Madness | Безумие

Пробуждение

Вечер встреч. Кибом

Это был обычный весенний вечер, когда я возвращался домой с работы. Было немного прохладно, это был конец апреля. Работа… Жертвы, убийцы, суд… — обычная рутина, которая так утомляла. Воздух был достаточно свежим, я вдыхал его, пока ехал, через открытое окно. Хотя бы сейчас я мог спокойно дышать, ведь сейчас я был обычным человеком, а не прокурором. Поэтому, как обычный человек, пока ехал, я слушал песни женских айдол-групп. Да, у меня было такое хобби. Мне так становилось легче и настроение взлетало до небес. -…чомчом тагаочи крэйзи аччильхаке кёнын рашен рулет… — оживлённо допевал, когда уже парковался в подземном паркинге многоэтажки, где я жил. Это была большая, но самая стандартная парковка, где освещение было таким же тусклым, как и в других подобных местах. Тело двигалось в такт песни, ещё немного и я уже танцевал бы. Подняв сумку из соседнего сидения, обитого темно-серой тканью, я открыл дверь и вышел из машины. Рядышком проехала белая Тойота, а значит мой сосед возвращался домой. Я направился к нему, чтобы поздороваться, ведь мы были друзьями, в то время как он, вместо того, чтобы выйти из машины и сразу направится к лифту, пошел к переднему пассажирскому сидению. Я окликнул его: — Тэмин, привет! Но он меня видимо не услышал, потому что всё ещё копошился у своей машины. А потом я увидел у него на руках тело девушки. Удивление было не тем словом, чтобы описать мои эмоции в тот момент. Тэмин действительно уже достаточно долго ни с кем не встречался, но больше удивления вызывало то, кого он нёс, рассмотреть лицо я смог лишь, когда мой друг проходил уже в метре от меня. Это была Ли Ада, с которой мы были друзьями ещё со времён моего студенства. Тэмин был слишком погружен в свои мысли, потому что даже не посмотрел на меня, когда проходил рядом. Я окликнул друга ещё раз: — Эй, Тэмин! Засранец, ты что специально игнорируешь меня? — мой голос звучал громко и как-то дерзко, он должен был его спровоцировать обернутся и сказать что-то колкое в ответ, как обычно и происходило. — Кибом… — немного потеряно, но Тэмин все же ответил. Это была явно не та реакция, которой я ожидал. — Вызови лифт, у меня руки заняты. — сосед показал движением головы на тело моей подруги. У меня была куча вопросов, но я молчал, дожидаясь удобного момента, и пошел вызывать лифт. Через две минуты мы уже втроём находились в серой кабине лифта, а через четыре минуты я уже помогал Тэмину открыть дверь в его квартиру. Я прошел вместе с ним через светлый коридор, который был по минимуму обставлен мебелью, в такую же светлую и просторную гостиную, где почти в центре комнаты стоял диван, в нескольких метрах напротив него висела огромная плазма на стене, а у противоположной стены находилось чёрное фортепиано. Тэмин положил мою подругу на красную софу с бархатной обивкой. Сейчас, при хорошем освещении, я увидел, насколько изменилась Ада с момента нашей последней встречи. Раньше она никогда не была настолько тощей. — Не подумай, что у меня что-то есть с этой девушкой. — внезапно заговорил Тэмин. — Она пыталась покончить с собой, я её спас, а потом она упала в обморок, прямо передо мной, я не знал, что делать, куда её везти, и бросить я её тоже не мог, поэтому… — неуверенно закончил, так и не договорив, но и без того было понятно, что он хочет сказать. Медленно, но ко мне начало приходить осознание того, что я услышал. Ада, которая так любила жизнь, которая выпутывалась из самых сложных ситуаций, хотела свести счеты с жизнью? Подобное не укладывалось у меня в голове. Я стоял рядом с ней и смотрел на её лежащее тело. Я понимал, что у моей кудрявой подруги было множество причин так поступить, но не мог избавиться от мыслей, что всё это неправда, что она никогда не сделала бы подобного, ведь она сильная. Сильная... Пытаясь сохранить свою психику невредимой, в мыслях, я всячески отрицал каждое слово Тэмина. А потом я вспомнил и о самом Тэмине, о том самом хрупком Тэмине. — Как ты? — спросил у друга. — Только скажи мне правду и, пожалуйста, не притворяйся, что всё в порядке. — Со мной всё нормально. — Тэмин был бледным, как стена. Он опять врал, точнее он постоянно врал, что у него всё хорошо. Очевидно было то, что ему плохо. Я продолжал вопросительно смотреть на своего друга, в ожидании правды, когда его взгляд устремился в сторону дивана. За своей спиной я услышал слабое: — Кибом, это ты?.. Это была Ада, она очнулась. Я сразу бросился к ней. — Вы знакомы? - удивлённо произнес Тэмин. Нечего было отрицать и я просто кивнул головой в ответ, а тогда обратился к своей подруге, которая уже села и пыталась подняться: — Ада, ты правда пыталась совершить суицид? — мой голос был очень спокойным и говорил я достаточно медленно. Сероглазая явно не собиралась об этом говорить. Она поднялась на ноги и сделала несколько шагов к двери, когда Тэмин её схватил за руку: — Я никуда не отпущу тебя одной. Тебя может забрать кто-то из твоих родственников? Родственники… Он задел её за живое. Сейчас Ада никак не могла контактировать со своей родней. Потому что, если её родители могли пойти на что угодно, лишь бы использовать свою дочь для достижения собственных целей, то её дяди, тёти, да и не только они, были готовы лишить её жизни, лишь бы избавиться от конкурента на получение наследства. Тело Ли Ады дрожало, она хотела вырвать свою руку из ладони Тэмина, но была слишком слабой, чтобы у неё это получилось. Её бледное лицо было напряжённым, губы крепко сжимались, казалось, что она заплачет и тогда уже вмешался я: — Тэмин, я сам с ней разберусь. — эти двое развернулись ко мне. — Ада, оставайся у меня дома. Тэмин отпустил руку девушки, после чего она, словно ничего не произошло, ответила мне: — Я пойду к себе домой, со мной всё хорошо. Передо мной стояла пара лжецов, в изображении спокойствия и отсутствия любой тревоги они были как никто похожи и убедительны. Но не для меня. — Хорошо, тогда я тебя отвезу. — я становился третьим лгуном в этом помещении, имитируя спокойствие, и направился к двери, после чего Ада пошла за мной. Было много вопросов к Тэмину, но с Адой всё было ещё сложнее, поэтому сейчас было важнее остаться с ней.

Дорога домой или возвращение на свалку. Ада

Я и Кибом вышли из квартиры парня, который сейчас уже никак не мог быть мне незнакомцем. Тэмин. Теперь я знала его имя. Лишь имя и больше ничего. В отличие от меня, кареглазому стройному парню было известно слишком многое обо мне — мысли, от которых я не смогла сбежать, но до последнего момента могла прятать от других. Мы спустились на парковку и направились к черной Хонде Кибома. Только когда мы сели в машину и выехали на трассу, мой друг заговорил: — Почему ты это сделала? Меньше всего я хотела отвечать на заданный вопрос, как и не хотела, чтобы Кибом знал о случившемся этим вечером, поэтому я молчала и продолжала смотреть в окно, за которым мелькали вывески зданий ночного Сеула и толпы людей, что заполняли улицы. — Ада, ты же знаешь, что я не отстану, пока не ответишь. Я уже чувствовала давление на себе, но продолжала молчать, когда внезапно он остановил машину у обочины, и развернулся ко мне с язвительной улыбкой, больше похожей на ухмылку: — Не хочешь говорить со мной, так может будешь говорить с психиатром? Или со своими родителями? Кибом явно провоцировал меня, но я не собиралась играть в его игру. Я хотела открыть дверь машины, чтобы выйти, но он остановил меня: — Ада, мы дружим с тобой уже семь лет, у нас никогда не было друг от друга секретов, так почему ты сейчас ведёшь себя так, словно мы чужие люди? Мне больно видеть тебя такой. Кибом был таким искренним, что от этого у меня внутри всё сжималось. Ему было больно из-за меня. Ещё один человек терпел боль из-за меня. Мне хотелось плакать, я так давно этого не делала. Меньше всего мне хотелось беспокоить своего друга, поэтому, собравшись с мыслями, я всё-таки ему ответила: — Кибоми, я понимаю твоё беспокойство, но я не хочу, чтобы ты переживал и чтобы тебе было плохо из-за меня. Я действительно хотела умереть, но этот момент прошел, я в порядке. Поэтому, пожалуйста, просто отвези меня домой. Я снова врала, натянув улыбку на своё лицо. Кибом посмотрел на меня, вздохнул, и мы поехали дальше.

Странный вызов. Минхо

Где-то четверть часа я уже ждал, пока появится хозяйка квартиры, сосед которой собственно и вызвал полицию. Я был самым молодым полицейским в убойном отделе полиции Сеула, где упорно трудился на благо своей родины. Вместо напарника, со мной на вызов поехала Хёён, которая работала в том же участке, что и я, судмедэкспертом. Ещё когда с Хёён ехали к этому дому, всё казалось странным, но когда мы поднялись к квартире, нас охватило удивление и в тоже время тревога. Это была квартира нашей подруги и по совместительству информатора, если так можно сказать. Черноволосый таец, который представился Читтапоном Личайяпорнкулом, стоял сложив руки на груди. Его губы были поджаты и он нервно стучал ногой об пол. Хёён, каштановые волосы которой были собраны в пучок, а вьющиеся пряди обвивали лицо, раз за разом звонила собственнице квартиры, но всё было глухо, поэтому моя сотрудница, глядя на меня своими огромными, накрашенными золотистыми тенями глазами, обратилась ко мне: — Я уже переживаю. Ада уже давно не объявлялась, да и с квартиры запах действительно ещё тот. Хоть бы с ней ничего не случилось. Из-за вони из квартиры, мужчина, который был немного младше меня, собственно и обратился в полицию. Он был художником и только вчера, спустя пару месяцев, вернулся из рабочей поездки домой. «Ароматы», которые просачивались через щели в двери, пробуждали мои страхи. Хёён была тоже очень обеспокоена. За те полтора года, что мы были знакомы с Адой, мы стали действительно близкими людьми, и поскольку врагов у неё было уж слишком много, случиться могло что угодно. Поэтому, долго не думая, я предложил: — Может мне попробовать выбить дверь? Хёён как раз открыла рот, чтобы что-то сказать, как тут на горизонте появилась сама Ада, да и ещё в придачу с Кибомом, и резко сказала: — Не надо ломать дверь! Только сейчас моя кудрявая подруга заметила то, сколько людей стояло возле двери её квартиры. Вообще, выглядело так, словно мы собрались на тусовку, потому что обычно, именно так вчетвером, мы и собирались…а потом в таком же собранном виде буянили на детской площадке во дворе, играли в песочнице и вместе с Адой успокаивали Кибома, который, еле держась на ногах, танцевал кпоп хореографии стоя на лавочке. Вот это были времена… Но сейчас было не до воспоминаний, нужно было разобраться, что же всё-таки происходит в квартире Ады, которая первой подала голос: — Минхо, Хёён, что вы тут делаете? Ада явно не заметила парня с длинным именем, поэтому он заговорил первым, указывая на дверь: — Это вы тут живёте? — спросил слегка снервированый таец и почти сразу продолжил, не дожидаясь ответа. — Так вот, если вы тут живёте, почему из вашей двери так несёт свалкой? Или может вы там кого-то похоронили? — на последнем предложении парень запнулся и остановился, походу к нему дошло, что это вполне себе реально и совсем не смешно, чтобы над этим шутить. Однако нужно было дождаться, что поэтому поводу скажет Ада, и увидеть, что в этой маленькой квартирке всё же происходит. Ада не замедлила с ответом, который поистине удивил меня и всех присутствующих: — Извините за неудобства, но у меня дома музей. Кто же виноват, что мои экспонаты ещё и пахнут. Даже на вид такая уставшая Ада, все равно умудрялась шутить, натягивая лёгкую улыбку на своё лицо. И я правда сначала улыбнулся, как и Хёён, но лицо Кибома оставалось серьезным, как и лицо тайца, поэтому мы с коллегой быстро пришли в себя. — Ада, так может ты откроешь дверь, потому что мы с Хёён тут по работе, и как раз таки этот мужчина нас и вызвал. — я указал на мистера Личайяпорнкула. Видно было, что уверенность Ады иссякла, она медленно сглотнула и направилась к темно коричневой двери: — Прикройте нос, а то действительно пахнет… И сероглазая подруга открыла дверь… То что было на лестничной площадке было ничем в сравнении с запахом в доме. Вонь была действительно как на свалке. К счастью, мне, и особенно Хёён, было не привыкать к такому, но вот тайцу было очень даже нехорошо, потому что он почти блевал. Кибом был отдельной темой, поскольку он ещё с минуту стоял, погруженный в свои мысли в коридоре, когда все уже вошли во внутрь. Запах очень сильно дополнял общую картину беспорядка, хотя это было ещё мягко сказано. В маленьком коридоре с голубыми стенами и белым полом, который уже давно был серым, а местами и разноцветным, стояли черные и синие наполненные мусорные мешки. На них лежали пачки с под пиццы, куски которой украшали и пол. А красками эту картину дополняли пустые бутылки с под соджу, сложенные вдоль стены, а в общем разбросаны по помещению, и целая армия сожителей Ады — мух. — Как ты к такому докатилась? — невольно спросил, не скрывая своё отвращение и недоумение к тому, что увидел. Ада молчала, продолжая следовать за мной в её спальню, с которой всё было ещё хуже. Тем, на что я в первую очередь обратил внимание, была кровать, которая стояла в паре метров слева от меня и центра комнаты, рядом со светлобирюзовой стеной. Белая постель была испачкана, и, судя по виду, это была кровь. Я уже был очень сильно обеспокоен и сразу набросился к ней с вопросами: — Ада, на тебя кто-то напал? Что тут произошло? Почему ты мне не позвонила? — сердце билось как сумасшедшее, хватаясь рукой за голову, с испуганным лицом, я повернул голову обратно к кровати и снова на Аду. Серые глаза были опущены, лицо казалось пустым и не выдавало никаких эмоций: — На меня никто не нападал, это был несчастный случай, я ударилась головой, ничего серьезного. Возможно, она ещё что-то сказала бы, но вдруг заговорил Кибом, который уже некоторое время с нами двумя стоял в одном помещении и наблюдал за происходящим: — Значит ты долго готовилась… — прокурор выглядел каким-то грустным. Я не понимал о чем он говорит, пока не спросил: — К чему готовилась? Я переводил взгляд с Кибома на Аду, с Ады на Кибома, и обратно, и он продолжил: — Сегодня вечером Ада пыталась покончить с собой. Я не сразу понял, что Кибом сказал, точнее я не хотел в это верить, но логика мне подсказывала, что Кибом не стал бы врать. Да и то, что я сейчас видел перед собой, делало его слова ещё более реальными. Повисшую в спальне тишину разбавила Хёён, которая только что вошла: — Ничего такой беспорядок. — она оглянулась на нас троих, которые стояли без чувств в разных углах комнаты. Ей тоже стало не по себе. — Что-то случилось? — осторожно спросила судмедексперт. — Ада пыталась совершить суицид. Сегодня. — теперь уже я сказал. — Ты правда пыталась это сделать? — Хёён смотрела на Аду. По одному только тону её голоса можно было понять, что она удивлена не меньше моего. Ада понимала, что ей уже не увернуться от ответа, поэтому обратившись к нам троим сказала: — Я действительно пыталась это сделать, но сейчас всё хорошо, я передумала… Она хотела нас всех успокоить, но у неё никак не получалось скрыть своё враньё, она была уже на грани того, чтобы сорваться, я никогда раньше её такой не видел. Изо всех нас Хёён оказалась самой сильной и не поддающейся эмоциям. — Минхо, Кибом, уберитесь и проветрите тут, а нам пока нужно поговорить с Адой наедине. Хёён спокойно подошла к кудрявой подруге, взяла её за руку и повела к выходу, когда мы с Кибомом остались вдвоем, среди мусорных пакетов и жужжания мух.

Окончание дня. Тэмин

Я ужасно хотел спать, поскольку день выдался перенасыщенным. Мысли о крыше, о том что там могло случится, не давали покоя, пока я лежал в кровати и пытался уснуть. Ещё немного и я погрузился бы в мир своего несознательного, если бы только не начал звонить телефон. И кому пришло в голову ко мне звонить среди ночи? Я взял кусок металла в руки, звонили с неизвестного номера. Усталость сменилась страхом. Я не отвечал ни с первого, ни даже с третьего или четвертого звонка. Кто-то очень упорно пытался ко мне дозвониться и я догадывался кто это может быть. Снова положил голову на мягкую подушку, когда на телефон пришло сообщение: «Ты не хочешь со мной говорить? А я вот очень хочу. А ещё хочу видеть твоё лицо, совсем близко со своим, хочу утопать в твоих объятиях. Не отрицай, что ты этого тоже хочешь, что ты любишь меня. Тэмин, я всегда буду рядом с тобой.» От подобных сообщений мне становилось не по себе. Это происходило уже примерно месяц, я пытался выяснить кто мне каждый день звонит с неизвестного номера, хотел это прекратить, и даже брал трубку, чтобы сказать, что хватит уже, но всё было бессмысленно. Каждый день, когда я оставался один, это продолжалось. «Тэмин, я всегда буду рядом с тобой…» были теми словами, которые эхом звучали в моей голове. Они почти всё время стояли у меня перед глазами.