Там, где кончается любовь

Первая мысль, которая пришла мне в голову: благодарность Шону за то, что мы поехали на его машине. С капотом можно было попрощаться. Удивительно, как еще при такой мощности удара радиатор не сдох. Внезапная встреча с Максом вызвала во мне все какие-либо существующие в человеке оттенки злости. Я перестала понимать его нынешнюю роль в происходящем хаосе. Да и в принципе перестала понимать, что происходит. Каждый раз, когда я делаю маленький шаг к разгадке, то оказываюсь в сене без иголки. Нет никаких ответов. Только вопросы. И один сейчас непроизвольно вырвался из моих губ: — Какого черта?! Я выскочила из машины. Макс даже не обратил на меня никакого внимания, все его нутро было приковано в немой ненависти к похожему на него внешне водителю. В глазах вспыхнуло желтое пламя. Подойти к парню и хорошенько врезать я не успела — Фолл-младший, перепрыгнув через капот, оказался значительно быстрее и перегородил дорогу, тем самым вставая между мной и Максом. Клянусь, в этот момент я всем своим существом уловила, как воздух стал густым, удушливым, неприятно сжимающим легкие. — Ты мне тачку помял, — сердито произнес Шон, скрестив руки на груди. Я не видела лица парня, однако напряженные широкие плечи говорили о многом. — И это вместо: «Здравствуй, дорогой дядюшка, и прости, что предал семью»? — Макс повторил позу племянника и свирепо оскалился. Интересно, о каком предательстве шла речь? Неужели о том, что Шон работает на Прайса? — А на счет машины не парься, не в первый раз ведь, да? Над нами сверкнула молния и спустя пару секунд раздался раскатистый гром. Погода стала олицетворением эмоций двух оборотней, которые распространяли наэлектризованные искры вокруг себя. Шон низко, утробно зарычал, готовый броситься на стоящего впереди провокатора. На что Макс лишь ядовито усмехнулся: — Ого, вижу, ты времени зря не терял. Этот угрожающий рык, ух, — Макс демонстративно встрепенулся всем телом, однако взгляд оставался яростным, полным презрения, — аж мурашки по коже. Ответь, засранец, откуда такая гора мышц? Босс накачал дорогущими стероидами, чтобы верно служить ему? Чтобы подчиняться и бросаться на всех подряд по команде, как послушная шавка? Последнее слово было не просто плевком в лицо, а втаптыванием в грязь. — Сука, — Шон выдохнул, с хрустом размял шею. — Пока ты бегал на случки, я ходил в спортзал. Не более, — он сделал шаг вперед. Поравнявшись с Максом, чуть приподнял подбородок, поскольку разница в росте у них почти четыре дюйма. — Нет, серьезно, а чем ты занимался последний год? Мистер Прайс как-то упоминал, что видел тебя полгода назад в районе Санд-Пойнт. Незадолго до обнаружения очередной воскресшей жертвы в парке Магнусон. Не знаю, случайное совпадение или нет, но отчего-то склоняюсь к тому, что ты неспроста приехал в Сиэтл. Впервые за всю словесную перепалку, фокус Макса сместился в мою сторону. Огонь в глазах стремительно потух, оставляя после себя пепел из безысходности и горечи сожаления. Он знал. Макс все знал… Дождь заметно усилился, мелкие капли стекали с головы и лица, оставляя мокрые, ледяные дорожки на коже. Было некогда думать и сопоставлять факты, даже тот, что парк Магнусон находился рядом с музеем. — В дом. Оба, — уставше прошептала я, проходя мимо парней. — Но, Мия… — Шон догнал меня и осторожно взял за запястье. — Ему нельзя верить. Накопленной за весь день злости хватило, чтобы растратить последние остатки сил. Я грубо вырвала руку, обернулась и, не задумываясь о личном покое соседей в многоквартирном доме, на всю улицу закричала: — Я сказала, мать вашу, оба! Живо! Парни виновато опустили головы и неуверенно пошли следом.

***

Открыв глаза, я увидела белое пространство, которое слепило своей беспредельной пустотой. Вокруг стояла тревожная тишина — ни звука, ни шепота. Повинуясь какому-то порыву, я протянула руку вперед. Кончики пальцев коснулись невидимой преграды, от нее исходил холод, на ощупь же напоминала потертую бумагу. Вдруг от точки соприкосновения иллюзия пустоты стала расползаться во все стороны, заменяя собой реальные объекты. И вот я снова стою в коридоре, заполненном ящиками с пола до потолка, а под пальцами оказалась точка на большой карте, висевшей на кирпичной стене. Я убрала руку и в ужасе отшатнулась. Точкой был стадион в Нью-Йорке. Тот самый, где год назад разрешились судьбы многих людей, оборотней и вампиров. Я не чувствовала собственного сердца, но знала, что оно бьется неестественно быстро. Все ведь закончилось, почему кошмар снова повторялся? Либо подсознание всячески издевалось надо мной, либо сон являлся частью подсказки. Впрочем, к черту все это дерьмо! Изо всех сил я старалась проснуться: кусала губы, щипала кисти рук так долго, так яростно, что по ним вниз поползли струйки алой крови. Я по-прежнему не ощущала никакой боли, из-за чего стала впиваться ногтями в кожу глубже, однако безрезультатно. Сновидение не желало уходить. Неожиданно сбоку появился проход и исходящий оттуда свет, прямо как в конце туннеля. За ним не было ничего видно и слышно, ступать в неизвестность совершенно не хотелось. Вскоре слух уловил хрипловатый, насмешливый шепот, который словно дуновение ветра проносился мимо и подталкивал меня сделать шаг. «Ты следующая. Смерть совсем рядом, она знает, где тебя искать. Страж Сумерек, ты уже среди нас!» Шепот превратился в голоса. Они громко и тошнотворно то ли смеялись, то ли вопили, вызывая головную боль от оглушающего звона. Мое тело извивалось в муках, ватные колени подкашивались, я едва смогла закрыть уши и выбежала прочь из коридора, прыгая прямо на свет. Приземлившись на что-то мягкое и влажное, я встала на колени, после осмотрелась. — О Боже, нет… Желтая луна одиноко украшала ночное небо. По очереди включились светодиодные прожекторы, осветив сцену. Проклятый стадион! Я вскочила на ноги, намереваясь убежать обратно к тем жутким голосам, лишь бы ни секундой больше не оставаться здесь. Быстро отряхнувшись, я случайно посмотрела вниз: на ладонях была кровь. Не моя. Коротко скошенная трава на стадионе полностью окрашена в красный цвет. Обернувшись назад, прохода в коридор я уже не застала. Вместо него возвышались трибуны по всему периметру поля. Они были пустые, ни единой души, но от них доносились взбудораженные возгласы: — Власть вампирам! Смерть остальным! Мы пойдем за тобой, госпожа Эрида! Я вновь развернусь, о чем мгновенно пожалела. Над центром поля возвышался смутно знакомый женский силуэт спиной ко мне. Она буквально истощала угрозу всему живому. Разглядеть ее никак не выходило, она расплывалась яркими пятнами. Но справа от себя я заметила движение — девушка с распущенными волосами, еле передвигая босыми ногами, вышла на поле, остановившись где-то в двадцати ярдах от меня. Белое платье свободное кроя развивалось позади нее на ветру, будто крылья птицы, жаждущей поскорее улететь в безопасное место. Когда же девушка подняла голову к парящему силуэту и ее шелковые черные волосы рассыпались по спине, сперва я приметила покрытый волдырями шрам на открытом участке груди. Я подняла взгляд выше и признала в незнакомке Тришу. Ни шевельнуться, ни позвать. Я пробовала выдавить голос, в безмолвном крике разрывая горло — все попытки попусту. Черт, черт, черт! Трава вновь зашелестела под чьими-то ногами. На этот раз справа. Девушка с такой же раной остановилась неподалеку, а после с разных сторон на свет вышли остальные жертвы. Их было семь. Они синхронно вытянули руку, указывая пальцем на меня, однако их головы и слепой взор по-прежнему устремлены к женскому силуэту. Не осмелившись опустить взгляд, я дотронулась пальцами до груди. Нечто мягкое, слизкое, будто я трогала сырой фарш. Переступая через страх и напоминая себе, что это всего-лишь гребаный сон, сначала я посмотрела на руку — вся испачкалась в свежей крови. Потом на грудь — кровавый ожог с волдырями, оставленный обелиском. Я следующая? Нет. Нет…

***

— Нет! Голос наконец прорезался, я испугалась еще сильнее, настолько оглушительным он был. — Мия, Мия! С двух сторон звучали обеспокоенные мужские голоса, но я не слышала их из-за своего шумного дыхания. Я чувствовала колотящееся о ребра сердце, меня трясло от невыносимого жара, по щекам потекли слезы. Я резко подорвалась с кровати, сбив кого-то с ног, рванула в ванную и заперла дверь на щеколду. Раздевшись до гола, судорожно стала рассматривать себя в зеркале. Вдох. Выдох. Никаких повреждений не нашлось. Никаких ожогов и никакой крови. Кожа везде чистая, ни одного следа после ужасного сна, кроме пота, покрывающего все тело. В дверь постучались. — Мия, ты в порядке? — это был Шон. Его голос звучал встревоженно. — В порядке, — соврала я. — Дайте мне пять минут. Какой там в порядке… Теперь вряд ли я смогу когда-нибудь вообще заснуть. Отгоняя дурные мысли, я подняла с пола мокрую от пота пижаму и бросила ее в корзину для белья. Приняла холодный душ, после которого мне немного стало легче. Быстро накинув махровый халат, я открыла дверь. Шон до сих пор стоял на пороге. — Ты как? Порядок? Ты сильно кричала, мы… — Где Макс? — я сердито перебила парня. Он слегка осекся, но указал головой в сторону кухни. Фолл стоял у стола, размешивая ложкой листовой чай с ромашкой в моей кружке. Заметив меня, он поднял обе руки, заранее сдаваясь. — Герой, спокойно, — фраза действительно возымела эффект, желание проломить ему череп пропало. Я остановилась в метре от него и Макс заметно выдохнул, опустив руки. — Зачем ты приехал в Сиэтл? История о том, что ты искал меня, чтобы просто убедиться жива ли я, уже не кажется такой правдоподобной. Особенно, когда ты в курсе о воскресших жертвах. — Ты права, я в курсе всего, — Макс говорил мягко, как взрослый с ребенком, даже моя ладонь, которая машинально замахнулась на него, не помешала ему вести диалог. Он успел предотвратить удар, нежно перехватил запястье и продолжил. — И моя задача остановить тебя, не дать погрузиться в это опасное дело с головой. — Почему? — чуть ли не жалобно спросила я. Вся ярость, гнев, ненависть к Максу вмиг растворялись, когда он находился так близко. Я ненавидела себя и его в том числе, потому что он все еще способен подействовать на меня, вызвать разные эмоции, а я с радостью поддавалась. Фолл чуть улыбнулся уголком рта, не сводя с меня взгляда зеленых глаз. Свободной рукой он медленно потянулся к моим мокрым волосам и, не наблюдая протеста, провел теплой ладонью по макушке, пропуская локоны сквозь пальцы. Потянул меня к себе, прижал к крепкой груди. — Мия, — улыбка с его лица пропала, — есть еще одно пророчество, продолжение фразы Киссин, которое гласит… И парень дрожащим голосом зашептал, закрыв глаза:

«Кто однажды прикоснется, тот дважды умрет.

Первая смерть, где душа блуждает в потемках.

Вторая там, где кончается любовь.

Когда алая роса на рассвете первые капли уронит —

Страж Сумерек навеки уснет».