда она резко остановилась. — Кто ты такой и какого черта следишь за мной от самого магазина? — разворот ко мне и громкая речь девушки в спортивках, её довольно-таки грубым голосом. Конспирация накрылась. Мы были одни. Вообще не видел смысла прятать своё лицо, так как она уже начала думать обо мне, как о чёрт знает о ком. Метров двадцать прошёл вперёд, после чего снял маску и начал говорить: — Мы с Вами вчера встречались… Я то начал, но договорить она мне не дала: — Так ты та сволочь, которая пьяной вчера свалилась на меня. — а у неё было хорошее зрение. И память. Учитывая полумрак, расстояние и капюшон, что так и остался у меня на голове. — Будь довольным, что жив и цел, так что вали прочь и что б глаза мои тебя больше не видели! Столько эмоций… Видимо и она меня ненавидела. На лице этой агрессивной самки было написано «Отвали, не то загрызу!», ну и на моей немного разукрашенной физиономии читалось «Отомщу. Наверное. Но не сильно. Хотя я писец как зол». Да и походу она сказала всё, что хотела, потому что уже разворачивалась обратно, в попытке уйти, когда я остановил её (или не сдержал себя): — Сама ты сволочь! Ты просто отвратительна. Нормальный человек не избивает просто так незнакомцев и не брызгает в них своими выделениями. Я ведь ничего тебе не сделал, а ты… — и я плевался ядом. — …а ты иди в задницу. — только получить полный катарсис не успел, потому что сероглазая закончила за меня и пошла дальше, словно я тут пустое место. Всё раздражало. Так какого получилось так, что я даже выговориться не мог? Почему она уже который раз перетягивала одеяло на себя и творила что хотела? Это дико бесило. А ещё бесило непонимание того, почему эта грубая недо-женшина шла в том же направлении, что и я. Ведь я возвращался домой, а она? Она знала где я живу? Она специально шла туда? Да ну… Такого быть не могло. Успокаивал себя как мог, а она продолжала ступать синхронно со мной уже половину дороги к моему жилью, накаляя мою бурную фантазию до предела. До момента пока не последовала уже вторая внезапная остановка за эту псевдопрогулку. — Ты тупой? — вопрос от этой … что больше походил на констатацию факта. И в добавок её до тошноты кислое лицо. — Ты сталкерша? — вопрос на вопрос. К тому же самый интересующий меня вопрос, потому что если так… Если так… то я в безысходности. Это ж я на ней вчера пьяным валялся. Блин. — Я сталкерша? — недоумение во взгляде кудрявой девицы. — Я? — громкий смех, когда она одновременно показывала на себя пальцем. — Сталкерша? Серьёзно? — и резкая перемена в настроении, когда она взглядом превращала меня в ничто. — Да у тебя заоблачная самооценка, если ты думаешь, что сдался мне. Ещё раз спрошу: почему ты за мной идёшь? — Я иду домой. — не мог поверить, что повёлся на её манипуляции. Я еле держал голос ровным. — Ну так иди, дальше нам не по пути. — очередная перемена настроения незнакомки в спокойствие с нотками радости. Адекватность была точно не о ней, а в прочем, мне было плевать. Незачем было здесь оставаться. Я просто пошёл дальше. Внутри аж всё горело, когда оставлял её позади, ведь столько всего было не сказано… Впрочем, на этом мы и разошлись.